K.L. Nord – Требуется святая. Опыт не обязателен (страница 10)
Разрушенные дома. Заброшенные поля. Ощущение постоянной, давящей угрозы, которое висело в воздухе, как запах гари.
«Этому миру нужна не я, — с горечью подумала Елена. — Этому миру нужна Марина. Настоящая Святая. Та, кто могла бы зажечь свет, отогнать эту серость, дать людям реальную защиту, а не сказки про паломничество».
Она посмотрела на свои руки — тонкие, бесполезные руки чужой девочки.
Ей стало жаль этих людей. Жаль этого мира, который медленно умирал, пока знать пировала за высокими стенами. И впервые за все время ей стало по-настоящему жаль, что Марина не здесь. Не потому, что Елена хотела домой. А потому, что здесь, в этой серой пыли, Марина была нужнее.
— Прости, подруга, — прошептала она одними губами, глядя на горизонт, затянутый тучами. — Но кажется, ты кинула не только меня. Ты кинула их всех.
Глава 6. Свалка
Путешествие, которое Жрец пафосно назвал «священным паломничеством», на деле оказалось неделей ада в деревянном ящике.
К концу второго дня, когда даже самые красивые пейзажи начали сливаться в одну бесконечную серую полосу, Елена поняла, что сойдет с ума, если не найдет себе занятие. Читать было невозможно — карету трясло так, что строки прыгали перед глазами, вызывая тошноту. Спать тоже не получалось — каждый ухаб отзывался в позвоночнике болезненным ударом.
Оставалось только одно — социализация.
Берта, служанка, приставленная к ней, поначалу дичилась. Она сидела на краешке скамьи, пряча покрасневшие руки в складках передника, и вздрагивала каждый раз, когда Елена поворачивала голову. Но голод и скука — великие уравнители.
— Берта, — сказала Елена на исходе вторых суток, глядя, как ловко мелькают спицы в руках девушки. — Научи меня.
Служанка подняла глаза, полные искреннего изумления.
— Чему, госпожа?
— Вот этому, — Елена кивнула на вязание. — Иначе я начну выть на луну раньше, чем мы увидим хоть одного монстра.
Берта неуверенно улыбнулась.
— Но это ведь... работа для простолюдинок. Святым негоже...
— Святым негоже умирать от скуки, — отрезала Елена. — Давай сюда спицы.
Так началось их странное обучение. Елена, привыкшая управлять многомиллионными бюджетами и строить сложные логистические схемы, с удивлением обнаружила, что её новые, тонкие пальцы совершенно не слушаются простых деревянных палочек. Петли получались кривыми, нитка путалась, а Берта, забыв о субординации, тихонько хихикала в кулак.
За этим занятием потекли разговоры.
Елена узнала, что ехать им предстоит неделю. Неделю! Когда Берта озвучила этот срок, Елена едва не сломала спицу.
— Неделю?! — переспросила она, чувствуя, как внутри закипает бешенство. — Они что, издеваются? Почему меня не предупредили? Я бы затребовала портал! Или дирижабль! Или что там у вас есть для быстрого перемещения!
— Порталы только для высшей знати и архимагов, госпожа, — пояснила Берта, ловко подхватывая спущенную Еленой петлю. — Они требуют прорву энергии. А дирижабли... говорят, они были раньше. До Великой Тьмы. Сейчас секрет утерян.
Елена скрипнула зубами. Логистика этого мира была на уровне каменного века.
— А остановки? — спросила она с надеждой. — Отели? Гостиницы? Душ?
— Будут постоялые дворы, — кивнула Берта. — Укрепленные. Там безопасно. Маги купола держат.
Они действительно останавливались. Но эти «постоялые дворы» больше напоминали военные форты. Высокие частоколы, рвы с водой, угрюмые стражники на вышках. Внутри — теснота, запах конского навоза и пережаренного масла.
В таких местах жизнь жалась к стенам. Люди смотрели на карету с гербом Солнца с угрюмой надеждой, но близко не подходили. Елена видела, как вечерами, когда солнце касалось горизонта, ворота запирали на огромные засовы, а над частоколом начинало мерцать слабое, синеватое свечение — магический купол.
— Местные маги, — пояснила Берта, когда они сидели в одной из таких «гостиниц», поедая жесткое мясо. — Недоучки. Те, кто не прошел аттестацию в столице. Они возвращаются домой и защищают свои деревни. Им платят едой и кровом. А вот на тракте, в таких дворах, маги наемные. Им платят золотом.
— Зачем? — не поняла Елена. — Если они такие слабые?
— Потому что здесь опаснее, — Берта понизила голос. — Монстры чувствуют движение. Обозы, кареты... для них это как звонок к обеду.
— А зачем тогда я? — вырвалось у Елены. — Если у вас есть маги, купола, рыцари... Зачем этому миру Святая?
Берта посмотрела на неё странным, долгим взглядом. В нем была горечь и какая-то древняя, бабья мудрость.
— Магия Света — это стена, госпожа. Она может закрыть, спрятать, осветить. Но она не может выжечь скверну. Монстры — они ведь не просто звери. Они приходят из Пустошей, где сама земля проклята. Маг может убить одного монстра, десяток. Но Пустошь рождает их тысячи. Только Святая, с её чистой силой, может отогнать саму Тьму. Очистить землю. Сделать так, чтобы монстры не рождались.
— Ясно, — пробормотала Елена, чувствуя, как кусок мяса встал поперек горла. — Дезинфекция в планетарном масштабе.
— Мой брат был магом, — вдруг сказала Берта. Тихо, глядя в свою тарелку. — Сильным. Он работал на постоялом дворе «Три дуба». Два года назад туда пришли разбойники. Люди, не монстры. Они разбили кристалл-накопитель, чтобы украсть энергию. Купол пал. А ночью... ночью пришли твари.
Елена замерла.
— Все погибли?
— Все, — кивнула Берта. — Брат до последнего держал щит на своей личной силе, пока не выгорел.
Елена молча накрыла руку служанки своей ладонью. Теперь она понимала, почему эта девушка вызвалась ехать в глушь с незнакомкой. Она искала не денег. Она искала возмездия. Или хотя бы надежды, что смерть брата была не напрасной.
И от этого Елене стало еще тошнее. Она-то знала правду. Она — пустышка. Она не сможет никого спасти.
Сириус, который ехал рядом с каретой, тоже начал меняться. После того разговора в первый день он стал тише. Меньше гарцевал, больше смотрел по сторонам. Пару раз, на привалах, он даже пытался заговорить с Еленой нормально, без своего обычного пафоса.
— Ты как? — спросил он на третий день, протягивая ей флягу с водой. — Спина не отвалилась?
— Отвалилась и ушла пешком обратно в столицу, — буркнула Елена, принимая флягу. — Спасибо.
— Там, куда мы едем... — начал он неуверенно. — Говорят, места дикие. Ты... ты правда веришь, что сможешь там набраться сил?
Елена посмотрела на него. В его голубых глазах плескался страх, который он старательно прятал.
— Я верю в то, что выживание — это лучшая мотивация, Сириус. И тебе советую.
К концу недели Елена была готова убивать.
Её тело болело так, словно её били палками. Пейзаж за окном — серые поля, черные остовы деревьев, редкие укрепленные поселки — вызывал депрессию. Вязание надоело до чертиков.
Когда карета наконец свернула с тракта на разбитую грунтовую дорогу, ведущую к холмам, Елена выдохнула с облегчением.
— Приехали? — спросила она.
— Почти, госпожа, — отозвался кучер. — Вон он, Черная падь. Грейхолд, как его старики кличут.
Елена прильнула к окну.
Впереди, на высоком скалистом утесе, нависающем над долиной, стоял замок.
Издалека он выглядел внушительно. Темный камень, высокие башни, мощные стены. Но чем ближе они подъезжали, тем яснее становилось: это не крепость. Это руины.
Ворота висели на одной петле, скрипя на ветру, как висельник. Зубцы на стенах были выщерблены, словно их грызли великаны. Одна из башен наполовину обвалилась, и её внутренности торчали наружу, как гнилой зуб.
— Твою мать... — выдохнула Елена. — Это что, шутка?
Карета, подпрыгивая на камнях, въехала во внутренний двор.
И здесь Елена уже не сдержалась.
— Да вы охренели! — заорала она, распахивая дверцу еще до полной остановки.
Двор, который должен был быть плацем или хозяйственной зоной, представлял собой болото, заросшее бурьяном по пояс. Посреди этой роскошной флоры валялись сломанные телеги, гнилые бочки и кучи мусора.
Главное здание замка смотрело на мир пустыми глазницами разбитых окон. Крыша конюшни провалилась, и оттуда торчали стропила, похожие на ребра скелета.
Люди, которые вышли встречать «дорогих гостей», идеально вписывались в пейзаж.
Их было человек десять. Оборванные, грязные, с лицами, на которых читалась смесь страха и похмелья. Во главе этой делегации стоял мужик лет сорока, с красным носом и бегающими глазками. Он был одет в камзол, который явно знавал лучшие времена (и, возможно, лучшего хозяина), и пытался изобразить поклон, едва не упав в грязь.
— Приветствуем... ик... Святую! — провозгласил он заплетающимся языком. — Добро пожаловать в Грейхолд! Жемчужину... ик... края!
Елена медленно спустилась с подножки кареты. Её золотое платье волочилось по грязи, но ей было плевать. Ярость, копившаяся неделю, наконец нашла выход.