Jacob Monro – Дело Виктора Уотсона (страница 7)
« Л. Кпл. Виктор Уотсон»… «Мидлсексский полк»… «Шталаг IV-B, Мюльберг, Германия»… «11 фев. 1944 – ? апр. 1945»… «№ 211251»
– И это тоже, – сказал Кев, добавив к коллекции потрепанные металлические жетоны на цепочке. На них были выбиты данные того же лагеря и номер военнопленного:
«STALAG IVB 211251»
Брук повернулся к фотографии театральной постановки в Шталаге IV-B и внимательнее всмотрелся в нее, задаваясь вопросом, не могло ли там быть лица из церковного двора – молодого и полного жизни. Союзные военнопленные в разношерстной, залатанной форме толпились на скамьях, среди них – группы подтянутых немецких охранников. Все они были объединены похабным хохотом над выходками актеров на сцене.
Вскоре он сдался. Возможно, это было слишком сложно.
Снова воспользовавшись телефоном, он сфотографировал все документы, а заодно и театральную сцену – просто потому, что она его заинтриговала. Он нашел Кева в гостиной, тот безучастно смотрел на пейзаж, погруженный в мысли.
– Полагаю, теорию о бомже-алкаше пора пересмотреть, – сказал Брук.
– М-м-м, – отдаленно отозвался Кев.
– Я имею в виду, если есть хоть малейший намек на криминал, а этот парень – 92-летний герой войны, то нам лучше перестраховаться. Даже если придется звать обратно на место того лысого из отдела убийств.
– М-м-м.
Брук взглянул на застекленную витрину бара. Затем пригляделся.
– И с чего бы это человеку, ценившему 40-летний односолодовый виски, глушить в церковном дворе дешевую бормотуху из «Теско»?
Кев наконец вышел из ступора. Он посмотрел на виски, которое было того же возраста, что и он сам.
– Да блять. Ты был прав. Эти туфли… Я скажу им, чтобы оцепили место обратно.
Он достал рацию, чтобы вызвать констебля Сэнди Сэндерсон, но услышал, как ее голос уже доносится оттуда…
– Приём от 262.
– Приём.
– Обновление информации по церкви Святой Марии Магдалины. Следователь от коронера уже убыл, и место происшествия закрыто с санкции детектив-сержанта Пэдмора. Мы свободны для других вызовов.
Следователь от коронера убыл. Место происшествия закрыто.
Слова повисли в воздухе, пока Кев искал подходящий ответ.
– Чёрт! – Слово как раз подошло… – Я сказал ей считать это невызывающим подозрений, пока ты был в машине. Я имею в виду, оно и было, блять, невызывающим подозрений. Даже парни из отдела убийств не заинтересовались… И какого хрена этот следователь так быстро… Должно быть, это гребаный Айртон Сенна среди следователей коронера.
Всего несколько минут назад Кев уверенно прокладывал себе путь на работу в отдел убийств, разбираясь с рядовой смертью рядового алкаша. Теперь же это была все более странная смерть ветерана войны, тело увезли, а место происшествия закрыли по его же указанию. Ни криминалистики, ни фотографий, ни тщательного обыска. Он едва ли мог попросить следователя коронера вернуть труп, переложить конечности, снова натянуть ленту и сказать: «Так, народ. Как было».
Знакомый голос прервал неловкое молчание в квартире.
– Приём от 262.
Сэнди Сэндерсон все еще отправляла все отчеты. Может, ее напарник сражался насмерть с «Твиксом».
– Приём, – ответил Брук, поскольку Кев, похоже, не хотел ни с кем разговаривать. На сей раз стажерка забыла о радио-протоколе.
– Там произошло… То есть… У нас…
Что бы это ни было, ей трудно было это выговорить. В конце концов, она упростила.
– Можете вы оба просто вернуться к церкви? Увидите, когда приедете.
Глава 6
На часах в машине было 6:23, когда Брук снова припарковал «Форд» на прежнем месте. Пока они были в квартире, рассвело. Полицейская машина все еще стояла перед ними, но теперь была пуста. Брук и Кев снова перелезли через низкую стену на церковный двор.
Ночная изморозь исчезла вместе с тьмой, и мокрая трава теперь поблескивала в тусклом утреннем свете. Впереди оба офицера в форме стояли по ту сторону гробницы, которая, по крайней мере, в каком-то смысле стала последним пристанищем Виктора Уотсона. Они смотрели на то самое место, где лежало тело.
– Только не говори, что у него голова отвалилась, – сказал Кев. Для него эта ночь официально складывалась отвратительно.
Пока Кев направлялся к гробнице, к констебль Сэндерсон, которая, как он полагал, будет делать большую часть объяснений, Брук обошел с противоположной стороны, направляясь к ее напарнику. Он хотел кое-что быстро прояснить.
Констебль «Сникерс» опирался на трость Виктора Уотсона. «Просто балуюсь», без сомнения, но Бруку не нравилось его отношение к вещам покойного. Подойдя, он специально задел носком ботинка низ трости, сдвинув ее на несколько дюймов по мокрой траве. Констебль в форме пошатнулся вперед, потеряв центр тяжести, и едва удержался, чтобы не полететь головой в гробницу. Похоже, это было популярное развлечение в этих краях.
– Прости, Баз, – сказал Брук.
– Я Даз.
– Точно.
Из-за этого маленького эпизода Брук оказался последним из четверых, кто обратил внимание на то, что заставляло всех остальных уставиться в одну точку. Уже то, что Кев еще не выдал свою коронную шутку, должно было подсказать ему, что случилось нечто из ряда вон выходящее.
Виктора Уотсона определенно не было (и голова не отвалилась). Но на его месте сидел другой мужчина. Он сидел на сырой земле, прислонившись плечами к гробнице, с подбородком, уткнувшимся в грудь. И он громко храпел.
Незваный гость имел темные свалявшиеся волосы, густую бороду в похожем состоянии и стеганую куртку в стиле лесоруба – клетка черно-красная, с несколькими дырами, из которых торчала пушистая подкладка. Темно-серые штаны с парой дополнительных дыр и черные кроссовки со стоптанными подошвами завершали Весеннюю Коллекцию. Лет ему было, может, под пятьдесят – не то чтобы Кев собирался в ближайшее время снова угадывать чей-то возраст. Общее впечатление – бездомный медведь в спячке.
– Что ж, Виктор явно помолодел, – наконец выдавил Кев. Юмор висельника от человека, решившего, что хуже уже не будет. И в этом он тоже ошибался.
– Это кто? – спросил Брук. Менее смешно, но, вероятно, более важно.
В течение следующих пары минут констебль Сэндерсон объяснила, как она снимала ленту ограждения, когда услышала из кустов в нескольких ярдах стоны, а затем кашель. Прежде чем она успела подойти, «Лесоруб» выбрался из зарослей и рухнул на землю перед ней.
– Я чуть не умерла от страха, – сказала она (Бруку скорее понравился этот слегка старомодный оборот – девяносто девять процентов офицеров сказали бы «обосралась со страха»).
Лесоруб, по-видимому, пару раз пытался подняться, без особого успеха, и в итоге решил, что лучше вздремнуть, прислонившись к гробнице. Тот же запах дешевого виски, что исходил от Виктора Уотсона, теперь смешивался с целой гаммой других ароматов.
– И еще у него порез на лбу, – добавила Сэнди, указывая на прядь свалявшихся волос, закрывающую рану.
– Ясно, – сказал Кев. – Если это все, тогда вызывай, если хочешь, скорую, пусть посмотрят его. Решай сама. Для всего этого тебе не нужен угрозыск. – В его голосе прозвучала досада, которая, как посчитал Брук, была несправедлива к стажерке.
– Нет. Это не все, – сказала констебль Сэндерсон. – Перед тем как уснуть, он сказал, что старика убили.
К величайшему раздражению Кева, констебль Сэндерсон мало что могла добавить к тем нескольким словам, что только что окончательно испортили ему ночь. Лесоруб не вдавался в подробности, прежде чем перейти к храпу. Тем не менее, Кев хотел знать точно, что именно было сказано
– Ну, он указал на землю, где сейчас сидит, – сказала Сэнди. – И сказал… «Мужчина здесь. Убит. Его убили». Вот и все, слово в слово. Я записала в блокнот.
Убит. Его убили.
Чёрт.
Вероятно, есть только одна вещь хуже, чем преждевременно закрыть место возможного убийства. И это – преждевременно закрыть место очевидного убийства. К несчастью для Лесоруба, его пришлось будить. Брук положил руку ему на плечо и начал трясти.
– Ты меня слышишь, приятель? Открой глаза, дружище. – Большая лапа попыталась отшлепать его руку. Движение было совершенно нескоординированным, но оно дало Бруку козырь.
– Я перестану трясти тебя за плечо, когда ты откроешь глаза, – сказал он.
– Они открыты, – пробурчал Лесоруб, не шевельнув и ресницей. По крайней мере, чувство юмора у него было.
– Надо пошире, – сказал Брук, тряся плечо чуть сильнее.
Спустя несколько секунд глаза наконец открылись, и тряска прекратилась. Договор исполнен.
– Здесь произошел инцидент. Можешь рассказать нам что-нибудь о нем?
Лесоруб несколько раз беззвучно открывал рот, словно раз за разом собираясь начать фразу, но не в силах решить, с какого слова начать. Может, вопрос был слишком общим.
– Где ты был? – спросил Брук, упрощая задачу.
– На… той… на скамейке, – сказал Лесоруб, кивнув в сторону кустов.
Что это за акцент? Корнуолл? Девон? Действительно, в кустах, окаймлявших подход к фасаду церкви, была встроена скамейка, спиной к ним. С их позиции ее было едва видно сквозь листву, что, по логике, означало, что последние мгновения Виктора Уотсона могли быть едва видны со скамейки.
– И ты что-нибудь видел? – спросил Брук.