К. Шредер – Любовь, горькая и сладкая (страница 75)
Магия трех богинь пронзила ее, связалась и засияла ярче, чем солнце, луна и звезды делали это на небе. Тайфун воспоминаний успокоился, когда все души устремились к Зоре и к свету, который она объединяла в себе, как это обычно делали ее мотыльки.
Зора удерживала их так крепко, так хорошо, как только могла, – и прыгнула назад в жизнь.
70
Расплавленно-яркий свет окружал Люсьена и Изуми, державшихся за руки, и танцевал в мелких частицах в водовороте энергии накопителя. Связь между божественной силой обоих и наставницы Зоры, принесшей в жертву душу. Сердце звезд отделилось из центра и последовало по каналу связи к Чичико.
Ее глаза цвета огненной лавы расширились, и дрожь прошла по телу, когда магия проникла ей в грудь.
– Звезды снова шепчут мне, – пролепетала она и расставила руки.
Светлые лучи вырвались из ее пальцев, звездный свет связывался с сестрами, луной и солнцем. Образовался мостик между этим миром и вихрем энергии. Выделялись светлые пучки – сперва поодиночке, потом их становилось все больше – и устремлялись оттуда во все стороны. Они выглядели как звездные магнолии на пути к богиням, при этом на самом деле они текли назад в мир, которому они принадлежали.
Во всей Бухте Магнолия люди, испуганно забаррикадировавшись в жилищах, прилипли носами к оконным стеклам, чтобы наблюдать странствие света во всем его великолепии. Хотя они не понимали, что происходит, но инстинктивно чувствовали, что это была надежда.
Некоторые искры отлетали далеко, за пределы города-государства на палайский континент, другие лишь на расстояние в несколько домов. Но все находили «оболочки», которым когда-то принадлежали.
В хижинах или на складах, в постелях тех, кто использовал безвольные тела как игрушки, в ангарах и доках – всюду начинали громче биться сердца, кровь ускоряла течение по венам, в безжизненные глаза возвращался блеск. Весь мир содрогнулся, когда тысячи «оболочек» снова стали людьми, а потом он дрожал, когда тысячи безвольных существ по собственной воле кричали, смеялись или плакали. Божественная магия вернула назад не только потерянные души, она выступила также и против колдовства забвения, охватившего целые судьбы. Ослепленный сияющей световой магией и напуганный голосами бывших «оболочек», туман отшатнулся.
В этот день, когда солнце, луна и звезды светили сообща, воспоминания пролились дождем.
Где-то на Азулиновых островах мать рухнула без чувств, а потом зашлась в рыданиях в спальне своего дома, вспомнив, что у нее есть сын. Мальчик, который любил рисовать и хотел стать художником.
Мужчина резко вынырнул из сна, потому что увидел во сне женщину, которой принадлежало его сердце, – хотя он забыл ее больше пятнадцати лет назад.
А на кухне подгорело мясо, потому что повариха потрясенно уставилась на ладони, ведь этими руками она когда-то держала маленькую сестру и обещала ей, что однажды они вместе отправятся в путешествие.
Вернулось так много воспоминаний, что все и не перечислить. Слишком много потерянных душ обрели покой, слишком много украденных мгновений жизни вырвались из-под контроля и разом устремились назад.
В глубинах храма Магнолия, где открыла глаза самая могущественная колдунья своего поколения, раздался главный вопрос. Когда она увидела дракона, то не испугалась, но… Вспомнила брата, подругу, возлюбленного – собралась с мыслями и…
– У меня… получилось? – пролепетала Зора.
Люсьен в слезах обнял ее:
– Получилось! Ты вернула их всех!
71
Кари
Вечером в день заключения мира звезды пели песню о богинях и воинах, о звездах и луне.
Одна мелодия о жертве в центре города и о потерянных душах, которые нарисуют новое будущее. Новый рассказ истории, более старой, чем сама жизнь, в сопровождении взволнованного лепета зрителей, собравшихся перед храмом Калисто.
То были члены кланов Скарабеев, Когтей и Опала, как воины, так и простые жители кварталов. Впервые за время нескольких поколений они стояли плечом к плечу и смотрели на помост, на котором раньше были принесены в жертву так много людей. Теперь никто больше не оставит здесь жизнь. Наоборот, потому что Изобелья Заларо, Кари Немеа и Мей-Лин, юная косуля-оборотень, принявшая управление кланом Опала, подали друг другу руки и заключили мир.
Кланы никогда по-настоящему не жили в мире и, быть может, никогда не будут жить. Они были амбассадорами тьмы, выкованными из силы и крови, склеенными страхом и тайнами, – в этом и теперь ничего не изменишь. Но они поклялись, что больше не будут нападать друг на друга, – это пообещали три предводительницы перед настороженными глазами тысяч собравшихся.
Кари надеялась, что перемирие даст небольшую передышку городу, которому и без того предстояло преодолеть множество проблем. Хотя битва в храме Магнолия и была кульминацией беспорядков и положила конец многолетней вражде, однако для города это было только начало. В день битвы Зора освободила из накопителя свыше двух тысяч душ. Две тысячи «оболочек» внезапно обрели голос, две тысячи человек, отправленные навеки в Ничто, две тысячи семей, тонувших в слезах по ушедшим любимым.
Кто мог понять эту боль, если не Кари, отец которой был возвращен в ту ночь? Его «оболочку» использовали как рабочего в фабричном цеху Серебряного района, можно сказать, повезло. Но на его духе сказалось время, проведенное в Ничто. Кари его простила, как и мать, которая, несмотря на возвращенные воспоминания, страдала от последствий туманного безумия. Кари организовала для них убежище в городе Крепостная Стена, передала их Зоре на лечение, много времени уделяла беседам с ними. Она была рада, что отец вернулся, испытывала облегчение, что получила шанс выговориться… и все же понимала, что родители ее больше не знали.
В последние десять лет Кари так много пережила и так сильно изменилась, что стала для них чужой. Когда-нибудь она, может быть, снова обретет семью. Но пока рано об этом говорить.
Подобно Кари, вся Бухта Магнолия старалась управиться с воспоминаниями, которые прежде были затянуты туманом. Город требовал ответов – и справедливости. Насколько страдание, посеянное «Горящей лилией», вообще могло иметь справедливое наказание.
Призывы к тому, чтобы привлечь к ответственности серых кардиналов торговли душами, поставленной на широкую ногу, были очень громкими и благодаря анонимной информации – или, скорее, одной анонимной информантке – могли получить ответ. Кто-то опубликовал сотни страниц записей, которые в деталях описывали дела и внутреннее устройство «Горящей лилии», были раскрыты счета, на которых скопились миллионы малов, и перечислены торговые партнеры, члены и симпатизанты синдиката. Среди них находились имена некоторых влиятельнейших граждан города – таких, как де Лакуры, Травелины или Со-Ри, которые теперь готовились потерять все, а также половина министров Внешнего Круга. Йи-Шен Кай, которого Гидеон использовал в качестве козла отпущения, был посмертно объявлен невиновным. Временное правительство пыталось заново сформировать Внешний Круг, после чего большая часть его прежних членов должна была предстать перед верховным судом, Внутренним Кругом, за их сотрудничество с «Горящей лилией».
Все это было затеяно по документам Наэля, которые он собирал все годы как член преступного синдиката – и о которых он сам мог помнить лишь частично после того, как Гидеон отнял у него воспоминания о личной роли в синдикате. И опубликовал их тоже не он.
– Кто-то из своих, должно быть, сохранил тогда записи и теперь опубликовал их, – сказал он, и Кари очень хорошо могла себе представить кто. Мелани Травелин.
Наэль не понимал, почему эта рыжеволосая красавица могла так поступить, но Кари после их последней встречи в подземельях храма Магнолия, кажется, поняла. Мелани, как и она сама, как Файола или Чичико, была пленницей в золотой клетке. Но хищный зверь не даст себя ни приручить, ни запереть навеки, и когда настанет день, когда они смогут освободиться, то горе тем, кто держал их взаперти. В случае Мелани это была «Горящая лилия» и ее собственная семья.
После битвы ее больше никто не видел и ничего о ней не слышал. Кари надеялась, что Мелани где-то на континенте Палайя загорает, потягивая коктейль.
– Время вражды прошло, – объявила Изобелья Заларо. – Никто больше не погибнет в бессмысленной вражде между кланами. Никто не должен быть принесен в жертву Калисто, чтобы доказать, что один клан сильнее другого. Мы забросим старые пути дона и проложим новые тропы. Мы все будем жить.
От Кари не ускользнуло, что она использовала чуть ли не те же самые слова, что и Чичико, когда стала предводительницей клана.
– За мир! – воскликнула она, и воительницы-кошки ответили единым многоголосым рыком.
– За мир, – пролепетала Мей-Лин, после чего все члены клана Опала, люди, маги и оборотни склонили головы.
Кари окинула взглядом переполненную площадь и вобрала в себя все массы, все взгляды, устремленные на нее, – некоторые были полны страха, другие полны надежды. В предыдущий раз она была здесь в качестве пленницы, запертой в тесную клетку, сегодня она была свободна.
На краю храма она углядела Чичико, Изуми и Люсьена, трех богинь в человеческом облике, чистая сила которых была скрыта от посторонних глаз, и все три довольно улыбались. Рядом с ними – Зора и Наэль, вокруг пальцев которого плясали взволнованные тени. Когда их взгляды встретились, тьма незаметно для зрителей перепрыгнула от него к Кари, радостно защекотала ее кожу и зашептала: