К. Шмель – Цветы (страница 5)

Шофер бабушки Ральф подскочил помогать Айяй выходить, Гертруда предвкушала, как она угодит в ее объятия и наблюдала за аккуратными движениями, прикосновениями и взглядами лягушонка Ральфа в сторону бабули.

- Кажется, только ты и ждала меня, дорогая!,- с насмешкой проговорила бабушка, невесомо поцеловав внучку в макушку. Гертруда вдохнула бабушкин запах муската и поняла в ту же секунду как ей не хватало ее, капля слезы скатилась по ее щеке, оставшись незамеченной.

- Айяй,- шепотом произнесла Труди,- Все еще спят и мама будет ворчать, что ты так рано приехала, но я честно скажу тебе, что я этого ждала,- она подняла голову на бабушку и увидела два солнечных диска ярко светивших на неё, янтарные глаза во многих порождающие гнев и слабость, а во многих исключительную любовь.

- Ждешь меня всегда, дорогая!

- Жду тебя любой, Айяй!

- То есть, ты хочешь сказать твоя матушка ещё наблюдает сны?,- с улыбкой на лице сказала бабушка.

Но мама уже спускалась к парадной двери, накинув на себя домашний капот поверх сорочки, наспех пытаясь сделать хоть какое-то подобие пучка на голове. Спустившись на половину лестницы, она остановилась поправить собранный пучок, больше походивший на гнездо и столкнувшись взглядом с Айяй, медленно сошла к ней.

- Моя дорогая,- с чуть заметным вызовом обратилась бабушка к своей дочери,- Ты никогда не готова к моему приезду,- с улыбкой добавила она.

- Здравствуй мама…Как рады мы твоему скорому приезду после письма, иногда проскакивает мысль, что ты отправляешь нам письма с ближайшей станции,- наигранный смех мамы разразился по всему первому этажу дому. Айяй скромно улыбнулась и, приобняв Труди еще сильнее, прошла дальше в дом.

Всего через несколько часов после приезда бабушки, завтрака в кругу семьи не без обоюдных подколок Айяй и матери, нервных вздохов папы, ерзанья Ганса по стулу: Гертруда и ее горячо любимая бабушка гуляли в пролеске недалеко от дома. Взяв ее под руку, тихо ступая по земляному покрову тропы, она слушала каждый вдох и выдох Айяй.

- Как прошел твой праздник, дорогая?

- Мой праздник…,- протянула Труди, бабушка внимательно смотрела на внучку, оценивая ее настроение по легко проступающей мимике,- Айяй, я не могу радоваться тому, что отнимает у меня себя…я не согласна со всем тем балом - маскарадом, в котором я участвовала и…

- Не согласна? С чем?

- С тем, что я становлюсь рабой случая, отныне жизнь моя и не моя вовсе. Родители ищут мне жениха. Они считают, что от этого зависит моя судьба и, возможно, их тоже,- бабушка улыбнулась, с самого рождения и взросления Гертруды она знала именно эта тема и станет предметом тяжелых размышлений для ее внучки.

- Они не будут искать так, как ты думаешь. Тем более те кандидатуры, что будут нравиться отцу или матери необязательно откликнутся твоему сердцу. Ты вправе выбирать сама

- Я никого не хочу выбирать, Айяй,- Гертруда резко остановилась и слезы хлынули у нее из глаз, впервые за долгое время после дня рождения она оказалась рядом с человеком, которому могла доверить себя и свою душу полностью. Бабушка обняла ее, как никто другой она понимала это молодое сознание, что не могло поверить в правила жизни, что не могло принять их и следовать им со всей мужественностью, что не понимало вообще никаких правил.

- Все мы здесь рабы, милая,- Труди хныкала ей в грудь, у обеих было ощущение неизбежности момента,- Но что такое рабство? Ты скажешь не свобода и будешь по-своему права, но разве истинная свободна не в принятии того, что должно?!,- бабушка продолжала обнимать ее,- Со временем познания нового - это придет к тебе тоже

- Но почему же мама так настаивает…

- Для нас, для мам, готовить свою дочь к замужеству одно из самых приятных в материнстве. Одно из самых печальных, с точки зрения времени, но и самое приятное, с точки зрения рода. Отчего же ты думаешь, что ты раба?,- бабушка взяла лицо внучки в руки и ласковый взгляд полился в глаза Труди. Взгляд полный надежды, что добро живет, что есть свет в человеке.

- Даже если так, Айяй, то я должна полюбить…

- И ты полюбишь,- они двинулись дальше по тропе,- Тебе нужно отдохнуть от праздников и гостей в доме. Я скажу твоей маме, чтобы она отправила тебя на воды

- На воды, бабушка? Но чем мне может помочь эта поездка?,- у Гертруда снова накатились слезы, все сказанное ей и бабушкой виделось настолько бессмысленным, глупым, каждое слово, вылетавшее из уст, обретало форму и моментально теряло в неизбежности чувств. Езжай она на воды это не изменить то, что в конечном итоге настигнет ее.

- Не трать попусту свои слезы, для них еще будет много значимых моментов в твоей жизни. Ты только ступаешь на путь становления себя в жизни и можешь знать, что будет важным для тебя через год. Не усложняй себе жизнь мыслями о неизвестности. Сейчас ты всего лишь Гертруда. Поезжай на воды, милая, там не будет твоих родителей. Твоей матери мы преподнесем это, как совместную поездку. Я побуду с тобой там некоторое время и отправлюсь по своим делам, ты будешь предоставлена себе, это ли не радость для тебя?,- от последней фразы бабушки у Труди мгновенно зажглись глаза, то чего она так жаждала сейчас лежит прямо перед ней.

- Да, бабушка. Да и тысяча раз да, я хочу быть предоставлена сама себе.

Глава 6

Бабушка сдержала свое слово и через три недели после ее приезда вместе с Труди и верным Ральфом они ехали на воды. Все негодование, испытываемое матерью в тот момент готово было лопнуть наполненным водяным шаром об острую иголку бабушкиного сарказма, но вместо этого она терялась от испытываемой злости и при возможности (когда никто не видел) сжимала пальцы в кулак так сильно, что на ладонях проступали красные полумесяцы. История бабушки и матери Гертруды должна была бы пролиться на нее, если только она не потупив свой взор на своем внутреннем мире умела бы еще наблюдать за людьми, которые в этом нуждались. Уезжая, Труди быстро чмокнула мать и папу, пока скользящая пелена везения ускользнуть от них - не ускользнула от нее.

С момента выезда автомобиля и до его прибытия в пункт назначения, Гертруда предвкушала. Предвкушение было любимым занятием, которое она оценивала по большому достоинству нежели само событие. Труди наблюдала в окно за сменяющимся пейзажем пока не столкнулась в зеркало со взглядом Ральфа, который наблюдал за ней всю дорогу. Взгляд его говорил ей: «Я знаю все твои желания, все о чем ты думаешь», и улыбался той самой улыбкой, наполняющей людские сердце не из чего светом. Такой был Ральф: он молчал, он слушал и он наблюдал; но и он же мог вовремя подобрать необходимые слова. Айяй ценила Ральфа, а тот боготворил ее в ответ, иногда Гертруда думала, что они составили бы хорошую пару в какой-нибудь иной вариации жизни. Она предавалась разным мечтам о других, воображая самое невообразимое будущее для них и становясь в этих мечтах творцом. Ее мечтательный взгляд улавливали все и кого-то он мог раздражать недоступностью, а кого-то манить. Бабушка тоже замечала этот взгляд, но не так глубоко и достоверно, как казалось самой Гертруде.

- Теперь, Гертруда, я пробуду с тобой несколько дней и уеду,- начала бабушка за обеденным столом,- Познакомлю тебя со всеми интересными людьми и ты будешь предоставлена тому самому моменту, о котором так мечтаешь. Уединению,- она улыбнулась и бросила на внучку быстрый взгляд.

- Бабушка, может ты останешься дольше?

- Нет, дорогая, мне неловко отнимать у тебя считанные мгновения раздумий, тем более нам с Ральфом нужно ехать дальше,- Труди перевела взгляд на Ральфа, который молча ел и смотрел за каждым словом бабушки, он всегда был с ними рядом и сидел с ней рядом, ходил за ней уступая на полшага и можно было только догадываться какие истинные отношения могли их связывать, тогда как Айяй общалась с ним жестами, лишь изредка взглядами, что уловить было невозможно даже наблюдательной Гертруде.

Через несколько дней и море бабушкиных знакомств, Гертруда была вверена управляющему пансионатом, который с радостью откликнулся на просьбу приглядывать за юной особой. Обнимая Айяй на прощание в голове Гертруды молнией проскочило: «как в последний раз я ощущаю ее аромат и тепло тела». Неведомой для себя причиной она знала, что не увидит бабушку, что встреча их не состоится более и все, что у нее останется от нее – это данный момент. Однако, желание скорее остаться одной в собственном обществе перевешивало детального изучения или банального разговора об испытанном чувстве. И вот предвкушение одиночества переросло в событие. О, эти сладкие мгновения танца победы: нет ни матери, ни отца, ни брата, ни любого ею управителя. Она сама. Ликует в собственном блаженстве, настолько внутренний мир дороже окружающего. И осуждать ее нельзя за это, она еще так юна, что любая воспринимаемая ею радость единолична.

Протанцевав предоставленные ей от бабушке апартаменты она плюхнулась на кровать и погрузилась в тишину. За стрелками часов услышала ненавязчивую мелодию рояля, где-то смех, шелест листьев за окном и пение птиц, чьи-то тихие разговоры, смех. За тишиной всегда крылся шум. Улыбка сама появилась на лице, снова возвращая ее к себе. Она погружалась глубже и глубже в собственный вакуум без звуков за его пределами.