К. Найт – Чудовищная правда (страница 37)
— Люди окружили наши стены в поисках исследований, которые ты держишь в руках. Ты могла бы отдать его им, могла бы уйти, но ты этого не сделала.
Он прав, у меня были все возможности.
— И я не собираюсь, — заявляю я. — То, что они делали, неправильно. Это плохо. Никто не должен играть в бога.
— Я не знаю, могу ли я доверять тебе, — говорит монстр и придвигается ближе. Страх расцветает во мне, когда вижу противоречивые эмоции в его глазах.
— Тебе придется, — смело говорю я ему, — потому что я никуда не уйду.
— Не причиняй ему вреда, — умоляет он, и я вижу отчаяние в его глазах. — Он — все, что у меня осталось, пожалуйста, не забирай его у меня.
— Я бы никогда не причинила ему вреда. Это последнее, что я хотела бы сделать, — уверяю брата Катона, вздыхая от уязвимости в его глазах. Легко бояться его, ненавидеть, но гораздо сложнее делать это, когда вижу правду.
Он просто беспокоится за своего брата и свой народ.
— Я не такая, как они. Я знаю, что ты не веришь в это, но я хочу помочь. Правда, хочу. То, что люди сделали с тобой… — Я качаю головой, когда он вздрагивает. — Я не могу искупить свою вину, но я буду стараться. Каждый день я буду стараться все исправить, потому что вы все заслуживаете будущего. Вы заслуживаете безопасности и счастья, а Катон — прежде всего. Я не могу причинить ему вреда больше, чем себе.
Он внимательно смотрит на меня.
— Ты любишь его.
Я вздрагиваю от его слов. Неужели он прав? Я не успеваю ответить, потому что в комнату вбегает Катон и улыбается, когда видит меня, но его взгляд угасает, когда он переводит его на брата. Рычание, которое Катон издает, разрывает мне сердце, когда Катон прыгает между нами, и боль, которую я вижу в глазах его брата, слишком сильна.
Положив руку на спину Катона, я делаю шаг в его сторону.
— Ш-ш-ш, он не желает зла. Он пришел поговорить со мной, а не угрожать или причинять мне боль. Он просто хочет понять. — Я смотрю на Катона. — Он твой брат, Катон. Он совершил ошибку, которую я не стану на него возлагать. Я не виню его за то, что он ненавидит меня или беспокоится о моем присутствии, и ты тоже не должен.
— Он угрожал тебе, — рычит Катон, сжимая кулаки.
— Да, он угрожал, и я это уважаю. Он сделал это, потому что любит тебя, так что поцелуйтесь и помиритесь, мальчики. — Я хмыкаю. — У нас есть дела поважнее, чем ваш конкурс по измерению члена.
Катон смотрит на меня с недоумением.
— Зачем нам измерять наши члены? Мой явно больше.
— Мужчины. — Я застонала. — Похоже, даже монстры не отличаются от людей.
Его брат возмущенно фыркает.
— А мой — впечатляющий.
— Не сомневаюсь, что у вас обоих очень красивые члены, — терпеливо предлагаю я, — но сейчас нам нужно заняться делом. Акуджи не против нашего присутствия?
Катон кивает и смотрит на меня сверху вниз.
— Я также сказал ему, что у тебя есть что им показать, поскольку ты близка к прорыву, поэтому один из его людей будет прикрывать нам спины.
— Правда? — спрашивает его брат, и я вижу в его глазах надежду.
— Да, если ты позволишь мне работать, — ворчу я, заставляя Катона усмехнуться. Его брат улыбается и смотрит Катону в глаза.
— Она похожа на тебя, когда мы были юнцами, — замечает он, опуская голову. — Прости, что угрожал человеку. Я просто беспокоился за тебя и наш народ, но мне не следовало позволять своим предрассудкам и гневу брать верх. Если человек Талия может забыть об этом и помогать нам, то и я смогу.
— Видишь? Командная работа! — Я аплодирую.
Его брат вздыхает и опускается на колени.
— Чтобы загладить свою вину, я предлагаю права на уважение.
— Брат. — Катон вздыхает, но вид у него решительный, зубы стиснуты.
— Это самое малое, что я могу сделать. Я прошу тебя принять это не только как моего брата, но и как нашего лидера. — Он откидывает голову назад, оставляя грудь и шею уязвимыми.
— Права на уважение? — шепчу я.
— Это наш способ показать свое уважение к другому и искупить вину, сделав себя слабым, — пробормотал Катон, наблюдая за братом. — Это наш путь.
Хорошо…
Я наблюдаю, как Катон расправляет плечи и, кажется, становится еще больше, а его хвост беспокойно бьется за спиной, приближаясь к брату.
— Уверен? — спрашивает Катон.
— Я отдаю свою жизнь тебе. Она в твоих руках. Я прошу прощения, — говорит его брат заученными словами. — Я предлагаю тебе свою верность и свою жизнь, брат, — добавляет он, и Катон вздрагивает, а затем застывает у меня на глазах. Он оглядывается на меня, его лицо не читается, и я не знаю, что он видит в моем взгляде, но он снова смотрит на своего брата… и наносит удар.
Он вонзает клыки в шею брата, тот хрипит, но не отступает.
Я с ужасом наблюдаю за происходящим, пока не понимаю, что это значит. Катон может убить его, может покалечить или сильно ранить, а он должен довериться своему другу, своему брату. Я не сомневаюсь, что Катон этого не сделает, но жестокость его нападения потрясает меня. Иногда я забываю, на что способен Катон.
Сейчас он напоминает мне об этом, и он это знает.
Он отпускает горло брата, но не убивает его. Это предупреждение, понимаю я. Наказание.
Когда Катон смотрит на меня с кровью на губах и клыками, я сглатываю, но отказываюсь отворачиваться или бояться. Он все еще тот мужчина, который танцевал со мной, крепко обнимал меня и обещал оберегать. Он — монстр, который целует меня так, будто не может без меня дышать. Это все еще Катон. Я протягиваю ему руку, и облегчение, отразившееся на его лице, заставляет мое сердце вздрогнуть. Он спешит ко мне, вытирает рот и крепко обнимает меня, словно боится, что я отвернусь от него.
Я успокаиваю его, прислонившись к его боку, и перевожу взгляд на его брата, опустившегося на колени. Кровь струйками течет из ран на его горле, но его глаза ясные, счастливые.
Странные, непонятные монстры и их традиции.
Между ними все еще существует пропасть, которую Катон, похоже, не рад преодолевать, но видно, что он скучает по брату.
Я перекину мост для него. Я отстраняюсь от объятий Катона и иду к единственной семье, которая осталась у человека, о котором я забочусь.
— Хорошо, нам понадобится помощь, не хочешь присоединиться к нам? — Я протягиваю руку, и его брат смотрит на меня.
— Ты так легко меня прощаешь?
— Надо же с чего-то начинать, — говорю ему и улыбаюсь.
Монстр отвечает неуверенной, кривой улыбкой, после чего берет меня за руку. Конечно, я не могу помочь ему подняться, но это символично, и когда он уходит, чтобы начать, Катон двигается за мной.
— Талли, моя идеальная маленькая Талли. — Рычание и собственничество в его словах вызывают во мне дрожь, и я прочищаю горло.
— Для этого нам понадобится больше монстров.
ГЛАВА 32
Мы неустанно работаем бок о бок, и новые монстры приходят, чтобы помочь нам пробраться через все исследования. Некоторые отказались прийти, и я их понимаю. Я сказала брату Катона, чтобы он приглашал только тех, кто не против вернуться в лабораторию. Некоторые все еще сомневаются и смущаются, поэтому я помогаю им, отдавая приказы.
Это, кажется, заставляет их двигаться, и я улыбаюсь Катону, когда мы входим в привычный ритм.
Однако кое-что из тетради не дает мне покоя, поэтому я беру образцы крови у всех желающих, включая Катона, себя и даже его брата, и начинаю работать с записями, пока мы ждем.
Когда я вижу результаты анализа крови и снова смотрю на блокнот, то узнаю правду.
Знаю, чего мне не хватало.
Это шокирует меня, чего я уже не считала возможным.
— Катон, — бормочу я. Он придвигается ближе и смотрит на свою кровь, а затем на записи, на которые я указываю. — Ты знаешь, что это значит?
— Моя кровь меняется, — бормочет он, когда я киваю.
— Адаптируется, — шепчу я. — Но это нечто большее, и моя тоже. Как будто то, что ты рядом… меняет и меня. — Я поднимаю глаза и встречаю его взгляд. — Они не просто создали монстров, они пытаются сделать нас совместимыми для потомства.