J. K. List – Порочный альянс (страница 6)

Я усмехнулся. Моя кровь начала закипать – редкое, почти забытое чувство азарта.

– Значит, всё это – игра? Ты натянула эту стойкость, как щит, но что под ним, Грейс?

– По крайней мере, я не прячусь за толпой подпевал и чужими страхами, – её глаза сверкнули изумрудным пламенем. Внутри меня будто кто-то сжал пружину до предела.

– О, становится жарко, – Райден подался вперед, скрестив руки. В его глазах плясали черти. – Скажи ещё что-нибудь, малышка, ты только что сделала моё утро.

– Райден, закрой рот, – бросила Лилиан. Тихо. Твёрдо. Так смотрят на тех, кто мешает пройти к цели. Райден удивленно вскинул брови – кажется, он не привык, чтобы его «отключали» одной фразой.

Саванна не выдержала. Она шагнула вперед, её лицо исказилось от брезгливости, смешанной с паникой:

– Серьёзно? Коул, ты позволяешь ей так с тобой разговаривать? Зачем ты вообще тратишь время на… это?

Она смерила Амалию взглядом, в котором было столько яда, что хватило бы на целый террариум. Амалия лишь едва заметно приподняла уголок губ:

– Забавно. А я думала, это ты тратишь время, отчаянно пытаясь убедить его, что ты ему нужна.

Саванна вспыхнула. Воздух между ними заискрил. Если бы не мой жест, она бы вцепилась Амалии в лицо прямо здесь, под камерами. Я резко выставил руку, преграждая Саванне путь, и шагнул к Амалии вплотную. Так близко, что её выдох коснулся моей губы.

– Тебе нравится бросать вызов, – прошептал я ей в самое ухо, так, чтобы это осталось только между нами. – Но помни, Грейс: играя с огнем, ты рискуешь не просто обжечься. Ты рискуешь сгореть дотла.

Амалия прищурилась, уголок её губ дрогнул.

– Может, я именно этого и жду.

Лилиан мягко коснулась её плеча, забирая внимание на себя. Она посмотрела мне прямо в душу – спокойно, оценивающе:

– Амалия не играет, Коул. В отличие от тебя. Ты заигрался в бога, но забыл, что боги тоже падают.

И именно в этот миг я понял: между этими двумя – мятежницей и святой – не будет лёгкой победы.

Через пять минут я уже сидел за партой, бросив рюкзак на пол. Саванна приземлилась рядом, как приклеенная. Её духи душили – слишком сладко, слишком приторно. Она что-то щебетала про маникюр, про чью-то одежду, про сплетни… Я не слышал. Голос преподавателя превратился в белый шум, в гул кондиционера. В моей голове крутилось только эхо: «Может, я именно этого и жду».

Я медленно вел пальцами по полированной поверхности стола, выстукивая ритм. План уже начал обретать форму. Яркий. Жестокий. Безупречный. Амалия Грейс думает, что она готова к войне. Но она не знает, что я не воюю по правилам. Я покажу ей, что случается с теми, кто пытается перечеркнуть моё превосходство. Я найду её слабое место. И я нажму на него так сильно, что её «стойкость» разлетится на куски.

– Коул? – Саванна наклонилась совсем близко, её ладонь легла на мою руку. – Ты вообще меня слышишь?

Я моргнул, выныривая из ледяных глубин своих мыслей. Посмотрел на неё: слишком яркая помада, слишком пустая улыбка. Она была как глянцевый журнал – красиво снаружи, но внутри только реклама.

– Да, – отозвался я сухо, едва сдерживаясь, чтобы не стряхнуть её пальцы. – Конечно.

Она засияла, приняв мой холод за обычную манеру общения. Саванна продолжала стрекотать, не замечая, что я уже снова провалился в собственный внутренний ад.

Я уже видел её лицо – лицо Амалии – в тот миг, когда мой план сработает. Видел, как треснет эта маска спокойствия, как изумруд в её глазах потускнеет от бессилия. От этой картинки внутри разгорался азарт, похожий на лесной пожар – неуправляемый и горячий.

Я смотрел на доску, где учитель выводил даты каких-то древних династий, но слышал только биение собственного сердца. План рождался острым, как скальпель. Амалия Грейс пришла в наш мир, думая, что выдержит свет прожекторов. Она решила, что может занять место на этой сцене, не заплатив цену. Наивная.

Хватит простых колкостей в коридоре. Она уже доказала, что умеет их отражать, как теннисные мячики. Нет. Нужно бить туда, где броня самая тонкая. Нужно выставить её напоказ. Я обвел взглядом класс. Толпа девчонок, готовых сожрать любую выскочку, парни, ловящие каждое моё слово. Это была моя сцена. Мой цирк. И я собирался дать им шоу.

– Ты так загадочно улыбаешься, – прошептала Саванна, снова касаясь моего плеча. – Что ты задумал, Коул?

Я не ответил. Лишь едва заметно качнул головой, отгоняя её, как назойливое насекомое. Внутри складывался идеальный ход. Не просто уколоть её – показать всем, что её «правильность» – лишь дешевая декорация. Я сделаю так, чтобы лед под её ногами треснул с таким грохотом, который услышит вся Академия. Учитель вещал о престолонаследии, а я ждал идеального момента. Приманка должна быть заброшена изящно. Когда Амалия вошла в класс, я почувствовал, как воздух наэлектризовался. Стоило ей опуститься на стул, я чуть подался вперед и пустил по рядам едва слышный шёпот, точно зная, что он долетит до неё:

– Смотрите, принцесса заблудилась. Кажется, она думает, что эта парта – её тронный зал.

Эффект был мгновенным. Смешки, хмыканье, ядовитый смех Саванны. Амалия вскинула голову. Я поймал её взгляд – холодный, как сталь. Никакого смущения. Никакой дрожи. Только этот ледяной барьер. Это… раздражало.

Я откинулся назад, чувствуя, как нетерпение скребется под ребрами. Нет, этого мало. Она должна почувствовать, что её защита – это карточный домик.

Я дождался паузы, когда учитель повернулся к доске, и поднял руку. Голос – безупречно вежливый, почти участливый:

– Мистер Харт, можно уточнить? – я медленно повернул голову к Амалии. – Может, наша новая ученица объяснит, как в её «прошлой школе» решали подобные задачи? Уверен, у неё есть уникальный опыт… который нас всех поразит.

Класс мгновенно замер. Десятки голов повернулись к ней. Тишина стала тяжелой, осязаемой. Я видел, как побелели её пальцы, сжавшие карандаш. Видел, как Лилиан рядом напряглась, готовая вмешаться. Но Амалия молча встала. И всё же в глубине её изумрудных глаз на долю секунды мелькнула тень сомнения. Я победил. Она пыталась сохранить лицо, но именно это усилие выдавало её с головой. Трещина появилась. В классе воцарилась тишина, натянутая до звона. Все ждали её позора. Она поднималась медленно, выверяя каждое движение. Наши взгляды скрестились, как клинки. Я ждал чего угодно: лепета, злости, растерянности. Но она… улыбнулась. Едва заметно. Одним уголком губ.

– В моей прошлой школе, – её голос был тихим, но пронзительным, – на вопросы привыкли отвечать сами. Не прятались за спинами учителей и не пытались самоутвердиться за чужой счет. Мы называли это «зрелостью», Коул. Но, судя по всему, здесь этот предмет не преподают.

По классу пронесся вздох. Кто-то ахнул, Райден ухмыльнулся во весь рот, явно смакуя момент. Саванна закатила глаза, но её лицо вытянулось от неожиданности. Я откинулся на спинку стула, барабаня пальцами по столу. Один – один, Грейс.

Она не просто ответила. Она ударила наотмашь. И теперь эта игра становилась по-настоящему опасной. Амалия села обратно, словно ничего не произошло. Но я видел, как её пальцы дрожали, когда она снова взяла ручку. Улыбка была – бронёй. Внутри же ей пришлось дорого заплатить за эту фразу.

Лилиан тихо наклонилась к ней, положив ладонь на парту:

– Ты справилась. – Её шёпот был едва слышен. – Но лучше будь осторожнее.

Амалия кивнула, не поднимая глаз. Она понимала: её слова бросили вызов. И теперь отступать уже поздно.

Звонок пронзил тишину класса, как сигнал к началу гладиаторских боев. Коридор мгновенно заполнился шумом: хлопанье дверей, звон шкафчиков, взрывы смеха – бессмысленная, пестрая каша, в которой так легко спрятаться.

Но я не прятался. Я вышел из класса последним, чувствуя, как внутри ворочается что-то холодное и острое. Амалия уже была там – у своего шкафчика. Лилиан стояла рядом, как верный цербер, преграждая путь любому лишнему взгляду. Я шел к ним, и толпа передо мной расступалась сама собой. Это была моя территория. Моя арена.

– Новенькая, – мой голос прозвучал лениво, почти скучающе, но достаточно громко, чтобы шепот вокруг моментально затих.

– У нас в Блэквуде есть одна традиция. Мы любим прозрачность. Каждый рассказывает о своей семье – так, знаешь, чтобы мы понимали, чьим присутствием оскверняем этот бесценный воздух.

Амалия подняла глаза. В их изумрудной глубине на секунду мелькнуло замешательство, но она тут же выпрямилась, вцепившись в ремень своей сумки.

– А если я не собираюсь участвовать в твоих проверках на вшивость? – её голос не дрожал. И это бесило меня больше всего.

– Тогда я сделаю это за тебя. У меня отличная ищейка на… грязное белье. – Я усмехнулся, чувствуя, как на губах оседает вкус желчи. Я знал, что сейчас сделаю. Знал, что переступлю черту, за которой даже я сам стану себе противен.

– Знаешь, у тебя такой… интересный анамнез, Грейс. Не каждый день встретишь девушку, чья мать вместо светских раутов посещает процедуры за железными дверями.

Я сделал паузу. Длинную. Театральную. Коридор застыл. Воздух стал таким плотным, что его, казалось, можно было потрогать. Я видел, как Амалия побледнела. Цвет уходил из её лица медленно, оставляя её похожей на фарфоровую куклу, которую вот-вот разобьют молотком. Она поняла.