К. Шредер – Любовь, горькая и сладкая (страница 76)

Но хотела ли она?

– За мир, – повторила она слова Изобельи и вскинула руку.

– За мир! – вторили ей многие.

Крики нарастали, передаваясь от человека к человеку, и затем преобразились. К крикам о мире теперь примешивалось имя.

Кари, Кари, Кари.

Тени подхватили шепот, как они делали это для Чичико, и понесли ее имя по площади.

Кари Немеа, бывшая приемная дочь дона, новая предводительница клана.

Кари, Кари, Кари.

Тонкий запах личи порадовал обоняние Кари. Страх. Потому что ее люди питали к ней не только уважение, но и боялись. Как было и перед Чичико, а перед этим перед Дайширо. Как и следовало быть. Клан Скарабеев держался только на страхе, и многие годы Кари именно такого отношения к себе требовала Кари Немеа.

Она любила сладковатый запах, потому что он сопутствовал единственному, чего она добивалась, – могуществу.

А оно сулило разные приятные последствия.

Но если быть честной перед собой, сейчас Кари хотела чего-то другого.

Не сладости страха, а цветочного аромата свободы.

Много часов спустя, после того как торжества завершились и Кари со скарабеями вернулась на виллу Немеа, она сидела там на террасе в задумчивости. Вернее, в кресле, которое раньше было закреплено за доном и в детстве представлялось Кари троном. Наэль сидел с ней рядом.

– И ты слышишь ее и теперь? – спросила она, протягивая ему руку, после чего от Наэля отделилась темная крапина и теперь танцевала над ее пальцами.

– Всегда, – ответил он. – Я боюсь, что уже никогда не буду один.

Поскольку теперь, когда тьма встала внутри него на якорь, он слышал и чувствовал ее постоянное сопровождение. По контрасту к его словам сам его голос звучал все-таки мягко. Потому что он, в этом Кари была уверена, любил тени так же, как и они его.

– Что ты теперь собираешься делать, когда твоя задача выполнена?

– Ты имеешь в виду, когда Гидеона больше нет в живых? – В его голосе не прозвучало ни искры сожаления. Он пожал плечами. – Я люблю Бухту Магнолия, и все же… – Он вздохнул. – Этот город тесноват для меня.

– Это я понимаю, – ответила Кари.

В известном смысле весь остров был для Наэля тем же, чем для Кари была вилла Немеа. Клеткой, в которую он был пойман, местом, где сам он не мог очутиться. И поэтому она спросила:

– Если бы ты мог пожелать все, чего хочешь, в том числе и от меня, – чего бы ты хотел?

– Все? – Он улыбнулся, и его радужки приобрели красноватый оттенок.

Кари с улыбкой ткнула его в грудь:

– Не это! То есть не только это… – Долго не получая ответа, она предположила: – Ты, наверное, захотел бы уйти. И захотел бы, чтобы я ушла с тобой.

– Может быть. – Наэль закатил глаза, возможно, потому, что его тени шепнули ему на ухо: Врунишка. – Ну хорошо. Может быть, ты и права. Я хочу открывать мир, но я знаю…

Я знаю, что ты привязана к клану, – наверное, сказал бы он, если бы Кари не перебила его словами:

– Договорились!

– О чем это вы договорились? – спросила Файола, которая как раз прогуливалась по саду с Саньей и Харуо.

Кари всех их пригласила встретиться с ней здесь, чтобы попрощаться. Дело обстояло так, что Файола имела такой же план, потому что за спиной у нее, как и у Саньи, был рюкзак. Взгляд Кари перебежал с рюкзаков на Харуо.

– Вы уезжаете? – спросила она кошек-оборотней.

– В Палайю, – кивнула в ответ Файола, и Кари увидела, как в лице Харуо на секунду блеснула тоска, но он быстро взял себя в руки. – Я хочу поискать брата, – сказала Файола.

Киано. Кари вспомнила, какое облегчение и вместе с тем грусть появились на лице Файолы, когда она выяснила, что ее брат не умер, как считалось долгие годы, а был жив, но не хотел иметь с ней больше ничего общего.

– Я думала, никто не знает, где он, – только и сказала она.

– Это так и есть. Правда, мы предполагаем, что он прибился к одному племени кошек-оборотней на континенте, – ответила Санья и пожала руку Файолы. – И если там его не окажется, ну, мир не настолько велик, чтобы он мог долго от нас скрываться.

– Тогда прощайте, – сказал Харуо.

Кари зауважала его за то, что он произвел на лице честную улыбку.

– Тогда и меня «прощайте», – сказала Кари и поднялась.

– Что?! – Харуо уставился на нее открыв рот. Наэль казался не менее ошеломленным, и только Файола кивнула, как будто именно этого и ожидала.

– Я тоже покину Бухту Магнолия. Мы оба покинем. – Она указала на Наэля. – То есть если, конечно, ты этого хочешь, – тихо добавила она. Ответ она уже знала. Наэль никогда бы ее не попросил покинуть клан Скарабеев, ведь она теперь была его предводительницей, но его тени не обладали такой же сдержанностью. Каждым прикосновением они давали Кари почувствовать, как сильно Наэль хотел, чтобы она осталась с ним, – и, если быть честной, их желания совпадали.

– Ты не можешь уйти! – выдавил Харуо. – Ты необходима клану.

– Неправильно. Клану необходим ты.

Он был бы куда более подходящим предводителем, чем Кари. Он знал законы и ритуалы клана лучше, пользовался уважением воинов. Это стало ясно Кари, когда он встал перед ней на колено и принес ей клятву верности. Но прежде всего потому, что Харуо с детства мечтал возглавлять клан. Это было то, чего он хотел. В отличие от Кари.

Однако он решительно помотал головой:

– Так это не работает! Власть можно получить только кровью!

– Неужели ты считаешь, что недостаточно крови пролил в храме Магнолия? – спросила Кари.

Ведь там он спас ей жизнь, как и еще минимум дюжине воинов-скарабеев.

Харуо хотел что-то возразить, но Файола сказала:

– Она права. Воины пойдут за тобой. Ты должен взять всего лишь то, чего ты заслуживаешь, как мы все знаем.

– Если надо, я прикажу тебе это сделать. Я как-никак пока что твоя предводительница, – добавила Кари с улыбкой.

И этим все было сказано.

Позднее ночью Кари и Наэль добрались до города Крепостная Стена, на крыше одной из высоток которого они должны были встретиться с Зорой, Люсьеном, Изуми и Чичико, которые на первое время нашли здесь убежище. Когда они покидали лестничную клетку, навстречу им дул прохладный ночной ветер и звучала развлекательная музыка.

Зора обустроила небольшой бар, там стоял наготове горшок с жареной лапшой, были сладости с продовольственного рынка Альмацен, сок для Изуми, а для остальных шампанское. Лиловый хвостик крючком с кисточкой на конце выглядывал из горшка с макаронами.

– Эй, свинка, ты что тут делаешь?! – воскликнул Люсьен и вытянул поросенка наружу; его рыльце было перепачкано масляными макаронами. – Это совсем не по-дамски с твоей стороны!

Он, смеясь, покачал головой.

Подбежала Зора, чтобы обнять Кари и Наэля.

– Значит, у вас большие новости?! – воскликнула она.

– С чего ты взяла? – Наэль шутя наморщил лоб.

– По наитию! Ты, может, и не знаешь, мой старший брат, но мы, ведьмы, обладаем магическим третьим глазом и…

– Кари разболтала тебе о своих намерениях, да? – спросил Наэль, на что Зора так решительно помотала головой, что все сомнения в ее легком вранье рассеялись. За то, что Зора была, пожалуй, самой сильной ведьмой своего поколения, она заплатила тем, что совсем не умела врать в быту. По крайней мере, Наэлю.

– Кого-то ведь я должна была спросить, хорошая ли это идея огорошить тебя моими планами, – оправдывалась Кари.

А кто подошел бы для этого лучше, чем ее подруга Зора?

Невероятно приятно было думать об этом. Ее подруга. Ее первая подруга. И не единственная – к этому времени она причисляла к своим подругам и Файолу, и Санью, и Изуми, а к друзьям – Харуо и Люсьена. Поскольку дружба относилась к тем вещам, которые в клетке у Дайширо были для нее под запретом.

– Лучшая, – пробормотал Наэль и поцеловал Кари. – Но ты уверена? – добавил он шепотом.

Этот вопрос он уже много раз задавал ей, и она отвечала ясным «да». На возвышении в храме Калисто, под тысячью настороженных глаз и окутанная многоголосым нашептыванием имен, она призналась себе в том, о чем догадывалась уже несколько недель. С того момента, когда Харуо стоял перед ней на коленях и тем самым передавал ей предводительство над кланом. Она этого совсем не хотела. Свобода – вот чего она действительно желала получить.