Jak Marriten – Перечень вещей, не подлежащих описанию (страница 1)

Перечень вещей не подлежащих описанию

Предисловие

«Вещи, не подлежащие описанию, не

должны быть описаны. Даже в

памяти»

Кирилл Сомов попал в Бюро случайно, как попадают под дождь — вроде бы шёл по своим делам, и вдруг оказался мокрым до нитки. Всю предыдущую жизнь он проработал в банке, в отделе кредитного мониторинга, где единственной опасностью был кариес от офисного печенья. Банк лопнул в одночасье, и Кирилл три месяца безрезультатно рассылал резюме, пока однажды вечером ему не пришло письмо с неизвестного адреса.

В письме говорилось, что некая организация под названием «Бюро специального хранения» заинтересована в его кандидатуре, собеседование назначено на завтра, адрес во вложении. Кирилл, который к тому моменту уже согласился бы мыть полы, надел единственный чистый костюм и поехал. Адрес привёл его в семиэтажное здание из серого кирпича на восточной окраине Москвы. Здание было старым, но не обшарпанным — скорее незаметным, из той породы домов, на которые смотришь каждый день, но не можешь вспомнить, что за вывеска над входом. Над входом висела скромная табличка: «БСХ. Инвентаризация и учёт». Проходная, турникет, охранник с планшетом — всё как в любом учреждении, но Кирилл сразу заметил, что охранник не просто сверяет паспорт, а записывает данные в толстый журнал, не доверяя электронике.

Потом его провели в кабинет на пятом этаже, где сидел человек, представившийся Виктором Павловичем, — сухой, жилистый мужчина лет шестидесяти с лицом человека, который знает больше, чем говорит. Он не стал ходить вокруг да около. «Работа простая, — сказал он, глядя не на Кирилла, а куда-то поверх его плеча. — Вы ведёте реестр. В реестре восемнадцать позиций. Каждая позиция — это объект. Объекты нельзя описывать. Нельзя фотографировать.

Нельзя обсуждать с коллегами. Ваша задача — фиксировать изменения статуса. Если объект меняет статус, вы вносите новую запись. Всё». Кирилл спросил, что это за объекты. Виктор Павлович впервые посмотрел ему прямо в глаза и ответил: «Вам этого знать не нужно. И мне не нужно. Никому не нужно. Чем меньше вы знаете, тем дольше здесь проработаете». Зарплату он назвал такую, что Кирилл переспросил дважды. Сто пятьдесят тысяч в месяц за заполнение реестра из восемнадцати строк. Он согласился, не раздумывая.

В первый рабочий день ему выдали ключ от кабинета номер четыреста двенадцать на четвёртом этаже, пароль от внутренней сети и тонкую картонную папку с тканевыми завязками. На обложке папки значилось: «ПВ-00. Перечень объектов, не подлежащих описанию». Внутри лежал один-единственный лист кремовой бумаги с водяными знаками, на котором убористым машинописным шрифтом были перечислены восемнадцать пунктов. Первый пункт гласил: «Объект П-01 — без названия. Ответственный: Сомов К. А. Статус: в состоянии ожидания».

Остальные семнадцать были замазаны чёрным маркером так густо, что бумага стала ломкой и крошилась по краям. Кирилл полистал папку, заглянул под обложку, проверил кармашек на обратной стороне — больше ничего не было. Он положил папку в ящик стола и попытался включить компьютер, но тот потребовал пароль, которого у Кирилла не оказалось. Он позвонил в IT-отдел — никто не ответил. Тогда он вышел в коридор, чтобы найти хоть одного живого сотрудника, но коридор был пуст, и только из-за дальней двери доносилось монотонное гудение, похожее на работу старого ксерокса. Кирилл постучал в эту дверь — гудение прекратилось, но никто не открыл.

Он вернулся в кабинет, сел за стол и просидел так до обеда, разглядывая папку и размышляя, во что он ввязался. В час дня он спустился в столовую, где наконец увидел людей. Столовая была небольшая, на десять столиков, и за одним из них сидел парень в наушниках, а за другим — женщина лет сорока в сером кардигане, которая пила чай и читала книгу. Кирилл взял кофе и сел за свободный столик. Парень в наушниках поднял глаза, снял один наушник и сказал: «Ты новенький?» Кирилл кивнул. Парень усмехнулся: «Поздравляю. Не открывай папку. И не думай о первом пункте. Они это чувствуют». Кирилл хотел спросить, кто «они», но парень снова надел наушник и отвернулся. Женщина в сером кардигане, не отрываясь от книги, добавила: «И не ешьте здешнюю рыбу. Она всегда пересолена». Больше никто с ним в тот день не разговаривал.

Глава 1. Пункт первый — без названия

Первую неделю Кирилл не делал ничего. Он приходил в кабинет к девяти, садился за стол, клал перед собой папку и смотрел в стену. Он всё ещё не понимал, в чём заключается его работа. В банке у него были чёткие инструкции: проверить кредитную историю, сверить доходы, рассчитать коэффициент риска, дать заключение. Здесь инструкций не было — только фраза куратора: «фиксируйте изменения статуса».

Но статус первого пункта не менялся: «в состоянии ожидания» — и всё. Кирилл пробовал читать внутренние регламенты, но доступ к ним был закрыт. Пробовал искать информацию в интернете — Бюро не гуглилось вообще, как будто его не существовало.

Пробовал заговаривать с коллегами в столовой — они отвечали односложно и быстро уходили. На пятый день он решил, что, возможно, вся эта контора — какая-то теневая бухгалтерия, а его должность — синекура, которую дают по знакомству. Он перестал забивать голову и начал приносить с собой бутерброды, термос с чаем и старый ноутбук, на котором смотрел сериалы в наушниках. Папка лежала в ящике стола, и он про неё почти не вспоминал.

Почти.

Было кое-что, что мешало ему расслабиться полностью. Каждую ночь, примерно в одно и то же время, он просыпался. Не от шума, не от кошмара — просто открывал глаза и обнаруживал, что лежит в темноте, совершенно бодрый, с ощущением, что в комнате кто-то есть. Он включал свет — комната была пуста. Проверял дверь — заперта. Выглядывал в глазок — на площадке никого. Тогда он возвращался в постель и лежал, прислушиваясь. И каждый раз, прежде чем провалиться обратно в сон, он слышал звук.

Очень тихий, на грани слышимости — как будто кто-то проводит ногтем по картону. Кирилл говорил себе, что это трубы, что это соседи, что старые дома всегда живут своей жизнью по ночам. Но звук был слишком ритмичным, слишком осмысленным, чтобы быть случайным. И каждую ночь он становился чуть-чуть громче.

Утром восьмого дня Кирилл пришёл на работу и обнаружил, что ящик стола открыт. Он точно помнил, что запирал его накануне — ключ повернул, проверил, дёрнул ручку. Теперь ящик был выдвинут на сантиметр, и из него тянуло холодом. Кирилл выдвинул его до конца и увидел, что папка лежит не так, как он её оставлял: обложкой вниз, хотя он всегда клал её обложкой вверх. Он открыл папку и замер. Строчка о статусе первого объекта изменилась.

Теперь там значилось: «Объект П-01 — без названия. Ответственный: Сомов К. А. Статус: вышел из ожидания». Ниже, от руки, знакомым почерком куратора, было приписано: «Контакт через семь дней». Кирилл захлопнул папку и тут же схватился за телефон, чтобы позвонить куратору. Но в трубке что-то щёлкнуло, и механический голос сообщил, что абонент временно заблокирован. Тогда он сам пошёл в кабинет куратора. Дверь была заперта, но изнутри доносился звук — не то бормотание, не то шорох. Кирилл постучал. Звук стих. Он постучал ещё раз. За дверью что-то упало, потом послышались шаги, и голос куратора произнёс: «Кто?» Кирилл назвался. Пауза. Затем куратор сказал, не открывая: «Сомов, не ходите сюда больше.

И не звоните. У вас семь дней. Используйте их с умом. Если захотите бежать — бегите. Это не помогает, но хотя бы попробуете». Кирилл стоял перед запертой дверью и чувствовал, как внутри у него всё сжимается — не от страха, а от злости. Он терпеть не мог, когда с ним разговаривают загадками. Он пришёл в эту контору, чтобы вести реестр, а не играть в молчанку с сумасшедшим стариком.

Он спустился в столовую, чтобы найти того парня в наушниках, но парня не было. Зато была женщина в сером кардигане. Она сидела на том же месте, что и неделю назад, и читала ту же книгу. Кирилл без приглашения сел за её столик и сказал: «Мне нужна информация. Что такое объект П-01?»

Женщина подняла глаза от книги — и он увидел, что зрачки у неё разного размера, один заметно больше другого, что придавало её взгляду странное, почти нечеловеческое выражение. «Вы новый ответственный за первый пункт», — сказала она, и это был не вопрос. Кирилл кивнул. Она закрыла книгу, и Кирилл увидел, что это не книга вовсе, а папка, похожая на его собственную, только с другим номером на обложке. «П-07», — прочитал он. «Мой участок, — сказала женщина, перехватив его взгляд. — Уже четыре года. Я — Кира. Фамилию не спрашивайте, я её сменила.

Если вы здесь, значит, ваш объект уже вышел из ожидания. Поздравляю. Теперь у вас есть два варианта. Первый — делать всё по инструкции. Не называть объект, не описывать, не пытаться понять. Тогда он просто будет рядом. Иногда он будет давать о себе знать — звуками, запахами, перемещением предметов. Но он не войдёт в контакт. Второй вариант — нарушить инструкцию. Тогда контакт состоится. Что будет дальше, я не знаю, потому что те, кто нарушал, не возвращались. Или возвращались, но уже не в том виде». Кирилл спросил: «Что значит — не в том виде?» Кира отхлебнула чай и сказала: «Антонов, предыдущий ответственный за ваш пункт, нарушил инструкцию через три месяца после назначения.