Jacob Monro – Дело Виктора Уотсона (страница 2)

Именно тогда, когда он приблизился к фасаду церкви, он услышал шаги. Тихие, но настоящие. Он перестал думать о том виски. Конечно, все еще оставался шанс, что эти шаги предназначены не ему, хотя в глубине души он знал, это не так.

Чтобы окончательно убедиться, когда тропинка, достигнув угла церкви, поворачивала на 90 градусов налево – к колоннам и ступеням главного входа – старик пошел прямо. На траву. Шаги позади него сохраняли ритм еще несколько секунд, а затем, как и ожидалось, стихли. Его преследователь тоже сошел с дорожки. Теперь сомнений не оставалось. Ждать пришлось недолго…

– Виктор Уотсон.

Голос заполнил пустоту, оставленную приглушенными шагами. Старик остановился и тяжело оперся на трость, но не обернулся. Никакого удивления. Лишь мрачное чувство неизбежности, что приходит с долгожданной и неприятной встречей.

– Хорошее имя, – продолжал голос.

Виктор почувствовал, как преследователь приближается. Их плечи слегка коснулись, когда тот прошел мимо. И вот человек в темно-синей спортивной куртке уже стоял перед ним.

– Виктор… Победитель… Но не сегодня.

Акцент не был родным британским, но и определить его было нельзя. Такой себе общеевропейский английский с американским оттенком. Виктор уставился на своего более молодого противника. Тот стоял близко. В скудном свете все же можно было разглядеть загорелую кожу и темные коротко стриженные волосы. Светлые чиносы и светло-голубая рубашка под спортивной курткой создавали впечатление хорошо одетого туриста. Да, так оно и было. Турист. Но что-то в квадратной форме челюсти и плеч, в развитой мускулатуре шеи намекало на менее безмятежные занятия.

– Я знаю, кто ты, – сказал Виктор.

– Тогда ты знаешь, что будет дальше, – ответил Турист.

Виктор прервал поединок взглядов и пожал плечами, демонстрируя свое принятие судьбы.

– Что ж, если уж на то пошло, старина, позволь мне по крайней мере выкурить сигарету.

Он похлопал левой рукой по наружному карману твидового пиджака, нахмурился и повторил то же с другой стороны, перекинув трость на большой палец, чтобы похлопать по правому карману. Короткое «А» и подтверждающий кивок дали понять, что он нашел то, что искал. Вся эта сцена была небольшим спектаклем.

Неловко пытаясь засунуть руку в карман, с тростью, все еще висящей на пальце, он вскоре сдался. Вместо этого он снова поставил трость на землю и слегка наклонил ее ручку в сторону молодого человека, жестом предлагая ему подержать.

– Не поможете? – попросил он.

Не дождавшись помощи, Виктор просто отпустил ручку и засунул освободившуюся руку в карман пиджака. Трость постояла прямо секунду, а затем начала падать вперед…

Подавив в себе порыв поймать ее, какая-то глубокая подозрительность заставила Туриста бросить взгляд на предмет, движущийся в его сторону. Едва он это сделал, как почувствовал неладное.

Даже не дожидаясь, чтобы поднять глаза, он резко выбросил левую руку туда, где, как подсказывала память, должна была быть правая кисть Виктора. Он поймал ее как раз в тот момент, когда рука появлялась из кармана пиджака. Смесь облегчения и досады на себя самого отразилась на его лице, когда он поднял глаза.

– Ты не куришь, – сказал он.

Не ослабляя железной хватки на запястье, он вытащил руку полностью из кармана. Клинок в руке Виктора был так хорошо ухожен, что блестел даже в полумраке. Автоматический нож, ловко замаскированный под перьевую ручку в сложенном состоянии. Снаряжение неплохое. Надо отдать старику должное. Почти век на земле, а он все еще готов драться, резать и убивать ради еще нескольких мгновений жизни.

– Ты должен был поймать трость, – сказал Виктор.

– Теперь я это понимаю.

Турист сжал худое запястье, заставляя Виктора ослабить хватку на оружии. Эффекта не было никакого. Старик был силен. Не так, конечно, как молодой, но куда сильнее, чем можно было предположить. Наконец раздался хруст – старая кость поддалась, и нож упал на землю. Виктор лишь раз медленно моргнул, но не издал ни звука.

– Хорошо, – сказал Турист. – А теперь, думаю, у тебя есть кое-что еще для меня.

Не отпуская сломанное запятье, он просунул свою свободную руку во внутренний карман твидового пиджака Виктора. Рука вынула оттуда золотую медаль. Турист на мгновение задержал на ней взгляд, не упуская из виду четыре с половиной пальца левой руки Виктора на случай, если тот попробует еще что-нибудь.

– Зачем ты все еще носишь это с собой? – спросил он.

– Она напоминает мне о втором шансе, который мне дали, – ответил Виктор.

Взгляд Туриста скользнул по старым травмам старика. Отсутствующая верхняя часть левого уха, избитый нос, ужасное лоскутное одеяние на шее. Затем он посмотрел в те самые водянистые голубые глаза… На мгновение ему показалось, что он смотрит сквозь них, прямо вглубь того насилия и жестокости, что привели их обоих к этой точке.

– Что ж, – наконец произнес Турист. – У меня для тебя есть послание.

Он сказал это кратко. Меньше дюжины слов. И, помимо отдаленной полицейской сирены и оглушительного удара его головы о каменную гробницу, это стало последним, что Виктор Уотсон услышал в своей жизни.

Глава 3

Пятница, 22 апреля 2016 года

Сообщение по рации положило резкий конец хорошему настроению, что было готово овладеть детективом-констеблем Бруком Дильманом. До конца его последней ночной смены оставалось два часа, и в мыслях у него уже были пара кружек пива с утра. Теперь же на пути встал труп. Да еще и на церковном кладбище. Прямо-таки решили сэкономить на посредниках.

Лет двенадцать назад, ближе к началу карьеры, Брук, вероятно, отложил бы свои эгоистичные мысли и выдал бы какую-нибудь банальность вроде «заставляет задуматься о вечном». Спустя время он перестал это чувствовать, но продолжал говорить. Теперь он не делал ни того, ни другого. Он просто злился из-за сорвавшегося пивка.

Исходящее от него молчание заполнило штабной автомобиль без опознавательных знаков настолько, что его старший коллега на пассажирском сиденье счел нужным попытаться разрядить обстановку.

– Да бля, Брук. Выше нос, пацан, – сказал детектив-сержант Кев Пэдмор. – Пьяный труп на погосте? Разрулим в рекордные сроки. Гарантия.

В отношениях в отделе уголовного розыска обходились без многих формальностей, принятых у сотрудников в форме, хотя кое-какие странности оставались. Например, когда 36-летнего детектива-констебля называл «пацаном» детектив-сержант, который был всего на несколько лет старше.

– Надеюсь, ты прав.

Следы детства Брука в Ботсване в его речи слегка поблекли за пару последних десятилетий. Но несравнимо медленнее, чем его текущий энтузиазм.

– Конечно, я чертовски прав. Хочешь, поставь секундомер.

Брук выдал полуулыбку в ответ на его быструю, на восточнолондонский манер, речь и глянул на часы на приборной панели… 5:16. Еще полно времени, чтобы, как планировалось, потягивать свой первый «Гиннесс» в «Фокс энд Энкер» к семи утра – если не будет никаких осложнений.

– Договорились, – сказал он.

– Отлично.

После краткой попытки Кева поднять настроение пара молча доехала до места, их кофе из круглосуточного «Старбакса» на Сент-Панкрас оставлял запотевшие круги на лобовом стекле. Как машина для борьбы с преступностью, высокий серебристый «Форд С-Макс» набирал мало очков за скрытность. Но внушительный набор регулируемых подстаканников по-прежнему делал его самым популярным выбором в сыскном отделе по ночам. Брук не был уверен, тот, кто заказывал его для автопарка, ничего не смыслил в полицейской работе или понимал в ней все.

Он пару раз щелкнул дворниками, пока мелкая морось придавала блеск Пентонвилл-Роуд и ночным автобусам, которые ползали по ней туда-сюда, словно огромные волы.

– Приём от 262…

Женский голос прозвучал из раций, что оба мужчины носили в карманах курток (у Брука – армейского зеленого цвета, купленная в магазине военторга, у Кева – фирменная, из переоцененной сети товаров для кемпинга). Она ждала подтверждения.

– Приём, – наконец ответил диспетчер, и её слегка приглушённые слова выдавали, что она говорит с набитым ртом.

– Мы оцепили место у церкви Святой Марии Магдалины. Я здесь с 548. Сообщу обновлённую информацию после приезда сыскного отдела.

Кев нажал кнопку на своей рации.

– Мы в пути.

На красном свете Брук потянулся за кофе и мельком увидел в зеркале заднего вида последствия ночного образа жизни. Его белая кожа была немного бледнее обычной – вечный загар юности давно исчез, а у серо-голубых глаз проступили новые морщинки. Темные волосы, как всегда, жили своей жизнью, но у висков определенно прибавилось седины. За неделю ночных смен также отросла густая щетина. Вся оценка заняла около трех секунд.

Добрались они меньше чем за пять минут. Полицейская машина встретила их, когда они свернули на Мэдрас-Плейс, светоотражающие элементы ее ливреи Столичной полиции подмигивали в приветствии, когда фары «С-Макса» скользнули по кузову. Брук притормозил у обочины и остановился перед ней. Справа от него низкая стена обозначала край церковной территории.

В патрульной машине был один человек – полноватый констебль на водительском месте. Брук узнал его пухлые черты по нескольким предыдущим встречам. Баз или Даз. Что-то вроде того. Он никогда не был от него в восторге. Коп в форме включил внутренний свет в машине и хохотал в мобильный телефон, одновременно запихивая в рот «Сникерс». Замечательно, подумал Брук. Освети себя, уменьши видимость снаружи, лишись возможности что-либо слышать и не обращай внимания на окружение. Вот это полицейский.