Jacob Monro – Дело Виктора Уотсона (страница 6)

Где-то над ними щелкнула защелка, и дверь со скрипом открылась над грубым ковриком.

– Я могу помочь? – раздался голос. Добрый самаритянин, который впустил их, хорошо образованный и приглушенный. Возможно, жена и дети еще спят.

Брук и Кев поднялись на пару пролетов, пока угол позволил им задрать головы и увидеть его стоящим у двери, одной рукой не давая ей закрыться. Галстук все еще болтался на шее.

– Спасибо, что впустили нас, – сказал Брук. – Извините за ранний час. – Он протянул удостоверение, чтобы мужчина мог рассмотреть его поближе, когда оба детектива подошли к его площадке. – Я детектив-констебль Дилман, а это детектив-сержант Пэдмор. Из полицейского участка вниз по дороге. Всегда старайтесь звучать дружелюбно.

Аккуратный мужчина посмотрел на удостоверение, затем на Брука, затем на Кева, затем снова на Брука. Он был на несколько лет моложе офицеров. Помимо очков в черной оправе, у него была идеально ухоженная дизайнерская щетина и короткие волосы, начинавшие редеть по бокам.

– Я могу помочь? – повторил он.

– Мы пытаемся выяснить, есть ли в этом доме пожилой мужчина по имени Вик…

Громкий щелчок – основное освещение выключилось, вернув всех к тусклому свету дежурного режима. Система энергосбережения с таймером. Не глядя, аккуратный мужчина протянул руку к стороне своей входной двери и нажал другую куполообразную кнопку, чтобы снова включить свет. Он, должно быть, делал это миллион раз.

– Это сводило бы меня с ума, – сказал Кев, получив взгляд, который говорил: «Я заплатил за это место немало».

– Да, Виктор Уотсон, – продолжил Брук, пытаясь вернуть разговор в нужное русло. – Седые волосы. Трость.

– Так… Ну, я не могу назвать его имя, но на первом этаже живет старик, похожий на этого. Первая дверь справа, как войдете. У него… э-э… – Он повел пальцем у своей шеи, а затем у одного из ушей.

Брук избавил его от поисков социально приемлемого способа сказать «изуродованная шея» и «изуродованное ухо».

– Это он.

– Это что-то вроде общежития там внизу? – спросил Кев. – Исправительное общежитие? Центр социальной адаптации? Благотворительная организация? – Он не собирался сдаваться легко.

– Я так не думаю, – последовал ответ, сопровождаемый повторением взгляда «Я заплатил за это место немало». – Насколько я знаю, он просто живет там один. Я никогда не видел его с кем-либо еще.

– Немного одиночка, да? Немного выпивает?

Брук стиснул зубы и моргнул. Вклад Кева оказывался менее чем полезным.

– Я… я бы не… Все в порядке? – спросил аккуратный мужчина.

Кев уже спускался обратно по лестнице, устав от разговора, который не подтверждал его предположения. Он бросил ответ в направлении спрашивающего.

– Если я скажу вам, что мы ищем его ближайших родственников, вы поймете, что он не выиграл гребаную лотерею.

Брук был рад слышать, как шаги Кева затихают в лестничном пролете. Он позволил своим глазам открыться после долгого моргания и заметил, что за очками в черной оправе теперь скрывалась глубокая складка на лбу. Еще один недовольный налогоплательщик.

– Боюсь, ваш сосед скончался сегодня, – сказал Брук. – Мы нашли этот адрес и просто пытаемся установить некоторые основные факты. Дату рождения, семейные обстоятельства…

– О, мне жаль это слышать, – последовал стандартный ответ. Брук сомневался, что эта новость испортит ему день, но по крайней мере складка на лбу исчезала, когда Кев ушел.

– Вы сказали, что видели его одного. Знаете ли вы о каких-либо родственниках? Сиделке, возможно?

Жилец надул щеки и выдохнул.

– Ну, я никогда не видел ни семьи, ни друзей. И у меня никогда не было настоящего разговора с ним, так что я не могу сказать, что он упоминал кого-либо. Я имею в виду, он определенно казался полностью самостоятельным. Мы просто здоровались иногда, но это все.

– Хорошо, спасибо. И еще раз спасибо, что впустили нас. – Брук надеялся, что сгладил любой ущерб, нанесенный Кевом. – У нас есть ключи от его квартиры, так что не волнуйтесь, если услышите кого-то там на выходе. Мы просто посмотрим, сможем ли найти данные о ближайших родственниках.

– Конечно. – Аккуратный мужчина кивнул. – Надеюсь, он не был слишком одинок.

Возможно, новость все же немного испортит ему день.

Брук спустился на первый этаж и нашел своего коллегу, ждущего у двери, указанной ранней пташкой из 3B («Первая справа, как войдете»).

– Ты долго, – сказал Кев.

– Просто вытаскивал тебя из очередной жалобы, как обычно.

– Ладно, давай сюда эти ключи.

– Я думал, ты уже проникнешь с помощью своего проездного.

Они сначала постучали и позвонили. На всякий случай. Ответа не последовало. Ключ от сувальдного замка сработал беззвучно, скользя невидимым засовом из дверной рамы.

– Значит, это то самое место, – сказал Кев.

Ключ от цилиндрового замка завершил работу.

Общее освещение снова щелкнуло и выключилось, когда дверь Виктора Уотсона тихо открылась.

Глава 5

На мгновение непривыкшие к темноте глаза детективов не различали ничего. Поискав рукой, они нащупали выключатель, и свет открыл перед ними пространство.

– Что-то не похоже на ночлежку, – заметил Брук.

Передняя дверь вела прямо в безупречно чистую гостиную. Старомодную, но чистую. Фон создавали винтажные обои, бордовые шторы и узорчатый ковер, а кожаный диван честерфилд, антикварное кресло и пейзажи на стенах завершали картину в ретро-стиле. Признаков современности было лишь два – телевизор и кнопочный телефон. И то, и другое – далеко не последней модели.

Кев не отреагировал на комментарий Брука насчет общежития. Однако тот казался справедливым. Ему было трудно совместить аккуратную комнату с образом беспутного пьяницы.

– Давай просто найдем контакты родственников, – сказал он. По крайней мере, эта задача не изменилась.

Из гостиной вели два прохода – один на кухню, достаточно старую, чтобы снова войти в моду ретро (шкафы цвета яичной скорлупы и скошенная плитка на стенах), другой – в скромную столовую с формальным столом и сервантом.

На стене столовой висела единственная во всей квартире фотография – черно-белый снимок какого-то шумного театрального представления. Половина актеров были в вызывающем травести, пианино аккомпанировало, а разгоряченная толпа ревела от восторга. Брук прочел подпись внизу увеличенного изображения:

«Шталаг IV-B, Рождество 1944 года, Театр «Империя»».

Легко было завороженно разглядывать эту сцену… но в конце концов он заставил себя оторваться.

Небольшой тур по квартире завершили устаревшая зеленая сантехника в ванной и аскетичная спальня. Брук вернулся в главную комнату, где Кев заканчивал осмотр тумбочки с телефоном.

– Ничего, – сказал он, захлопывая ящик и оглядываясь.

На кухне возможностей было мало. Ни доски для заметок, ни календаря. Брук вскоре перешел в столовую, где в серванте нашлась первая зацепка – небольшая пачка счетов. Коммунальные услуги, муниципальный налог и телефон.

– Кое-что есть, – сказал он, раскладывая бумаги на имя Виктора Уотсона. В счете на муниципальный налог значилась «скидка для одного проживающего» – подтверждение, что Виктор жил один, – а в счетах от BT за последние два месяца значилось всего шесть звонков на четыре разных номера. Брук вбил каждый на потрескавшемся экране своего старенького айфона. Все – местные службы доставки еды.

– Позволю себе предположить, что его ближайший родственник не работает в «Феникс Голден Дракон», – сказал Кев. Виктор Уотсон оказывался трудной целью для поиска.

Пока Кев скрылся в спальне, Брук снова взглянул на телефонные счета. Самый последний покрывал период, закончившийся семь дней назад. Это место вряд ли было центром активности, но все же оставался шанс, что звонок был совершен за прошедшую неделю. Он подошел к стационарному телефону. С его прямоугольным экраном над клавиатурой он был не так уж непохож на аппараты в его офисе угрозыска.

Подняв трубку, он навел камеру айфона на серый экран и нажал кнопку повторного набора. Появился номер… айфон щелкнул затвором… он положил трубку, не дожидаясь соединения. Все заняло меньше полсекунды. Брук взглянул на фото, запомнил цифры, затем ввел их в поиск в интернете:

«Пансионат «Пик-Вью», Шеффилд, Южный Йоркшир».

Лучше. Намного лучше… Звонил ли Виктор, чтобы поговорить с другом или родственником? Или чтобы обсудить с персоналом место для себя? В любом случае, это был прогресс.

– Интересно, что бы ты без меня делал, – крикнул он коллеге.

Спустя несколько секунд Кев вышел из спальни, но не ответил. В руке он держал два листка бумаги.

– Тебе лучше на это взглянуть, – сказал он. – Из тумбочки у кровати.

Брук последовал за ним в столовую, где Кев положил две страницы на стол. Ни одну из них не было легко читать. В обоих случаях витиеватый рукописный текст заполнял графы на бланках, поблекших от времени.

Первым Брук узнал свидетельство о рождении. Он смог разобрать «Виктор Уотсон»… «Приют для подкидышей» (какой-то сиротский приют, предположил он)… «28 апреля 1923*». Что означала звездочка, было неясно.

– Господи, да ему было девяносто два, – сказал Брук, положив палец на дату, словно проверяя, реальна ли она. Кев молча кивнул. Он знал, что его же недавние слова сейчас звучат в голове у них обоих: «Эти алкаши всегда выглядят намного старше своих лет…»

Брук перевел внимание на второй листок. Основа была той же – замысловатый витиеватый почерк на каком-то архаичном официальном бланке. Спустя пару секунд он понял, что это учетная карта военнопленного: