Jacob Monro – Дело Виктора Уотсона (страница 5)

– Однако удар-то сильный, не находите? – сказал он, возвращаясь к телу. Высокий детектив-сержант уже начал уходить. Кев бросил на Брука взгляд, веля ему заткнуться и не портить ему нетворкинг. В ответе, когда он последовал, прозвучала доля раздражения – первое отклонение от монотонности.

– Ну, я полагаю, да. Если твоя трость уходит из-под тебя, когда ты пьян в дупешь дешевым виски. Полтора метра свободного падения, и игра окончена.

Брук не счел нужным реагировать на более конфронтационный тон.

– Что вы скажете о его начищенных брогах? – спокойно спросил он.

На этот раз детектив из отдела убийств ответил через плечо, уже нагибаясь, чтобы пройти под лентой и покинуть место происшествия.

– Люди в наше время выбрасывают всякое.

– Мне это постоянно твердят.

Черно-белый человек остановился по ту сторону ленты и повернулся к Бруку (констебль Сэндерсон с приподнятыми бровями смотрела то на одного, то на другого, заинтригованная внезапным напряжением).

– Южная Африка? – спросил он.

– Нет, – сказал Брук, без дальнейших объяснений.

Детектив-сержант оглядел его с ног до головы.

– Хм, – пренебрежительно бросил он, прежде чем уйти.

Констебль Сэндерсон подождала, пока он окажется на безопасном расстоянии.

– Он был груб, да?

– Очень, – согласился Брук.

– А тебе обязательно было все портить для меня? – сказал Кев.

Брук пожал плечами. – Он мне не понравился. Кто-нибудь вообще взял его имя?

Кев вдруг осознал, что его навыки нетворкинга не так хороши, как он думал.

– Я… Блядь… – Он посмотрел на констебль Сэндерсон. – И он просто прошел мимо тебя, да?

– Ничего. Я успела, когда он показывал удостоверение. – Она проверила журнал. – Детектив-сержант… Крис Бекфорд.

– Молодец, – сказал Брук, глядя в ту сторону, куда ушел детектив-сержант Бекфорд, хотя того и след давно простыл.

Рация в его куртке дважды пискнула, и из нее донесся голос.

– Детектив-констебль Дилман, приём?

Он вытащил ее и нажал кнопку.

– Приём.

– Кажется, у меня есть адрес вашего Виктора Уотсона.

Глава 4

Брук вернулся к «Форду», чтобы записать новые данные, укрывшись от моросящего дождя. Оператор объяснил, что, отсеяв нескольких Виков и Викторов Уотсонов неподходящего возраста или национальности, он нашел лишь одну возможную зацепку. Данные были старые. Более десяти лет. Краткая справка от 2005 года. По крайней мере, в ней содержалось довольно хорошее описание субъекта.

– У вашего человека есть шрамы? – спросил оператор.

– С чего бы мне начать?

Это был он.

В отчете говорилось о звонке от местной жительницы: мужчина в ее доме был пьян и пел незадолго до полуночи. Звонившая сказала, что беспокоится о его благополучии, что было умным способом сказать «Можете приехать и заткнуть его?».

Офицеры прибыли, ограничились несколькими словами предупреждения в адрес пьяницы, после чего один из них составил краткую справку и пометил ее тегом «Проблема благополучия пожилых». Вот и все. Ни слова о его обстоятельствах. Отчет был типичным примером бумаги, созданной в спешке в конце смены. Но по крайней мере там был адрес: 64 Дьюк-Кресент. Совсем рядом.

– Какая дата была в том отчете? – спросил Брук.

– Забавная штука. Вчерашняя. Минус одиннадцать лет. Двадцать первое, ноль четвертое, ноль пятое. 21 апреля 2005 года.

Брук удивленно поднял бровь. Он здорово не доверял совпадениям.

– Полагаю, они получили его дату рождения?

– Нет. Похоже, он был не в себе. Извините.

Мало полезного.

– Ладно, приятель. Спасибо за помощь.

Разговор закончился как раз в тот момент, когда Кев перелез обратно через церковную ограду. Проходя мимо полицейской машины, он стукнул по ней, заставив констебля «Сникерса» подпрыгнуть и уронить очередной шоколадный батончик в нишу для ног (по светло-голубой обертке было видно, что он перешел на «Баунти»). Кев устроился на пассажирском сиденье «С-Макса» и слегка помахал ему.

– Так это общежитие? – спросил он.

– Сейчас выясним.

Брук развернул «Форд», повернув спиной к первым проблескам зари на востоке и снова нырнув в ночь.

– А почему ты сказал тому типу, что ты не из Южной Африки? – спросил Кев.

– Потому что я из Ботсваны.

– Которая находится в Южной Африке.

– Серьёзно, Кев.

– Что?

– Сколько раз можно повторять?

Расчет Брука в две минуты оказался точен с точностью до секунд. Адрес принадлежал дому в георгианском стиле, с окнами, становившимися все меньше с каждым этажом, вплоть до бывших служивых комнат наверху. Широкие каменные ступени вели к общей входной двери с хромированной панелью звонков рядом с ней.

– Я все еще ставлю на общежитие, – сказал Кев, поднимаясь по ступеням. Он звучал как человек, пытающийся убедить самого себя.

Брук не ответил. Он уже изучал таблички с именами рядом с кнопками. Всего восемь, разделенных на две колонки от 1А до 4B – некоторые аккуратно напечатаны, другие – шариковой ручкой или фломастером, остальные пустые или сломаны. Ничего не указывало ни на Виктора Уотсона, ни на общежитие.

Пока Кев начинал нажимать кнопки наугад, Брук спросил оператора, есть ли номер квартиры к адресу 64 Дьюк-Кресент. Ничего. Тогда он попробовал ключи Виктора в общей двери. Бесполезно. Домофон молчал.

– Похоже, придется оставить это утренней смене, – сказал Кев, потряхивая дверь в раме. В качестве последнего средства он достал из кошелька потрепанный проездной и начал водить ею вверх-вниз в узкой щели между дверью и косяком. По телевизору это всегда выглядело легко.

Брук оставил его заниматься этим. Он присел на корточки и заглянул в почтовый ящик: тускло освещенное общее фойе – белые стены и кафельный пол, напоминающий шахматную доску. Слева и справа были входные двери в первые квартиры, а в глубине каменная лестница вела на верхние этажи, поворачивая по часовой стрелке на каждой площадке. Он позволил заслонке почтового ящика захлопнуться и спустился по ступеням на уровень улицы, чтобы посмотреть на окна.

– Эй, не сдавайся сейчас. Я почти готов, – сказал Кев.

Брук видел свет только в одной квартире. Он представил себе внутреннюю лестницу. Повороты направо. Первая квартира на каждом этаже – А, вторая – B…

– Нажми еще раз на 3B, – сказал он.

Кев позволил себе краткое отвлечение, нажал запрошенную кнопку, затем вернулся к манипуляциям с картой, столь же навязчивым, сколь и бесплодным.

Спустя несколько секунд в единственном освещенном окне показалось лицо – аккуратный мужчина лет тридцати. Очки в черной оправе, белая рубашка с еще поднятым воротником, галстук болтался на шее. Видимо, рано встает на работу.

Брук поднял в левой руке удостоверение, а правой показал открытую ладонь в знак приветствия. Затем он указал на общую дверь и прошелся указательным и средним пальцами по воздуху. Аккуратный мужчина скрылся из виду.

Детектив снова поднялся по ступеням и, достигнув верха, услышал универсальный жужжащий звук доступа. Тяжелая дверь без усилий распахнулась от первого толчка, и неэффективная карта сразу же выпала из рук Кева.

– Я был так близок, – сказал он, роясь за ней в темноте.

Внутри фойе куполообразная кнопка на уровне плеча включала основное освещение, дополняя тусклый свет дежурного режима. У подножия лестницы стояли комнатное растение и маленький столик, явно служившие местом сбора для местного почтальона. Они оба просмотрели дюжину писем, игнорируя кипы рекламы пиццы и кебабов. Ничего для Виктора Уотсона.