Jacob Monro – Дело Виктора Уотсона (страница 4)

– Бедняга так и не забрал свой выигрыш, – заметил Брук, показывая квадратик бумаги с верным прогнозом.

Он продолжил поиски.

– А как ваше имя, кстати? – спросил он в направлении констебль Сэндерсон, его синие латексные пальцы перебирали карман за карманом.

– Каролин. Но все зовут Сэнди.

– Сэнди Сэндерсон. Легко запомнить.

Он вытащил старый бумажник из заднего кармана брюк. В нем было немного: рекламный купон на еду с собой, банкнота в 10 фунтов, карта местной библиотеки с номером членства вместо имени и, наконец, слегка потрепанная сберкнижка. На этот раз там было имя: Виктор Уотсон.

Он перешел к твидовому пиджаку. В наружном кармане нашелся единственный предмет. Два ключа от дома на простом колечке. Один для цилиндрового замка, другой для сувальдного.

– Общежитие, – сказал Кев, увидев ключи и держась за свою версию. – Готов поспорить на что угодно.

Брук сложил все предметы в прозрачный пакет для вещественных доказательств, кроме сберкнижки. Затем он уперся руками чуть выше коленей и выпрямился, на мгновение устыдившись своей неспортивной манеры перед констебль Сэндерсон.

– Итак, это Виктор Уотсон, – сказал он, протягивая сберкнижку.

– Вик Уотсон? – сказал Кев с неожиданным энтузиазмом. – Вик Уотсон? Блядь. Легенда «Вест Хэма». Триста голов в лиге. Представляешь? Три… ста… Это жесть.

После регби Брук интересовался всеми видами спорта, но он не мог соперничать со знанием Кевом футбольных мелочей. Особенно когда дело касалось его собственной команды.

– Этот парень? – спросила констебль Сэндерсон. С недоуменной интонацией.

– Ну, нет. Не этот, – ответил Кев. – Вик Уотсон играл в двадцатые-тридцатые. Давно помер. Я просто никогда не встречал другого человека с таким именем.

– Он не выглядит таким же обрадованным, как вы, – сказала Сэнди.

Брук уже был на рации, передавал имя и приметы Виктора Уотсона, чтобы оператор поддержки поискал адрес в полицейских базах данных. Без даты рождения шансы были малы, но попробовать стоило.

– Здесь же нет камер, да? – спросил он констебль Сэндерсон, закончив.

– Никаких, что покрывают церковный двор. Я осмотрелась. Ближайшие будут на Холлоуэй-Роуд и Ливерпуль-Роуд.

Брук переключил свою рацию «Нокиа» на канал «Камеры наблюдения» и попросил, чтобы ему ответили. Его запросу ответил валлийский акцент…

– Приём, Номер Один.

Он сразу узнал громогласный баритон «Джонбоя» – старого друга со времен его работы в форме, легендарного выпивохи, переведенного в отдел наблюдения после некоего нервного срыва. С того момента, как он узнал, что Брук из Ботсваны, он называл его «Номер Один» в честь своего единственного другого упоминания о той стране – книги, которую он читал, «Агентство №1 по расследованию преступлений, совершённых леди». Поскольку их объединяла любовь к пиву и регби, Брук всегда ему это прощал. Джонбой выслушал место и описание погибшего.

– Так точно. За какой временной промежуток нам смотреть? – спросил он.

– Ну, он должен был сделать ставку до начала матча. По-моему, он был в 8 вечера. Тело обнаружили тридцать минут назад, так что у вас окно часов в восемь, чтобы попытаться выяснить, как он сюда попал. Ты же не занят?

– Завален работой, – сказал Джонбой, подавляя зевок. – Но постараюсь впихнуть. Ты же в курсе, что за каждый час просмотренной записи полагается один пончик?

– Я думал, у тебя есть кнопка перемотки вперед.

– Так. Только за это теперь два пончика.

– Назовем это оплатой по результату, – сказал Брук.

– Договорились, Номер Один, – сказал Джонбой. – Оплата по результату. Плюс фиксированная ставка в два пончика в час.

Он отключился как раз в тот момент, когда Брук заметил нового человека, которого констебль Сэндерсон могла бы добавить в свой журнал, – задача, которая была бы куда проще, если бы новоприбывший не проигнорировал ее полностью, обращаясь к Кеву через плечо констебля.

– Сержант, ночной дежурный из SCD1, – сказал он, предъявив удостоверение. SCD1 расшифровывалось как Отдел по расследованию убийств. Звание «сержант» означало, что перед ними детектив-сержант из главной команды сыщиков.

Он был высоким и худым, в плаще, застегнутом на все пуговицы. Гладко выбритое лицо. Гладко выбритая голова. Абсолютно лысый. Длинная темнота плаща и бледная кожа головы делали его совершенно лишенным цвета. Как черно-белая фотография человека.

– Кто-то вас вызывал? – спросил Кев, переходя сразу к делу.

– Никто. Мы были просто в вашем районе, брали кофе. Услышали по местному каналу и подумал, зайти, не нужна ли помощь. – Его голос был так же невыразителен, как и лицо. Монотонный, монохромный человек.

Кев все еще стоял возле тела. Он украдкой разглядывал красивые туфли.

– Будьте как дома, – сказал он.

Высокий детектив из отдела убийств наклонился, проходя под лентой, и прошел к дальней стороне гробницы, достал фонарик и осветил мертвеца.

– Я как раз подумывал подать заявку к вам, ребята, – сказал Кев, никогда не упускавший возможность.

– Вам стоит. Скоро могут появиться вакансии. Мы определенно не укомплектованы. Сколько у вас лет выслуги?

– Почти двадцать.

– Идеально. Есть опыт. Сейчас у нас слишком много молодежи. Обязательно подавайте.

– Отлично.

Снова воцарилась тишина. Кев слегка улыбался, лысый – без какого-либо различимого выражения.

– Его нашел какой-то пьяный с вечеринки, возвращавшийся домой, – сказал Кев, чтобы прервать молчание.

– Камеры наблюдения?

– Здесь нет.

– Свидетели?

– Нет.

– Были звонки о беспорядках?

– Насколько я знаю, нет.

– Что-то украдено?

– Не похоже. Деньги на месте. Старый бумажник. Сомневаюсь, что телефон вообще был.

Офицер из отдела убийств направил луч фонарика на бутылку виски, затем на трость, затем на сломанную шею, словно проводя кого-то по пунктам А, Б, В того, что произошло.

– Причина смерти кажется довольно очевидной, – сказал он.

Его телефон завибрировал, и он ответил на втором сигнале.

– Алло? Скажи им, пусть держат тепло. Нам здесь делать нечего. Увидимся через две минуты.

Он повесил трубку и ждал подтверждения, что все с ним согласны…

– Ага, – услужливо сказал Кев. – Не думаю, что вы нам понадобитесь в этом деле, но спасибо, что зашли. Думаю, мы можем классифицировать это как «Не вызывающее подозрений».

Правильный ответ, подумал лысый детектив. Теперь оставалось только закрепить его.

– Честно говоря, – сказал он, – все могут долго мудохаться, называя это «Необъяснимым». Но гарантирую, его все равно вернут вам и классифицируют как не вызывающее подозрений.

– Не, ты прав. Я не буду с тобой спорить. Я как раз этим же ребятам то же самое говорил. Не буду тебя задерживать.

– Спасибо. Слушай, я постараюсь дать тебе знать за пару недель до того, как откроются следующие вакансии. Чтобы ты был готов. Посмотрим, сможешь ли ты прийти на пару смен.

– Это было бы здорово. Спасибо, – сказал Кев. – Пэдмор. Кев Пэдмор.

Черно-белый человек кивнул и впервые намекнул на улыбку. Он не записал имя.

– Запомнил, – сказал он.

Брук наблюдал с небольшого расстояния. Новый прибывший ему не понравился. Что важнее, маленький голосок в голове не давал ему покоя. Как бы он ни хотел, чтобы это была простая, не вызывающая подозрений смерть, чтобы ускорить свой отъезд в паб, голосок не умолкал.