Jacob Monro – Дело Виктора Уотсона (страница 9)
Порез на лбу все еще был виден.
– Думаю, да. Наверное, мне следовало заняться этим в первую очередь, но, ну, все это было очень странно.
– Мягко сказано, – согласился Брук.
– Ага, – сказал Баз или Даз.
Брук и Сэнди одновременно посмотрели на него.
– Что? – спросил он.
– Ничего, – сказал Брук. – Я просто хотел сказать спасибо за участие.
– Не за что.
– Итак, что тебе больше нравится – «Сникерс» или «Баунти»?
– Э-э. «Сникерс».
– Так и знал. Мне тоже. Что в нем тебе нравится больше всего?
– Орехи.
– О да, они хороши.
– И карамель.
– О боже, эта карамель!
Сэнди прикусила губу. Брук был рад, что смог ее хоть как-то развеселить после всех проблем, что он и Кев им доставили.
– Брук! – Как по заказу, Кев окликнул его из машины.
– Что?
– Шевелись, блять! Я расскажу все по дороге в паб.
Сэнди удивленно подняла бровь.
– В паб?
– Ну, ты знаешь. Они все сейчас кофе подают, разве нет?
– Я бы лучше пивка взяла, – сказала Сэнди.
Глава 7
Детектив-сержант Кевин Пэдмор взял на себя обязанности водителя, пока детектив-констебль Брук Дилман грузно плюхнулся своим крупным телом на пассажирское сиденье.
– Он еще что-нибудь сказал? – спросил Кев, разворачивая «Форд».
– Не особо. Думаю, ты задел его своим комментарием про Долговязого Джона.
– Ну, знаешь. Это он начал со своей чушью про большую золотую монету.
Брук решил, что пора двигаться дальше.
– Ты говорил, есть новости.
– Новости и, полагаю, просьба.
– Я весь во внимании, – сказал Брук, слишком поздно осознав, что подставился.
– Бьюсь об заклад, Виктор Уотсон такого никогда не говорил! Ну, ты знаешь, с его отсутствующим кусочком у…
– Понял.
По крайней мере, это развеселило Кева. Брук позволил коллеге насладиться своей шуткой, пока «Форд» мягко подпрыгивал на бесконечных лежачих полицейских.
– Короче, – продолжил Кев, – я только что говорил с дежурным главным инспектором. Я хотел держать его в курсе по этому делу.
Ты хотел первым изложить свою версию событий, подумал Брук.
– Быстро ты, – сказал он вслух.
– Ага, мы вместе в Хендоне учились.
Немая связь, рожденная в учебке, которая сильнее субординации.
– И что он сказал?
– Ну, он считает, что случай пограничный, но его вполне устраивает версия о невызывающем подозрений смерти.
Брук сомневался, что Кев вдавался в подробности о различных нестыковках, которые теперь, казалось, сам предпочел бы проигнорировать.
– Его немного беспокоит вся эта история с ветераном войны, – продолжил Кев. – Хочет, чтобы мы все сделали по правилам, на случай, если возникнет повышенный интерес.
– Понятно.
– Смотри, дело все равно останется в угрозыске, пока мы не найдем его родственников. И, пока оно у нас, он просто хочет, чтобы мы убедились, что это стопроцентно невызывающее подозрений смерть. Убедиться, что на камерах ничего странного, нет пропущенных звонков на 911, нет аналогичных инцидентов, нет свидетелей – настоящих, я имею в виду. Все просто. Что думаешь?
Было нетрудно прочитать между строк. Детектив-главный инспектор был далек от уверенности в том, что смерть можно классифицировать как невызывающую подозрений, но изо всех сил старался поддержать старого друга, одновременно «подстилая соломку».
– Думаю, это звучит так, будто он хочет, чтобы кто-то формально отметил галочки, не копая слишком глубоко, – сказал Брук. Ради сохранения гармонии он избежал фразы «он и ты».
Они остановились на красном свете, где Ливерпуль-Роуд пересекалась с Аппер-Стрит. Остановка позволила Кеву повернуться к пассажиру.
– Ну, если что-то есть, мы можем пересмотреть, а если нет… то нет, – сказал он.
Брук смотрел прямо перед собой. По ту сторону перекрестка утренние пассажиры бесшумно исчезали в станции метро «Ангел», словно рабочие муравьи, возвращающиеся в муравейник.
– Могу предположить, в чем просьба, – сказал он. – Тебе нужно, чтобы кто-то взял на себя расследование.
– Ну, у тебя есть фора перед всеми остальными, ты уже в курсе дела.
– А еще у меня вот-вот начнутся четыре выходных.
– Эй, никто не может заставить тебя делать это. Но, с другой стороны, это все «золотые сверхурочные», и это официально санкционировано детектив-главным инспектором . Большинство людей оторвали бы мне за это руку.
Брук кивнул.
– Это значит, ты согласен?
– Это значит, светофор переключился.
– О…
Кев жестом извинился перед машиной сзади и тронулся через перекресток, мимо зарывшихся в метро пассажиров. «Форд» теперь двигался на юг, в сторону мясного рынка Смитфилд и утренних пабов.
– Это легкие деньги, вот и все, что я говорю. Выжми из этого все соки, блять. Тебе потребуется совсем немного времени, чтобы найти родственников и завершить эти дополнительные проверки. И ты получишь двойную оплату за то, что закинешь ноги на стол и будешь пить кофе. А насчет того, ставить галочки или копать глубоко – не надо усложнять. Что найдешь, то и найдешь.
– И окажется, что это не было убийством.
– Если это то, что ты найдешь. Что, я уверен, ты и сделаешь, в обмен на все эти чудесные «золотые сверхурочные».
Закодированная просьба была ясна. Брук предпочел не реагировать на нее прямо. Хотя он и был далек от образцового офицера, в нем оставалось достаточно честности, чтобы брать щедрую плату за то, чтобы ничего не находить. С другой стороны, весь этот инцидент был все более… интригующим. И когда большинство рабочих дней похожи на День сурка, этот простой факт имел особуюценность.
Детективы снова замолчали, пока машина не загрохотала по булыжникам перед огромными залами Смитфилда XIX века – все еще стоявшими вопреки планам девелоперов, жаждавших сравнять их с землей. Повсюду виднелись исторические пабы, выросшие здесь, чтобы утолять жажду ночных работников мясной торговли. Пабы и рабочие, которые поколениями наслаждались симбиотическими отношениями с ночными полицейскими, искавшими кружку пивка после смены.