К. Шредер – Любовь, горькая и сладкая (страница 74)

– Я… – начал он. Собственный голос показался ему незнакомым, как будто из него говорили сразу тысячи теней. – Со мной все в порядке, – смог он наконец ответить, и это не было ложью.

Боль исчезла, но тени еще оставались, они гудели внутри него как прежде, только громче, полнее, и их шепот впервые складывался в слова.

Они были громкими, алчными, полными предвкушения.

Они хотели того же, что и Наэль.

– Идемте, – сказал он и поднялся на ноги. – Давайте найдем Люсьена и… – Он забыл ее имя, потерял его в тумане. – Найдем Люсьена и Зору. Покончим со всем этим раз и навсегда!

67

Я знаю только, что не готов ее потерять

Люсьен

Люсьен из последних сил держался за огонь.

Он не позволит деду без борьбы вырвать магическое сердце из груди. Ему нельзя! Поскольку это была единственная связь с ее… с ее душой.

Он услышал крики, которые ударили навстречу магам Гидеона.

Коротко ослабла тяга, которая высасывала его лунный свет, только для того, чтобы спустя два удара сердца стать еще вдвое сильнее.

– Уа-а-а-а, – взревел Люсьен.

В его духе больше не было места для настоящих слов, была лишь глубокая потребность не потерять снова эту часть себя, которую он только что открыл.

Внезапно его собственный крик смешался с криком мага. Темные струи потянулись через его свет, сплелись с его огнем и перерезали тягу. Люсьен ощутил рывок. Его отшвырнуло, и он с криком ударился об пол. Его голова так стукнулась о камень, что потемнело в глазах.

Когда поле зрения прояснилось, его взгляд первым делом упал на безжизненное тело рядом с ним. Молодая, красивая женщина с кудрями бирюзового цвета. Он знал ее, хотя и не знал откуда. Нет, не так. Знать было мало. Он любил ее. Она, эта… Его охватила паника, когда до него дошло, что он не помнит ни ее имя, ни ее голос, ни то, почему она так много значила для него. Он знал лишь, что ни в коем случае не может потерять ее!

Но других он узнал: одна были тигрица, вторая – самка ягуара – Файола и Санья; еще Харуо, он стоял с ножом в руках, Кари в облике птицы и Наэль, в ладонях которого плясала темнота.

Маги, которые хотели похитить у Люсьена лунный свет, лежали на полу со сломанными затылками. Струи теней колебались над их свернутыми шеями. Только Гидеон еще стоял на ногах. Его глаза были широко раскрыты, губа тряслись.

Он боялся. Великий Гидеон, номер 1 «Горящей лилии», дрожал от страха, когда Наэль поднял руки и указал на него.

– Погоди! – крикнул Гидеон. – Ты не можешь меня убить! Я тебе нужен.

– Сомневаюсь, – холодно ответил Наэль.

– А как насчет нее? – Гидеон указал на безжизненное тело женщины, «оболочку» на полу. – Вы хотите или нет, чтобы она снова очнулась? Без меня вы ее не вернете.

68

Моя совесть искорежена

Наэль

– Без меня вы ее не вернете.

Взгляд Наэля остановился на безжизненном теле, молодая женщина, лицо, обрамленное дикими бирюзовыми кудрями. Курносый нос, полные губы, пустые глаза. Он не мог припомнить ее имя, черты ее лица были ему чужие, и все-таки какая-то его часть, которая еще сопротивлялась туману, понимала, что это была его сестра.

Сестра, – отзывались эхом тени у него внутри. В них звучал гнев. – Он забрал нашу сестру. Так же, как он забрал нас.

С тех пор как Наэль поглотил ядро тьмы, он испытывал ненависть к Гидеону. Потому что тот ее запер. Но еще хуже было то, что он ее контролировал. Он внедрял ее в магов и людей, которые сами ее не искали. Тени знали алчность, знали свободу, знали голод – но не знали преданности. И их ненависть переплелась с собственной ненавистью Наэля, когда он смотрел на «оболочку», которая некогда была его сестрой.

– Я вам нужен, и вы сами это знаете, – сказал Гидеон.

Тени ответили: Отдай его нам. Дай нам сожрать его.

Б

О, с каким бы удовольствием Наэль исполнил их темное желание. Не в этом ли он себе поклялся еще мальчиком, когда «Горящая лилия» разрушила его родину? Что он превратит ее в пепел, а человека, стоящего во главе синдиката, растерзает на куски? Но если слова Гидеона соответствовали правде, если он был единственным, кто мог вернуть к жизни эту юную женщину на полу, то цена его смерти была бы слишком велика. Уже теперь ему было трудно удерживать в уме сознание, что эта «оболочка» была его сестрой.

– У кого есть богиня, тому не нужен старик, – сказала Кари и вызывающе подняла бровь.

Изуми держалась за ее руку, и хотя девочка выглядела слабой, в ее глазах стояла такая сила, которую Наэль знал по любимой райской птичке. Она была права. Зачем ему старик, если у него есть солнечная магия и огонь дракона?

– Люсьен? – спросил он. Не важно, как сильна была у Наэля его собственная жажда мести или как алчно тени бушевали у него внутри, этот человек, это чудище, истребившее столько людей, драконов и оборотней, погубившее столько душ, посеявшее столько разрушения, столько лгавшее, было тем не менее дедом Люсьена. В глазах у того пылал огонь гнева, когда он кивнул. Сделай это. Ему не надо было произносить это вслух, его взгляда было достаточно.

– Погодите, вы не понимаете, что делаете! – крикнул Гидеон и панически замотал головой.

– А ты знал, что ты делаешь, когда взял себе в услужение тени? – прорычал Наэль. – Тебе не было ясно, как они будут тебя презирать за это?

– Т-ты?.. – Глаза Гидеона расширились, когда он понял, кто заякорил тени, теперь, когда Изуми больше не сидела в стеклянной клетке.

– Ты осознавал тяжесть совершаемого преступления, когда велел отстреливать драконов в небе? Когда ты уничтожал Кох-Малей или посылал магов в город Крепостная Стена? Ты знал, что ты делаешь всем тем душам, которые ты удерживаешь в накопителе?

Тьма Наэля впитывала каждое его слово как губка, его собственная ненависть пропитывала тени – и им это явно нравилось.

– Это тени говорят за тебя! – выдохнул Гидеон и отшатнулся. Его умоляющий взгляд прыгал от Наэля к Люсьену. Однако он не мог ожидать здесь милости ни от кого. – Они оказывают на тебя влияние! Не позволяй им управлять тобой!

– Так, как ты управлял ими? – Наэль повернул ладони вверх, и тотчас из них устремился вверх черный пар.

– Они опасны!

– И все-таки ты забрал их себе. Ты непременно хотел владеть ими, – холодно констатировал Наэль. – Теперь их слушаю я. Они нашептывают мне на ухо желания. – Наэль замер, прислушиваясь к шорохам внутри себя.

Дальше, дальше, дай нам его попробовать. Дай его нам.

– Знаешь что? Они тоже хотят тебя.

И Наэль выпустил тьму на Гидеона.

Тот хотел увернуться, но тени оказались быстрее. Они метнулись к нему, проникли к нему в рот и протиснулись в глотку, вползли в его ноздри и в уши, заполнили его, отсекли ему дыхание. Гидеон схватился за шею и с хрипом упал на колени. Черные как смола слезы выкатились из уголков его глаз. Он дрожал.

Никто ему не помог. Он был окружен людьми и, несмотря на это, был совсем один.

Наэль мог бы убить его быстрее. Мог бы приказать теням разорвать его надвое, как Дайширо Немеа. Просверлить его насквозь или сломать ему шею. Но Гидеон не заслуживал быстрой смерти.

После всего, что он отнял у Наэля, да что там, у всего мира. Драконов, город Крепостная Стена, бесчисленные души, такое множество магии, а жизни и того больше. Это был момент, о котором Наэль мечтал все годы, что работал на «Горящую лилию». Тихий голос, подозрительно похожий на голос его сестры – деталь, которую туман грозил у него отнять, – и который принадлежал, по всей видимости, его совести, предостерегал его в который раз, что месть недолго делает счастливым. Убить номер 1 – это не приносило избавления, его принесло бы только прощение.

Теперь Наэль смотрел на Гидеона, руки которого хватали воздух в поисках спасительной веревки, которой не было. Все его тело корчилось в судороге, масляные слезы покрывали его лицо.

Совесть Наэля была искорежена.

Почему надо желать прощения, если можешь наконец отомстить?

Последние жалкие секунды Гидеон мучился в реальном мире. Благодаря Наэлю. Благодаря его теням.

Какое утешение! Так упоительно, как он себе и представлял.

69

Тут больше ничего нет

Зора

Зора ничего не слышала.

Ничего не видела.

Ничего не чувствовала.

У нее больше не было ни тела, ни каких-либо ощущений.

Только ее собственные воспоминания и паника. Потому что она точно знала, что это означало.

Она упала в Ничто.

Ее связь с Люсьеном порвалась, и ее душа тем самым потеряла якорь.

Больше не было ничего. Ничего. Ничего. Ничего.

И это Ничто теперь вгоняло ее в безумие.

Однако внезапно вспыхнул свет. Нет, не один. Два. Луна и солнце протягивали Зоре магическую руку и тянули ее назад в тайфун из энергии и воспоминаний. Контраст этого вихря впечатлений с отсутствием всего остального был таким сильным, что душа Зоры, казалось, разрывалась во все стороны сразу.

Со всей силой она сфокусировала дух на магической связи между собой, Люсьеном и Изуми. Зора крепко держалась за эту связь и протянула бестелесные руки к свечению в центре накопителя. Она дотянулась до Звездного сердца.