К. Шредер – Любовь, горькая и сладкая (страница 27)
Кари содрогнулась – и не только от выбора слов –
– К-как же… – начала она, однако ее горло было пересохшим и шершавым, как древесная кора, так что каждый слог стоил ей усилий.
Чичико взяла чашку из рук Кари, поднесла к ее губам и с мягкой силой заставила ее сделать глоток. И хотя она сделала его неохотно, горячая жидкость благотворно оросила ее измученное горло.
– Как же он тебя не убил? О, он хотел это сделать, поверь мне. После того как ты сбежала, он часами изводил себя фантазиями об убийстве. Он готовил для тебя медленный, мучительный конец. Но когда он понял, что может принудить тебя принять образ райской птички, то даже он проглотил гордость. Ты же знаешь, как устроено правительство Бухты Магнолия?
Кари кивнула. Внутренний и Внешний Круги входили в программу ее домашнего обучения, одобренную Дайширо. Был один выборный регент: Йи-Шен, которого считали наместником бога-отца Йи на земле. У него были советники: Внутренний Круг – три пожизненно избираемых представительниц богинь, а также Внешний Круг из министров. Внутренний Круг представлял собой верховный суд и ближайших советниц Йи-Шена, министры же во Внешнем Круге ведали повседневными делами правительства. Они и представляли всю полноту власти.
Всего было семь министерств, каждое из которых представляло одного из божественных воинов. Одним из самых влиятельных было министерство покровителя оборотней Карсона. Раньше оно было многочисленным, ведь каждая родовая линия оборотней имела право на собственного представителя в правительстве. Однако с годами магия многих семей оборотней истощилась, так что в правительстве были представлены лишь оборотни – хищные кошки, змеи и косули.
Родители Кари с детства внушали ей, что она сможет занять место в министерстве Карсона, если только научится превращаться. Что теперь и произошло.
– Дайширо хотел, чтобы я была во Внешнем Круге? – сделала вывод Кари.
Это имело смысл. Место в правительстве и связанное с этим политическое влияние существенно повысили бы могущество семьи Немеа и его клана. Тем более что кошки-оборотни принадлежали к клану Когтей, а немногие еще оставшиеся косули-оборотни – к клану Опала. Всю жизнь Дайширо не мог себе простить, что клан Скарабеев единственный не имел представителя во Внешнем Круге.
– Он этого желал больше всего на свете, да и члены «Горящей лилии» все еще стремятся откусить свой кусок политического пирога. – Чичико слабо улыбнулась. – Они хотят того же, что Дайширо, только не трубят об этом вслух. Власти. Над Бухтой Магнолия, над магией, над оборотнями. Ты, наверное, понимаешь, как заманчиво для них заполучить последнюю райскую птичку.
– Я «Горящей лилии» не принадлежу, – пробормотала Кари.
– Ты так думаешь? А Дайширо? Он принадлежал к числу членов. И полагал, что сможет использовать связи и положение «Горящей лилии» в преступных целях. Что он их скушает с потрохами, сам будет ими управлять, а не наоборот. Гордость ослепила его, он не видел всей правды.
– А ты видишь?
И опять по лицу Чичико пробежала печальная и снисходительная улыбка.
– Руководители «Горящей лилии» не доверяли Дайширо, и ты была свидетелем внезапного завершения его жизненного пути. Теперь я возглавляю клан Скарабеев. Но я не настолько глупа, чтобы верить, что меня оставят в покое, если у руководства «Горящей лилии» найдется повод усомниться в моей лояльности. Ведь заподозрили же они Дайширо в предательстве. – Она придвинулась к Кари так близко, что та ощутила ее дыхание на губах. Кари почудилось, что она различила черную тень на краешке радужки глаза Чичико. – Мы должны быть уверены, что в «Горящей лилии» нам доверяют.
Кари сглотнула. Чичико была одним из немногих людей на вилле Дайширо, которых Кари никогда не недооценивала. За молчанием и хладнокровными глазами цвета раскаленной лавы, принадлежащими ее мачехе, таились острый ум и бесстыдство, в которых она могла потягаться с властным и жестоким супругом. Чичико училась у мастера, как и Кари, – и после тридцати лет семейной жизни все еще была жива, все еще несокрушима. Одного этого факта было достаточно. Очевидно, что с ней следовало быть осторожной.
«Горящая лилия» хотела уничтожить Дайширо. Можно предположить, что такая же судьба была уготована его ближайшему окружению. Его жена должна была бы стоять первой в списке на отстрел, но ей как-то удалось не только ускользнуть от сокрушительного удара «Горящей лилии», но и самостоятельно забраться на вершину клана Скарабеев. Слова, как и ее манера смотреть на Кари, ясно показывали, что она хорошо осознает, насколько это опасно. Синдикат устранил Дайширо Немеа с пугающей легкостью, и если они усомнятся в лояльности Чичико – или Кари, – их ждет такая же участь.
– Члены «Горящей лилии» непредсказуемы, – прошептала Кари, и Чичико не возразила. – Они устранят тебя, как только ты им наскучишь. У тебя есть план на крайний случай?
Чичико придвинулась к ней ближе. Ее губы касались уха Кари, когда она произнесла:
– Ты и есть мой план, райская птичка. Ты их очаруешь. Во главе «Горящей лилии» стоят коллекционеры, а ты последняя в своем роде. Ты им нужна как значимая фигура для политической игры. По крайней мере, так они говорят. Но они скрывают, что не только нуждаются в тебе, но и
– Что это значит?
– Мне кажется, ты точно знаешь, о чем я. Сегодня у нас состоится встреча с двумя агентами «Горящей лилии». С одним ты уже познакомилась у храма Калисто. – Должно быть, она говорила о Наэле! Кари ненавидела глупое сердце, которое забилось учащенно при первом звуке его имени. – Дай им обоим понять, что они могут тебя получить, и позаботься о том, чтобы они этого хотели.
Чичико указала Кари на старинный комод, над которым висело шелковое платье, похожее на то, которое Дайширо заставлял ее носить незадолго до ее побега. Рядом валялись тюбики и флакончики с лосьонами и косметикой и заколки для волос, инкрустированные жемчугом.
– Прихорошись. – И Чичико оставила ее одну.
Кости у Кари болели, когда она поднялась, и ноги подкашивались. Девушка выставила вперед руки, кожа на них как-то странно натянулась. Ее тело было таким же, как день назад, и все-таки ощущалось как
Кари решила подыграть Чичико, пока не разгадает ее план или не поймет стратегии «Горящей лилии». Что произошло с Наэлем? Где скрывается Харуо?
Она медленно надела платье, накрасилась и расчесывала растрепанные волосы, пока они не заблестели. Ее тело было усеяно порезами и ссадинами. На запястьях виднелись следы кандалов. Она как могла скрыла следы борьбы и пленения. Глянув в зеркало, увидела превосходную фарфоровую куклу. Кари выглядела такой, какой хотел ее лицезреть Дайширо, – соблазнительной, женственной, таинственной. Как хорошо выдрессированная райская птичка, а не как существо, готовое выцарапать тебе глаза.
Потом она постучала в дверь изнутри и сказала:
– Чичико? Я готова.
Никакой реакции. Она осторожно нажала на ручку двери. В коридоре было пусто. Ни следа охранников, которых Кари ожидала.
– Чичико? – позвала она, на сей раз тише.
Могло ли быть так, чтобы Чичико действительно оставила ее одну? И даже предоставила ей возможность побега? Или это была ловушка, какие так любил устраивать раньше Дайширо? Кари вышла в коридор, сделала еще шаг, стараясь ступать как можно тише. Она рассчитывала, что внезапно мог выскочить воин, на вилле Немеа было много ниш и укрытий для них, но ничего такого не произошло.
Она дошла до первого этажа, когда открылась дверь. Из комнаты с улыбкой вышла Чичико.
– Как ты долго! Почему ты крадешься в собственном доме? – спросила она, склонив голову набок. Кари сдержала комментарий о том, что вилла Немеа уже давно не была ее домом.
– Входи, – сказала Чичико, и Кари вошла за ней в помещение, где было множество экранов. Черно-белые видео показывали, что происходит в коридорах и во множестве помещений виллы. Отсюда Чичико могла наблюдать за каждым шагом Кари. Ей не требовались охранники, если она и так знала, что делает Кари.
– Ты красивая, принарядилась хорошо, – одобрительно хмыкнула Чичико, обстоятельно оглядев падчерицу. Потом взяла Кари за правое запястье и потерла кожу, чтобы из-под косметики проступили красные ссадины. – Пусть они увидят, что ты изранена. Никто не будет подозревать птичку с поломанным крылом. Особенно с таким хорошеньким личиком, как у тебя, – сказала Чичико и кивнула на экраны. – Оглядись пока.
Кари подошла ближе. Она узнала комнату, теперь пустую, и двумя экранами дальше – роскошно обставленное помещение, по которому нетерпеливо расхаживала из угла в угол Изобелья Заларо.
– Ты держишь Изобелью взаперти, – сказала Кари. – Разве она не поклялась тебе в верности?
– Поклялась. Но я научилась у мужа держать друзей близко, а врагов – еще ближе.
Кари захотелось спросить, к какой категории она причисляет ее, но тут на одном из экранов заметила Харуо. Он стоял в камере и был закован. На его руках и ногах были кандалы, а на шее железный ошейник, все они были прикованы цепью к стене. Железный скафандр, который надевали на него в храме Калисто, теперь сняли, и взгляду открывалась голая спина теневого ассасина, исполосованная шрамами.