(JustHope) Надежда – Принцесса воронов (страница 11)

Кори осталась одна.

Медленно поднявшись на затёкших ногах, она, прихрамывая, подошла к пустому саркофагу и положила руку на холодный камень.

— Хотела бы я вернуть время вспять, хоть на секунду увидеть тебя снова, обнять, сказать, что люблю, а ещё спросить: почему? К чему вся эта спешка, эти клятвы? Я, Хранитель... Крейдиса ты тоже о чём-то попросил?

Она взглянула на огонёк вверху.

Кори знала: когда пустой саркофаг закроют и отнесут в галерею памяти, механизм снова заработает. Кольцо сместится, и она больше никогда его не увидит. Именно поэтому она не хотела уходить.

«Я позову за ней стражников», — всплыл в памяти голос Крейдиса.

Именно так он и поступит. Что-что, а он никогда не бросал слов на ветер.

Принцесса спустилась вниз, прошла к стене башни, где лежала крышка саркофага с вырезанной на ней фигурой отца, склонилась и поцеловала камень в лоб.

Холодный, мёртвый.

Слёзы потекли снова, и она торопливо выскочила из башни.

Глава 5

Кори тошнило.

Её отец не был тем королём, которого воспевали бы в легендах, но он был хорошим королём. При том, что силы в нём было немного, он делал всё, что мог для своего народа: разрешал разногласия, старался слушать и слышать просьбы подданных и по возможности исполнять их.

Не тиран и не спаситель, он тем не менее старался сделать так, чтобы каждому под его правлением было как можно лучше.

А теперь ей приходилось смотреть на наигранно скорбные лица и выслушивать лживые слова сочувствия.

Лицемерие, лицемерие, лицемерие.

Его было так много вокруг, что оно напоминало Кори пудру, которой столь щедро посыпали свои лица престарелые придворные дамы.

Ох, а как красиво они скорбели! Поразительно, что даже в таком преклонном возрасте женщины стремились получить внимание короля и стать его королевой.

«Подсыпать бы им в пудру мятный порошок!» — зло подумала Кори и перевела взгляд на приближающуюся к ней фигуру в белой мантии.

Очередной сочувствующий, Бездна их забери! От бесконечных «сожалею», «скорбим», «всегда будем помнить» и прочего-прочего-прочего уже порядком болела голова.

Вот только в этот раз слова, что первыми прозвучали из уст подошедшего, были другими.

— В моём кабинете всё ещё хранится небольшой запас мятного порошка, если вдруг он тебе понадобится.

Кори еле сумела сдержать неуместную сейчас улыбку и вежливо кивнула.

— Спасибо за соболезнования, канцлер.

Мужчина отмахнулся и подмигнул.

— Они заняты едой и перемыванием костей королевской семьи, как бы иронично это сейчас ни звучало. Так что можешь звать меня просто дедушка.

Она закатила глаза, а затем нахмурилась.

— Не слишком-то ты скорбишь по папе.

— Скорблю. Так же, как и многие присутствующие. Но наше горе не такое, как твоё. — Он мягко провёл по её плечу и сжал локоть. — Ты потеряла самого близкого человека, ты вправе злиться на нас всех. Вправе кричать и плакать, вправе сделать что-то необдуманное и даже безумное. Что бы ты сейчас ни сделала, всё можно будет списать на горе.

— Такое чувство, будто ты меня на что-то подстрекаешь, — она вскинула брови и хотела скрестить руки на груди, но пальцы канцлера на секунду сжались, и она снова чинно сложила их.

— Я просто поддерживаю свою внучку. Разве это плохо?

— В последний раз, когда ты вот так меня поддержал, я несколько часов выслушивала нравоучения от отца, а потом и от Крейдиса.

Мужчина тихо хохотнул.

— Ну никто же не пострадал.

— Я им так же сказала. А потом меня посадили под домашний арест.

Он фыркнул, а потом посерьёзнел.

— Кстати, насчёт герцога. Свадьба действительно назначена через месяц?

Кори нахмурилась и бросила взгляд на говорящего с министром Крейдиса.

— Так хотел отец, — сухо кивнула она. — Хранитель уже начал приготовления.

— А ты сама?

Сердце её ухнуло и сделало кульбит. Её дедушка, канцлер, не знающий милости ни к врагам, ни к друзьям, оказался единственным, кто спросил её об этом.

— Ч-что? — спросила она, сглотнув ком.

— Я говорю: сама на трон воссесть не хочешь? А его бы сделала регентом. Почему именно он должен стать во главе народа?

Сердце снова упало.

«И чего я ожидала? — мысленно хмыкнула она. — Это же дедушка. Единственная, кого он любит, — это политика».

Кори покачала головой.

— Воля отца. И ты это знаешь.

— Знаю. Но теперь его нет, и ты можешь...

— Я ничего не могу, — отрезала она. — Воля отца ясна и записана Хранителем. Королём, как единственный носитель силы Библиотеки, станет Крейдис. К тому же ни один министр не захочет видеть на троне женщину.

— Я захочу, — рука на её локте снова сжалась, и Кори поморщилась.

— Дедушка, мне больно.

Канцлер тут же разжал пальцы и сделал шаг назад.

— Прости, милая, я забылся. Но помни: если вдруг решишь, что имеешь право на трон, я всегда поддержу тебя. Ну а если решишь остаться на вторых ролях, то тоже ничего. Я искренне пожелаю вам с герцогом любви и много маленьких воронят. — Канцлер мечтательно усмехнулся. — Представляю, насколько сильный первенец у вас родится. Может, и день снова увидим. Ты уж поторопись, внученька. Хочу успеть увидеть правнука, что станет нашим избавлением.

Тошнота снова подкатила к её горлу, и она сглотнула.

— Так ты знал, для чего это всё?

Тот хмыкнул.

— Все знали, милая, и все ждали, когда вы оба повзрослеете.

— А мы? — в горле встал ком, мешая дышать. — Вы не думали, что мы можем не захотеть?

Канцлер хмыкнул и закатил глаза.

— А для чего, по-твоему, твой отец поселил его в замке и взял под опеку? Само собой, чтобы вы выросли вместе и привыкали друг к другу.

Он посмотрел в сторону Крейдиса, Кори тоже. Будто почувствовав их взгляд, герцог повернулся к ним и нахмурился. В глазах его мелькнуло что-то вроде настороженности, и через пару секунд он уже шёл в их сторону.

— Канцлер, — сухо приветствовал он.

— Герцог, — тем же тоном ответил тот. — Прошу прощения, что не подошёл раньше, слишком уж переживал за внучку.