К. Таро – Девушка у моря (страница 5)

Ностальгия подкралась незаметно, мелко покусывая локти, ведь я до сих пор помнил, как мой брат зависал на подоконнике, пытаясь определить название дерева, растущий под окном, а сейчас на месте того тополя росла молоденькая вишня, каждую весну благоухавшая дивным ароматом цветения.

Воспоминания больно огрели по затылку, и я, пошатываясь, сел на край кровати, рухнув спиной назад. Смотреть туда, где все еще были выцветшие звезды, которые мы успели повесить до отъезда в Москву, только теперь от них остались лишь бестелесные силуэты. Я бросил взгляд к зеркалу, заведомо зная, что мы с ним – одно целое, схожие внешне, как капли воды, но никакая черта не была на него похожа.

Вместе с вынесенными его вещами из этой комнаты была отрезана и частица меня, пока с треском не было обнаружено, что место второй кровати занял мой письменный стол. Что-то вконец разбилось, избавляя меня от мучений, потому что его больше не было, а, значит, бессмысленно было верить во что-то еще.

2

Готов поклясться, что первое сентября у многих ассоциируется с катастрофой.

Как это и бывало, от какого-то предвкушения оставались одни лишь щепки. Мне только хотелось уподобиться изворотливой крысе, умело огибающей мышеловки, чтобы покинуть предстоящее событие и войти в класс без лишних почестей и бестолковых изречений. Только из-за этого давящего нежелания я неохотно взялся за руль велосипеда и, еле волоча ноги, медленным шагом поплелся по неизвестной дороге вперед, прямо вглубь тошнотворного празднества.

Каждый шедший школьник – юный натуралист, искусный флорист или садовод-любитель. Иначе говоря, я просто не могу объяснить то, почему почти у каждого встречного в руках находился роскошный букет лицемерия. Все же, это была суперсила нашего поселка (поселка городского типа, на минуточку) – сегодня вшивый букет из маргариток, а завтра клеймо позора прямо на калитке твоего участка. Все же, не мне судить, ведь я ничем не отличился: в корзинке велосипеда, роняя свои пестрые лепестки, о стенки бился скромный букет пионов, подготовленный бабушкой еще с вечера.

Желания приближаться к зданию все не появлялось. Время на наручных часах еле-еле переваливало за половину десятого утра. Хотя я и не горел желанием отличиться ранним приходом, напротив, мне хотелось пропустить торжественную часть больше всего на свете, но этому не удалось свершиться. Зависнув возле калитки, я примотал велосипед к забору и, вынув чертов букет, отошел к могучей кроне дубового дерева, обогнув его так, чтобы шедшие с обеих сторон люди не смогли разглядеть чье-то присутствие даже вблизи.

Я прибился спиной к стволу, припав к редким рассуждениям.

Девятый класс… должен ли он быть запоминающимся?.. я слегка выглянул, очертив взглядом здание школы – единственное, что не выглядело так воодушевленно, как взволнованный рой людишек. Скучный фасад старой, потрепанной временем, школы. Посеревший кирпич, выложенный друг на друга в два этажа высотой, старые окна с деревянной рамой. Из нового только фешенебельные двери, за которыми точно таился турникет, да проблески отремонтированных белесых коридоров, которые можно отметить, если долго вглядываться за гигантские сплошняковые окна. Пожалуй, это единственное, что приводило в немой восторг, учитывая, что не каждая пригородная школа оснащена даже новым ремонтом, наличие которого на меня произвело сильное впечатление. А я уж знал толк в школах, учитывая мой бэкграунд.

И среди всей этой толпы было не трудно отыскать свой класс, учитывая, что параллели совершенно не наблюдалось. Мой девятый выглядел самым обжитым. От своего московского приятеля я часто слышал жалобы на родню: «За такое поведение отправишься в село учиться. Поближе к деду с бабкой». Возможно, большинство моих будущих одноклассников – страдальцы приятельского монолога. По правде, в село его так и не отправили. И хотя мои родители не пугали сельскими дискотеками и школой, но, в конечном счете, здесь оказался именно я.

Проделки судьбы…

Популярных людей, кстати, видно невооруженным взглядом, впрочем, как и лидеров. Не так важно, каких именно лидеров: их всегда видно, как бы тебе не хотелось. И даже с этого места у дерева я прекрасно видел свой класс, держащийся в стороне от муравейника. Я оглядывал каждое лицо с излишней придирчивостью, но так и не отметил, какой конкретно человек входил во влиятельные позиции. Не видел его только потому, что пока он не подошел.

– Тебе чем-то помочь? – раздраженно поинтересовалась незнакомка, обойдя меня вокруг кроны.

На ней был твидовый сарафан, украшенный струящейся рубашкой, короткая челка, открывающая брови, и черные загнутые пряди волос, подчеркивающие угловатые скулы. Не хватало красной помады, чтобы быть законодательницей моды этого года, но, я уверен, что нам оставалось лишь переступить порог школы, как она тут же накрасит губы.

И пускай такого фурора, как Зина, она не произвела, я с уверенностью могу сказать, что передо мной был авторитет моего класса, и вряд ли авторитетом она была только за красивые глаза.

– Если подумать, – она нахмурила тонкие брови, – я тебя раньше не видела. – Замерев рядом со мной, к носу пристал аромат ладана. – Новенький что ли?

Замешательство на ее лице было до того откровенным, что я невольно сощурился, пытаясь предугадать ее действия, как она берет меня за запястье, уводя вглубь толпы.

Благодарен ей я не был. Солнце неистово слепило глаза, а шум толпы растягивал мыслительную жвачку, делая голову неподъемной. Только у своего класса до меня дошло вырвать руку, отойдя в сторону.

– Эй, – сквозь зубы вымучиваю из себя я, – зачем ты?..

– Расслабься, – бросила она, сощурившись, – я ничего такого не сделала.

Только я засобирался ответить ей, как Дарья Геннадьевна, стоящая в нескольких метрах от нас, махнула рукой. И уже я был готов ступить в ее сторону, но эта назойливая девчонка опять потащила меня за руку сквозь толпу, минуя каждого заинтересованного встречного.

Меня трясло от гнева, но не было и шанса, чтобы вырываться – она крепко вцепилась в запястье, не позволив даже лишний раз шелохнуться, пока не замерла рядом с нашей классной, как бы разрешая, наконец, обойти ее.

– Я привела его, Дарья Геннадьевна.

– Спасибо, Марина, – ласкового говорит женщина, кивая к остальным, – проверь, все ли на месте. – Теперь ее ясный взгляд ушел ко мне, и она расплылась в нежной улыбке. – Давно не виделись, Богдан.

Легкая рука Дарьи Геннадьевны легла на мое плечо, аккуратно поглаживая через рубашку. Я сухо улыбнулся в ответ.

– Правда, – отвечаю я, – давно.

– Как там Инга? – интересуется женщина, припав к моему уху, пускай в этой толпе нас никто бы и не услышал. – Я так переживала за твою маму, стоило только прочесть о случившемся в газете.

– Столько воды утекло, – нервно отзываюсь я, махнув рукой, – радует, что сейчас все хорошо.

– Я зайду к вам в эти выходные, – оповещает она, – предупредишь маму?

В ответ я кивнул, наблюдая за развернувшейся церемонией, и она благодарно улыбнулась, взглянув в ту же сторону.

Дарья Геннадьевна совсем не изменилась. Она была такой, какой я запомнил ее четыре года назад: невысокая, смугленькая, с выгоревшими на солнце волосами и в очках. Такой же она была на фотографиях маминой молодости, когда учительница была Дашей, а моя мама просто Ингой. Удивительно, что из них двоих только Дарья Геннадьевна оставалась неизменной.

Мероприятие под открытым небом постепенно подходило к концу. В какой-то момент я отвлекся. Мелькнула в толпе знакомая голова, и внутри меня все стихло: это была Зина, о которой я буквально забыл с началом этого дня.

Локон ее пушистых волос был украден одной заколкой за ухо, на ее щеках красовался нежный румянец от жары, а с ее юбкой до сих пор игрался излюбленный мною ветер. Зина стояла в стороне от всех, теребя подол коричневого платья. С ее плеча мягко спадала тряпичная сумка, которую она вновь натягивала, когда та совсем сваливалась, а взгляд не поднимался выше земли. Она была не похожа на ту себя, которую мне пришлось застать вчера на обрыве, будто бы было две Зины, о которых я даже не знал.

Зазвучала торжественная музыка, директор под рукоплескания родителей младшеклассников просила пройти учеников в школу, как участь дошла и до нас. Стоило мне только сдвинуться, как наши с Зиной взгляды пересеклись, пока та самая Марина не дернула меня за манжету рубашки, на что я поморщился.

– Чего тебе? – раздраженно поинтересовался я.

– Не витай в облаках, – устало комментирует она, даже не взглянув в мою сторону, – или кого знакомого встретил?

Я закатил глаза, нагнав Дарью Геннадьевну, лишь бы присутствие Марины больше не омрачало этот день. И вот мы уже проходим по белоснежному коридору, где неистово воняло хлоркой, дальше поднялись вверх по лестнице на второй этаж, завернув сразу вправо. И мы оказались в классе.

Какой-то рыжий паренек с широкой улыбкой сел впереди, левее от меня тихоня с выбившимися вверх волосами, а где-то в центре раздражительная девчонка по имени Марина, в руках которой я только сейчас заметил богатый букет лилий, стоящий целое состояние. А рядом с ней сел такой же высокий парень, как и я, бросив беглый взгляд в мою сторону. Я лишь неловко кивнул, отвернувшись к классной доске, у которой зависла Дарья Геннадьевна, заворожено глядя прямо на меня.