Jacob Monro – Дело Виктора Уотсона (страница 3)

Кев пришел к тому же выводу менее аналитическим путем.

– О, нет, только не этот жирный мудак.

Брук вылез из машины под мелкий дождик. При своем росте 188 см и весе 104 кг он был не самым крупным офицером в участке, но выглядел настоящим бывшим регбистом, каким и был. У него были такие широкие плечи и мощные руки, что говорило больше о голландских генах и игнорировании рекомендаций по потреблению красного мяса, чем о порошковых добавках и занятиях в спортзале.

Любое медицинское сканирование многочисленных регбийных травм – с переменным успехом залеченных – сухожилий, связок и костей подтвердило бы первое впечатление. Именно поэтому он редко выходил из машины без пары неспецифичных щелчков и прострелов в спине и коленях.

Хотя Кев был чуть старше, у него не было таких трудностей. Всего на пару дюймов ниже, но с гораздо меньшей массой и накопленными повреждениями. Держал себя в форме, на уровне еженедельных игр в «пять на пять», он отрицал, что красит свои светло-каштановые волосы – уложенные гелем в стиле, слегка его молодившем, – но Брук в этом сомневался.

Оба детектива проигнорировали констебля «Сникерса».

Они перешагнули через низкую стену и вошли на церковный двор…

Боковой фасад церкви Святой Марии Магдалины возвышался перед ними. Перед ним сине-белая лента ограждения и луч фонарика, скользящий по земле. Чуть ближе – и они смогли разглядеть фигуру женщины-констебля, держащей белый журнал учета посещения места происшествия. Луч ее фонаря поднялся и на секунду задержался на них, прежде чем из вежливости погас. Брук и Кев показали свои удостоверения, приближаясь.

– Приятно иметь компанию, – сказала констебль, оставив неясным, относилось ли это к ее нерадивому коллеге в машине. Собранные светлые волосы были видны из-под никогда никому не шедшего женского варианта полицейской фуражки. Тот факт, что она сохранила свою заводскую форму – поля в стиле котелка еще не были загнуты по бокам, – выдавал в ней стажера.

Кев окинул взглядом территорию внутри ограждения, но не увидел никаких признаков тела. – Так мертвяк встал и свалил, что ли?

– Там, за этим, – сказала светловолосая констебль, кивнув на одну из гробниц. Кев приподнял ленту и пролез под нее.

– Можно я просто..? – женщина-офицер показала открытый журнал и помахала ручкой в направлении Кева, но он уже удалялся. Брук покачал головой от бестактности коллеги.

– Это детектив-сержант Пэдмор, – сказал он стажеру. Вблизи он понял, что видел ее пару раз в участке. Чуть выше среднего роста. Светло-голубые глаза. У нее была приятная манера, хотя ее моложавая внешность заставляла его чувствовать себя старым.

– Спасибо, – ответила она, сверяясь с часами и аккуратно записывая время и имя детектив-сержанта Пэдмора в журнал. Брук воспользовался возможностью взглянуть на нашивку с именем на липучке на левой стороне ее водолазки. «Констебль Сэндерсон». Может, где-то в далеких предках скандинавы.

– А вы детектив-сержант Брук, да? – спросила она, подняв взгляд, с ручкой наготове.

– Детектив-констебль. Но спасибо за повышение.

Он был рад, что Кева не было рядом, чтобы отчеканить неизбежное: «Детектив-сержант? Спаси нас, Господи!»

– И фамилия Дилман, – добавил он. – Д, И, Л, ман.

– Ой, простите, – сказала стажерка, записывая правильное имя. – Откуда я тогда взяла Брук?

Ее голос без акцента обладал некой теплой, дружелюбной интонацией.

– Ну, это мое имя. Так что вы прощены.

– Аааа, – последовал протяжный ответ, с морщинкой на носу и самоуничижительной улыбкой. – Как Брук Шилдс?

– Без «е» на конце. И без голливудского особняка.

– Жаль.

– Согласен.

Бруку нравилось с ней разговаривать, но он подумал, что, наверное, пора взглянуть на труп. Он достал фонарик и приподнял ленту ограждения.

– Проходите, если хотите, – сказал он. Не похоже, что в журнале вот-вот появится наплыв имен.

Констебль Сэндерсон на мгновение заколебалась, без сомнения вспомнив какие-то «можно» и «нельзя» из учебки по управлению местом происшествия, затем присоединилась к нему, направляясь к телу.

– Когда вы прибыли, был ли на месте тот, кто сообщил? – спросил он.

– Нет. Его телефон просто не отвечает. Девушка на линии сказала, что по голосу было похоже на человека, который пьяный возвращается домой с вечеринки.

– Счастливчик.

Они присоединились к Кеву с дальней стороны гробницы. Она была около восьми футов в длину, трех в высоту и такой же ширины, в нескольких ярдах от того места, где тропинка поворачивала налево, к входным ступеням церкви.

Трое офицеров смотрели вниз на безжизненное тело седовласого старика в коричневом твидовом костюме. Он лежал лицом вниз, перпендикулярно длинной стороне викторианской семейной усыпальницы, его ноги были неловко раскинуты, а руки создавали впечатление, будто он тянется к каменному монолиту.

Его голова была единственной частью, которая не лежала плашмя на земле. Она была прижата к гробнице, правой щекой к камню, шея сломана. Повреждение на лбу отмечало роковую точку удара. Глаз, ближайший к гробнице, был все еще открыт, создавая странное впечатление, будто мертвец смотрит вдоль стороны, проверяя, вертикальна ли она. Зомби-геодезист.

– Не надо было бросаться в захват с головой, – сказал Кев, посмеиваясь над собственной шуткой.

Брук направил луч фонарика на правую руку мертвеца, ее пальцы прижимались к покрытому лишайником камню. Худая рука, торчащая из твидового рукава, лежала на почти пустой полулитровой бутылке виски – дешевого, из супермаркета. Синяки вокруг запястья намекали на возможный перелом. Он втянул носом воздух. Затхлый запах дешевого виски ударил в ноздри.

Два детектива присели ближе к телу и принялись разглядывать старые травмы – частично отрезанное ухо, избитый нос, ужасный шрам («Блядь. Похоже, Суинни Тодд брил эту шею»). Затем они пригляделись к новым. Перелом шеи и рана на голове. Брук предположил, что под ней может быть перелом черепа.

Наконец, он направил луч фонарика на левую руку, что упала в нескольких дюймах от гробницы. Он отметил отсутствующую половину мизинца. Трость лежала в паре футов под небрежным углом. Можно было представить, как старый пьяница неудачно падает, выставляет руку, чтобы смягчить падение, – даже выпуская в последний момент свою драгоценную бутылку, но все его усилия тщетны. Ломаются и запястье, и шея. Последнее – смертельно.

– Ну, все выглядит довольно очевидным, – сказал Кев, поднимаясь из приседа. – Похоже, у него куча старых травм, полученных, когда он был вдрабадан и падал. Удача когда-нибудь должна была отвернуться, полагаю. Не знаю, как эти ублюдки так долго живут.

Констебль Сэндерсон тихо наблюдала за ними, заткнув журнал за пояс куртки.

– Ужасный шрам на шее, правда? – сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Забавная штука с хроническими алкашами, – сказал Кев, – они часто не лечат ужасные травмы. Либо потому, что они уже в отключке и почти ничего не чувствуют, либо потому, что знают, что их разыскивают за последнюю кражу выпивки, и не хотят рисковать, попасться в больнице. Я бы не удивился, если бы эти швы ему наложил какой-нибудь собутыльник. Может, даже тот, кто ему изначально горло и порезал. Они вечно ссорятся и мирятся.

– А выглядит он совсем древним, правда? – добавила она.

– Ага, эти алкаши всегда выглядят намного старше своих лет. Взгляни на Брука. Не подумаешь, что ему восемнадцать, да?

Кев явно наслаждался, краснуясь перед привлекательной молодой аудиторией. Его замечания были не лишены смысла, но он определенно работал слишком широкими мазками, тогда как Брук еще не закончил искать детали.

– Ну, давай, Брук. Выкладывай. – Кев хлопнул его по руке. – Притих ты что-то. Говори, что у тебя на уме?

Брук все еще смотрел на тело, рассеянно потирая подбородок. Помимо легкого сожаления, что он пригласил констебль Сэндерсон посмотреть на мастер-класс Кева по предположениям, у него действительно кое-что вертелось в голове. А точнее, две вещи. Обувь.

– На нем довольно красивые новые броги, – сказал он, используя фонарик, чтобы подчеркнуть свою мысль. – Даже начищены. Это не очень вяжется с быстро принятой версией о бомже, ставшем жертвой несчастного случая на почве пьянства.

Кева это не тронуло.

– В наше время люди выбрасывают удивительные вещи, – сказал он, едва взглянув на обувь.

– В общем, – сказал Брук, пока не настаивая, – нам нужно выяснить, кто он. Его уже обыскали?

– Я быстро проверила на другие травмы, но в карманы не заглядывала, – ответила констебль Сэндерсон. – В Хендоне всегда пугают историями о том, как пропустили большой нож, торчащий у трупа из спины.

Кев буркнул что-то циничное о том, что полиция знает толк в ударах ножом в спину, пока Брук надел синие латексные перчатки и принялся обыскивать карманы мертвеца. Нашлось немного. Несколько фунтов мелочью и ставка не вызвали особого удивления. Брук развернул синюю квитанцию из «Лэдброкс».

– Разве «Арсенал» не выиграл 2:0?

Он знал, что у Кева был абонемент на сезон в «Вест Хэме», что, по определению, означало, что он следил за другими лондонскими клубами в надежде на их проигрыш.

– Ага, – безрадостно ответил тот.

– Два гола забил Алексис Санчес, – подтвердила констебль Сэндерсон.

Оба мужчины посмотрели на нее с одобрением. Она улыбнулась и пожала плечами.