K.L. Nord – Требуется святая. Опыт не обязателен (страница 6)

— Ты! Первый клинок! Позволил девчонке унизить себя перед герцогом! Ты стоял там, как общипанный петух, пока она диктовала свои условия! Герцог теперь будет смотреть на Орден как на сборище шутов!

Сириус открыл было рот, чтобы огрызнуться, но Жрец уже переключился на Елену. Он навис над ней, сверкая глазами, в которых плескался страх.

— А ты... Ты хоть понимаешь, в какую яму я нас загнал из-за твоей пустоты? — прохрипел он. — Мне пришлось солгать герцогу! Пришлось выдумать это проклятое паломничество к Источникам, чтобы объяснить, почему ты не сияешь, как положено Святой!

Елена спокойно выдержала его взгляд.

— Это была ваша ложь, святой отец, — ответила она холодно. — Я лишь подыграла. Герцог был готов разорвать нас на месте за то, что вы подсунули ему «нерабочий артефакт». Так что вместо того, чтобы орать, сказали бы спасибо, что мы вышли оттуда с головами на плечах.

Жрец задохнулся от такой наглости. Он схватился за сердце и тяжело задышал.

— Спасибо?! — взвизгнул он. — Ты не понимаешь, глупая девчонка. Герцог дал добро, но герцог — это власть меча и золота. А Источники... Источники принадлежат магам. Чтобы выпустить Святую из замка по тропе Силы, нужно разрешение Совета магов.

Елена приподняла бровь.

— И в чем проблема? Соберите их и получите подпись.

— Проблема в том, — зло процедил Жрец, — что Совет магов — это не придворные лизоблюды. Это старые, въедливые колдуны. Они охраняют магию ревнивее, чем дракон свое золото. Они захотят проверить тебя. Досконально. И если они решат, что ты недостойна ступить на священную землю, никакое заступничество герцога не спасет тебя.

Он нервно зашагал по коридору, с усилием ступая по плитам.

— Мне нужно время, чтобы собрать кворум. Они съедутся не раньше, чем через три дня. Три дня, чтобы придумать, как объяснить им, почему Святая пуста, как дырявый кувшин.

Он резко остановился и ткнул пальцем в сторону темного прохода, ведущего к башне Елены.

— Слушайте меня внимательно. Оба. Эти три дня вы должны сидеть тише воды, ниже травы. Ты, — он зыркнул на Елену, — не высовываешься из своих покоев. Никаких речей, никаких выходок. Изображай смирение и благочестие.

Затем он перевел взгляд на Сириуса, который уже начал приходить в себя и возвращать привычное высокомерное выражение лица.

— А ты, де ла Вальер, головой отвечаешь за то, чтобы она никуда не влезла. Приставь к ней охрану. И еще... я дам ей в услужение послушника из наших. Брата Олдоса. Пусть следит за каждым её вздохом.

— Я не нуждаюсь в няньках, — фыркнул Сириус, поправляя перевязь.

— Ты нуждаешься в мозгах, но их тебе, увы, боги не отсыпали, — огрызнулся Жрец. — Все. С глаз моих долой. И молитесь, чтобы Совет магов был в хорошем настроении.

Он развернулся и, шурша тяжелыми одеждами, поспешил прочь по коридору, бормоча под нос что-то о неблагодарных идиотах.

Елена посмотрела ему вслед, потом перевела взгляд на Сириуса. Тот ответил ей кривой ухмылкой.

— Ну что, «святая», — протянул он. — Похоже, мы застряли здесь на три дня. Постарайся не умереть от скуки в своей келье.

— Постарайся не умереть от собственной важности, — парировала Елена и направилась в свою башню.

Следующие три дня превратились в странный, тягучий лимб ожидания. Совет магов был назначен не сразу — старикам требовалось время, чтобы собрать свои скрипучие кости и доехать до столицы. Елена использовала эту паузу, чтобы провести, как она это называла, «аудит текущих условий содержания».

Время в этом замке тянулось, как патока на морозе — густо, липко и невыносимо медленно.

Елена оказалась заперта в своей комнате с ощущением, что её посадили под домашний арест в музее средневекового быта, где экспонаты пытаются тебя убить либо холодом, либо скукой.

Первым пал бастион под названием «камин».

На следующее утро после смотрин к ней приставили некого брата Олдоса. Это был тощий, вечно шмыгающий носом юноша в серой рясе, чья магическая сила, судя по всему, ограничивалась умением зажигать свечи и смотреть на мир взглядом побитого спаниеля.

Утро встретило Елену таким холодом, что вода в кувшине для умывания покрылась тонкой корочкой льда...

— Мне нужен огонь, — заявила она, кутаясь в тонкое одеяло, которое грело не лучше, чем газетный лист. — В камине. Сейчас.

Олдос переступил с ноги на ногу, пряча руки в широкие рукава рясы.

— Светлая госпожа, — прогундосил он, не поднимая глаз. — Согласно уставу, Святая должна умерщвлять плоть холодом, дабы дух её оставался чист и не был обременен мирскими желаниями. Сейчас лето, и топить камин не положено по лимиту...

Елена медленно села на кровати. Её новое тело все еще болело, мышцы ныли от непривычной жесткости ложа, но голос... О, этот голос был её главным оружием.

— Послушай меня, мой сладкий, — проворковала она, и от этой ласковой интонации Олдос вздрогнул, как от удара хлыстом. — Умерщвление плоти — это прекрасно, когда ты фанатик с горячим супом в желудке. Но если я заболею пневмонией и сдохну до того, как ваш драгоценный Совет решит, что со мной делать, кто будет отвечать? Ты?

Олдос побледнел, его глаза забегали.

— Но... дрова...

— Мне плевать на лимиты, — Елена встала и подошла к нему вплотную. Ростом она была ниже, но ментально возвышалась над ним, как небоскреб над ларьком. — Ты маг или где? Щелкни пальцами. Зажги эти чертовы поленья. Или ты хочешь, чтобы я рассказала Верховному Жрецу, что его послушник настолько бездарен, что не способен выполнить простейшую просьбу Избранной? Думаешь, он похвалит тебя за экономию ресурсов, когда «сосуд благодати» покроется инеем?

За дверью послышался сдавленный смешок. Сириус, который теперь дежурил у её покоев, явно наслаждался шоу. Ему нравилось, когда Елена распекала кого-то другого, а не его.

Олдос сглотнул. В его глазах читалась паника. Он явно представил себе гнев начальства, и эта перспектива пугала его больше, чем нарушение устава. Через минуту в камине весело трещал магический огонь — бездымный, яркий и, слава богу, теплый.

— Умница, — похвалила его Елена, как дрессированную болонку. — А теперь принеси мне одежду. И если это снова будет ночная рубашка для покойницы, я сожгу её в этом самом огне. Мне нужно что-то плотное. Шерсть, лен. И плащ с глубоким капюшоном. Я иду гулять.

Одежду ей достали. Не королевскую, конечно, но вполне сносную. Темно-синее платье из грубой шерсти, которое кололось, но грело, и серый плащ, явно с чужого плеча. В этом наряде, накинув капюшон на лицо, чтобы не светить своей «святой» физиономией, она была похожа на гувернантку из небогатого дома, но это было лучше, чем роль жертвенной овцы в кружевах.

Елена вышла из своей башни. Сириус, естественно, увязался следом, позвякивая шпорами и всем своим видом выражая вселенскую скуку.

— Тебе нельзя далеко уходить, — буркнул он, когда они спустились во внутренний двор. — Приказ герцога.

— Я инспектирую территорию, — бросила Елена, не оборачиваясь. — Расслабься, герой. Я не сбегу. Куда мне бежать? В лес к волкам? Или ты боишься, что я украду серебряные ложки?

Замок оказался устроен бестолково. Это была типичная средневековая крепость: нагромождение построек, узкие переходы, минимум удобств. Елена насчитала всего три функциональных зоны: её подвал-башня, Большой зал для пафосных речей и хозяйственный блок. Все остальное — пустые, пыльные коридоры, заваленные старой мебелью.

«Логистика — ноль, — отмечала она про себя, проходя мимо конюшен, откуда несло навозом прямо в окна жилых помещений. — Санитарные нормы — отрицательные. Энергоэффективность — отсутствует. Кто проектировал этот кошмар? Пьяный архитектор?»

Она заглянула в сад — заросший, дикий, с поломанными скамейками и фонтаном, в котором вместо воды гнила прошлогодняя листва. Сириус фыркал и демонстративно зажимал нос надушенным платком, когда они проходили мимо куч мусора.

Но настоящим испытанием для нервов «героя» стала кухня.

Елена направилась туда целенаправленно. Кухня — это сердце любого предприятия, будь то логистическая компания или замок. Если ты хочешь знать, чем дышит организация, иди в курилку или в столовую.

Когда она толкнула тяжелую дверь, в лицо ударил жар, запах жареного лука, хлеба и пряностей. Огромное помещение было закопченным, шумным и полным пара.

Работа встала мгновенно. Поварята замерли с ножами, толстая женщина у котла — явно местный шеф-повар — выронила поварешку. Все уставились на странную пару: сияющего, как начищенный медный таз, Сириуса и маленькую фигурку в сером плаще.

Сириус брезгливо сморщил свой идеальный нос.

— Зачем мы здесь? — процедил он, стараясь не касаться стен. — Здесь воняет потом и жиром. Это место для черни. Пойдем отсюда, святая. Негоже тебе марать подол об этот пол.

Елена остановилась. Медленно повернулась к нему. Вся кухня смотрела на них. Люди, уставшие, потные, в грязных фартуках, сжались, ожидая привычного пинка или окрика от благородного господина.

— Сириус, — сказала Елена громко, чтобы слышали все. Её голос звенел в тишине, перекрывая гудение печей. — Ты идиот.

На кухне стало так тихо, что было слышно, как лопаются пузыри в кипящем супе.

— Что?! — задохнулся он, краснея пятнами.

— Ты слышал. Эти люди, — Елена широким жестом обвела помещение, — встают до рассвета, чтобы ты, надутый индюк, мог жрать свою утку в яблоках. Они работают в жаре, пока ты полируешь свой меч и любуешься собой в зеркало. Они — топливо этого замка. Без них ты сдохнешь с голоду через два дня, потому что твои руки способны только махать железкой, а не печь хлеб.