К. Велесмайская – Убийцы Фей (страница 4)
Айлори вертела ручное зеркальце, поражаясь своему преображению. Пушистая чёлка легла на лоб, а подравненные кончики пшеничным полотном упали чуть ниже плеч, закручиваясь на концах.
– Красота! – восхитилась Нэсси. – Правда же? Только… Секунду! Сейчас найду, где-то… Ага! – тёплые руки коснулись чувствительных ушей Айлори, и фея вздрогнула.
– Что это?
– Чалма. Вместо шапки. Зато ушки закрыты. Дарю тебе, чтобы не пялились.
Айлори просияла, кутаясь в покрывало.
– Спасибо вам! Ваш дар отныне будет храниться мной, как…
– Тише-тише, все эти реверансы меня смущают. У людей всё проще, знаешь? Только одежда моя будет для тебя великовата. В области… Впрочем, ты поняла, – женщина указала на зону декольте.
Смутившись, Айлори оглядела себя и грустно вздохнула:
– Да, фейлины не отличаются пышными формами. Неестественно.
– Чего так? – подал голос любопытный Дью, закатывая рукава рубашки.
– Летать тяжелее, – тихонько рассмеялась Айлори и подловила шерифа на ступоре: тот аж постыдился своего глупого вопроса.
– Ладно, ну всё, не хихикайте! Переночуем здесь. Айлори, завтра мы поедем в магазин и купим тебе одежды. Потом отправимся в отдел, я покажу, где работаю. Оставаться на ночь там нельзя.
– Это не проблема. Я могу жить, как и прежде, на фабрике.
Нэсси открыла рот, чтобы возразить, но вмешался Дью:
– Нет, ни за что! Там нельзя оставаться. Холодно, сыро и опасно. Да там же бродяга за бутылку мать продаст. А если кто-то узнает…
– Я почти три года пряталась там, всё было нормально, – попыталась возразить фейлина.
– Да? И я тебя нашёл. Исключено, ты туда не вернёшься. Можем заехать за вещами, если нужно. Но жить будешь у меня.
Нэсси закрыла рот и вопросительно уставилась на Дью.
– Не хочу вас стеснять. – Айлори показательно отвернулась.
Дью попытался вежливо улыбнуться:
– Я настаиваю.
– Дью, – шепнула Нэсси, – им нельзя жить с мужчинами до брачной церемонии. Забыл?
– Сбега́ть из аббатства им тоже нельзя. Нарушим парочку правил. Айлори, обещаю, я не причиню тебе вреда, – он подал руку исключительно в знак уважения и доверия. Она ответила неожиданно – положила свою ладонь на его и крепко сжала. Айлори была уверена, что этот знак воспримется как демонстрация доверия, ведь люди часто жмут друг другу руки.
– Я верю вам, шериф. Но не забывайте, что будете жить с отречённой фейлиной. Как вы таких называете? Это я… – Айлори подмигнула, пока дыхание щекотало подбородок растерявшегося Дью. – Обещаю, что не причиню вам вреда.
И пока грудь шерифа пыталась победить неожиданный спазм, а кадык медленно подрагивал, эти хитрые дамочки рассмеялись! Схватились за животы и завалились на спинку дивана, чтобы и дальше любоваться полнейшим мужским смятением.
Дью насупился с откровенной обидой и ушёл в туалет, ворча себе под нос.
– Правда, он душка? – замечталась Нэсси. – Ах, год назад он не был таким милашкой. Вечно пропадал на работе либо в гараже за тренировками. Безумный трудоголик… Я жду, когда он наработается и снова вернётся ко мне.
– А вы?..
– В разводе. Чего?
Айлори задумалась:
– А что такое «развод»?
– Боже милостивый. Ваши пары не разводятся? После… А-а-а… Брачной церемонии? Когда ссоры замучили и захотелось пожить для себя? Когда кое-кто, – она указала на вещи шерифа, – становится невыносимым мужланом?
– Вы что! – Айлори встала и положила ладонь на грудь, устремив взгляд в потолок. – Волшебные узы брака священны, нерушимы ничем и никем. На наших крыльях появляется уникальный узор, один на двоих. След на крыле – след на сердце, неизменно! Пыльца становится одного цвета, а союз отпечатывается новым созвездием. На каждую церемонию готовится шикарный праздник во всём аббатстве, приглашаются все феи и фейлины! Ведь… ведь…
Грудь опустилась под тяжестью страшной истины, и Айлори села обратно, сдерживая дрожь:
– Ведь благословлённых на брак так мало. Да и вообще… фей, – она озвучила приговор под трагическую симфонию, которую, кроме неё, больше никто не слышал.
– Ох, милая, не знала, что вас так мало…
Понаблюдав за запалом души гостьи, Нэсси негласно удивлялась, в каких всё-таки разных мирах живут феи и люди. Аллисур – удивительный город, уникальный, но поделён надвое. В огромной городской копоти, среди автомобилей и звона бокалов, еле звучит сладкая песнь из Новэлима – территории фей, окружённой сосновыми лесами и буграми зелёных холмов, где их жизнь начинается и… прячется в цветущих садах, за высоким витиеватым забором и башнями с занавешенными окнами.
Более ста гектаров тайн волшебной расы.
Туристы приезжали со всего мира, чтобы увидеть фей вживую, но ещё никогда человека не пускали в волшебное логово. Так что приезжим оставалось довольствоваться плакатами, барахлом из сувенирных магазинов и сплетнями, либо… отречёнными без магии. Но, как и подобает людской натуре, камень без блеска не имеет ценности и горазд только лужи подпирать.
Предаваясь воспоминаниям, Нэсси отлучилась. Зато хозяйский кот, Винька, уже проснулся и вовсю пялился на странную фигуру с запахом мороза и ландышей.
– Не смотри так. Я поступила правильно.
Кот дёрнул хвостом и прижался к ноге Айлори, замурчав. Будто понимал её и успокаивал, зная судьбу одинокой оборванки, сбежавшей от всего прекрасного, что она любила. Приятная терапия котиком помогла – Айлори кивнула самой себе, решая, что отблагодарит шерифа и его бывшую женщину за доброту, помогая с расследованием.
Магазин Woolworths на углу старой Вайтмур-стрит пропах новеньким денимом и старым деревом, пропитанным влагой. Тусклый свет ламп тянул длинные тени между рядами плечиков, а за витриной мокрые от недавнего ливня улицы отражали блики неоновых вывесок. Айлори, всё ещё непривыкшая к человеческим вещам вроде разных шильдиков и расцветок, вертела в руках шерстяной кардиган, пытаясь прочесть в узоре его историю или подпись великого творца. Поначалу она вообще спрашивала, есть ли на одежде защитные руны. Дью удивился и смутил фейлину, и она сразу спряталась за манекенами.
Сейчас Дью стоял в стороне, прислонившись к стойке с ремнями. Его пальцы лениво перебирали пряжки, но взгляд то и дело возвращался к Айлори. Было в этой девчонке что-то неправильное для этого серого, вечно сырого города. Она двигалась в такт непостижимой для других мелодии – чудаковатой, как шум вечернего леса или плеск далёкой воды. Дью сам себе не признавался, почему согласился притащиться в магазин одежды, а не послать с ней Жюля. Или почему вдруг поймал себя на мысли, что ему нравится, как она, чуть прикусив губу, чересчур серьёзно выбирает между джинсовой рубашкой и платьем.
– Знаешь, – пробормотал он, – тебе бы подошли ковбойские сапоги. Такие… длинные. И юбка. Не эти модные тряпки, а что-то вроде… – он наугад махнул рукой к дальнему стенду.
Айлори обернулась, и в её взгляде мелькнуло озорство.
– Ты, шериф, в прошлом ковбой, что ли? Я читала книгу про наездников. У тебя в машине всегда играет музыка, как на ферме. Она…
– Знаю, раздражает, да? Странная?
Айлори на выдохе договорила:
– … мне нравится. А?
Дью ухмыльнулся, почёсывая подбородок.
– Ничего. Вот примерь, тебе подойдёт.
В итоге они выбрали длинную джинсовую юбку до щиколоток, мягкий свитер цвета парного молока с широким тканевым поясом и те самые коричневые сапоги, которые будто ждали её здесь не один сезон, готовые перейти в руки мадам, ценящей моду с запада. Переодевшись, Айлори вышла из примерочной, и Дью довольно улыбнулся, присвистнув:
– Красота. Такими темпами устроишься в модельное. Будешь хорошо зарабатывать. Обычно мне всё равно на тряпки вокруг. Видишь, в чём я хожу? – руки потрепали заношенную одёжку.
Фейлина кружилась перед зеркалом.
– У нас тоже носят плащи, только другие. Особая магия, даже есть специальный портной.
– Чёрт, душу продал бы за один из ваших плащей.
– Не стоит так зарекаться! – засмеялась Айлори. – Мы же и правда за одежду отдаём кусочек души.
Дью так и замер, скривившись от несусветной глупости: душа – за тряпку? Быть не может! Послышались смешки. Шериф поставил руки в бока и пригрозил Айлори, что тоже начнёт шутить над ней. Взяв ещё пару пакетов с новенькими вещами, они отправились в здание районных сил полиции Аллисура.
Отдел магической безопасности располагался в бывшем помещении викторианского банка на Мартон-лейн. В коридоре стояли часы с отбивающим боем, на стене с облупившейся краской висел чёрный телефон, а уже в самом кабинете скрипели шкафы из потемневшего дуба и зелёные настольные лампы, давшие трещины под слоем пыли. Вполне неплохие перспективы для первого отдела по магической безопасности в городе, который с лета переживал шахтёрские забастовки. Жюль говорил: «Могло быть и хуже, например, соседствовать с надменными гвардейцами». Но шериф и не планировал жаловаться, подставляя вёдра под протекающую крышу. Дали свой уголок – и на том спасибо.
Дью сел за тяжёлый письменный стол, прислонив локоть к стопке аккуратно подшитых протоколов. За окном моросил дождь, ровный и безразличный, как всегда. На полированной поверхности отражались тонкие полосы жалюзи, иногда подёргиваясь от сквозняка.
– Это слишком громкое дело, – тихо произнёс Дью, не поднимая глаз от папки. – И слишком странное. И то, как феи себя ведут… неправильно. Они должны были заявить, что жертвой стал человек! С другой стороны, они официально не подтвердили обратное. Взяли и забрали нашего убитого, руководствуясь Уставом. Я балдею с этих выско… Кхм, прошу прощения. – Шериф замялся, зыркнув в сторону Айлори.