J. K. List – Порочный альянс (страница 1)
J. K. List
Порочный альянс
«Некоторые долги невозможно выплатить
деньгами. За них платят будущим, которого
никогда не случится, и правдой, которая
способна выжечь всё дотла».
— J. K. List
Глава 1
Восемнадцать свечей на торте дрожали, будто нервничали вместе со мной. Восемнадцать маленьких языков пламени, восемнадцать напоминаний о том, что детство закончилось. Воздух в гостиной был густым и сладким – смесь ванили, корицы и теплого шоколада. У тети Маргарет дома всегда пахло праздником, даже если внутри меня назревала буря.
– Амалия, ну же, дуй! – тетя улыбнулась, и в ее карих, теплых, как янтарь, глазах отразились огоньки. Она всегда была моей скалой, строгой снаружи, но пахнущей свежесрезанными цветами и домом.
Я закрыла глаза, на секунду позволив себе загадать то, о чем боялась просить вслух: просто прожить этот год без потерь. Один рывок – и комната погрузилась в мягкие серые сумерки. Тишина на мгновение стала оглушительной, будто вместе с огнем погасло что-то важное.
– Вот и всё, – тетя ласково коснулась моего плеча. – Восемнадцать. Моя взрослая девочка.
Я натянуто улыбнулась, стараясь скрыть дрожь. Взрослая? Я чувствовала себя ребенком, которого выбрасывают в открытый океан без спасательного круга. После завтрака я поднялась к себе. Из окна моей спальни открывался вид на подарок, припаркованный внизу. Красная Mazda CX-5 сияла под утренним солнцем, дерзкая и яркая. Машина была символом того, что тетя Маргарет сделала невозможное – обеспечила нам стабильность, пока моя мать медленно гасла в своей личной тьме. Я редко позволяю себе думать об этом. Боль слишком свежая, слишком липкая.
В отражении зеркала я встретилась сама с собой. Тёмные волосы спадали на плечи, только у лица выбивалась белая прядь – та самая, что досталась мне от мамы. Иногда я ненавидела её, иногда – ценила. Сегодня она казалась чужой, будто пометкой на лбу: «особенная, но не такая, как все». Зелёные глаза блестели слишком ярко, как будто в них жила тревога, о которой я никому не говорила.
– Амалия! – голос доносился с кухни. – Ты собираешься опаздывать в свой самый важный день?
Да, сегодня у меня не только день рождения. Сегодня я еду подавать документы в Blackwood Elite Academy. Вход сюда оплачивается либо родословной, занимающей половину Forbes, либо редкой квотой, которая больше похожа на милостыню для смертных. Один билет – и твоя жизнь меняется: стипендия, связи, блестящее будущее. Для многих это шанс, который выпадает раз в жизни. И мне он выпал.
Подойдя к комоду я беру сумку, но взгляд цепляется за старый том в кожаном переплете. Это была мамина книга, я знала её наизусть, но сегодня рука сама потянулась к ней. Когда я открыла пожелтевшие страницы, из переплета скользнули две фотографии.
На первой был мой отец. Александр Грейс. Его мягкая улыбка и добрые глаза – всё, что у меня осталось от человека, который когда-то был моим миром. Его не стало слишком рано. Но второе фото… Я никогда не видела его раньше. С него на меня смотрел молодой человек. Красивый, с упрямым профилем и взглядом, в котором читалась абсолютная, пугающая свобода. Это был юноша, чей облик казался слишком правильным, почти нереальным. На обороте чернилами была выведена одна буква: «А»
В ту же секунду по затылку пробежал ледяной сквозняк, хотя окна в комнате были плотно закрыты. В груди что-то болезненно сжалось, сердце сделало тяжелый, рваный толчок – так бывает, когда стоишь на краю обрыва и внезапно теряешь равновесие. Это не был восторг. Это был животный, подсознательный страх.
Кто он? Почему мама хранила его фото рядом с отцовским? Я не помнила этого лица, но пальцы, сжимающие снимок, внезапно онемели, будто я коснулась оголенного провода. Я быстро спрятала обе фотографии в шкатулку под кроватью – туда, где уже лежала зажигалка отца и мамин кулон, точная копия того, что носила тетя.
– Амалия! Пять минут! – крикнула тетя снизу.
Я торопливо натягиваю чёрные джинсы, белую рубашку, затягиваю волосы в высокий хвост. В зеркале ещё раз ловлю свой взгляд – тревожный, но полный решимости. Сегодня начиналась новая жизнь.
Дорога к Академии тянулась сквозь безупречные аллеи. Чем выше становились кованые ворота, тем теснее мне становилось в собственной машине. Школа не была просто зданием. Это был замок. Высокие колонны, увитый плющом камень и холодная роскошь, от которой веяло веками власти. Mazda на парковке среди Bentley и Maserati выглядела как сорняк на королевской клумбе. На ступенях и в холле толпились студенты. Они выглядели так, будто сошли с красной дорожки кинофестиваля: девушки в классических юбках до колен , с идеальными причёсками и макияжем; парни в костюмах, будто прямо из модных журналов. Смех, вспышки телефонов, шелест брендовых пакетов.
– Не пугайся, – шепнула тётя, заметив, как я сжала ремешок сумки. – Они тоже когда-то были новенькими.
Внутри всё дышало богатством: хрусталь люстр, портреты основателей, тихий шелест дорогих тканей. Мы подошли к стойке регистрации. Секретарь проверила документы и проводила нас. Дверь распахнулась, и я увидела мужчину лет пятидесяти, высокий, с идеально зачёсанными назад седыми волосами и внимательным взглядом серых глаз.
– Мисс Амалия Грейс ? – его голос прозвучал мягко, но с ноткой власти. – Добро пожаловать в Blackwood Elite Academy. Я директор – Натан Хейл.
Я неловко кивнула, сердце немного дернуло – не только от волнения, но и от того, что здесь, в этом кабинете с высокими окнами, пахнущими старым деревом и кожей, всё казалось важным, почти священным.
– Спасибо… господин Хейл.
Он жестом пригласил нас присесть. Слегка подрагивая от напряжения, я заметила, как глаза директора внимательно скользят по моей анкете. В его взгляде было что-то острое, как будто он умел видеть не только бумажные отчёты, но и людей насквозь.
– Мисс Грейс, – он изучал мою анкету поверх очков. – Ваши баллы впечатляют. Редко квотники приходят к нам с таким багажом.
– Я постараюсь соответствовать вашим ожиданиям, господин директор, – ответила я, хотя внутри всё протестовало против этого фальшивого тона.
Когда формальности были закончены, мы вышли в главный холл. Шум студентов оглушал. Девушки с идеальными укладками и парни в костюмах, которые стоили дороже моей машины. Я чувствовала себя чужаком, на которого направлены сотни невидимых радаров. Я остановилась на лестнице, чтобы оглядеться, и в этот момент мир вокруг начал терять цвета.
Он стоял у колонны, ведущей во внутренний двор. Высокий, широкоплечий, в черной одежде, которая казалась его второй кожей. Солнечный свет из витража падал на его темные волосы, подчеркивая резкий, аристократичный профиль. Слегка смуглая кожа, тёмные волосы, лёгкая полуулыбка, будто он знает о мире больше, чем остальные. Вокруг него вились девушки, он был черным солнцем, а они – планетами, обреченными сгореть в его гравитации
Но главное – его глаза. Глубокие, изумрудные, с переливами тёмной зелени. В них таилась опасность и притягательная загадка – словно заблудиться в бескрайнем хвойном лесу и потерять путь назад.
Буквально пару мгновений и наши взгляды встретились. Его полуулыбка мгновенно исчезла. Лёгкий прищур, напряжение во взгляде – будто он увидел во мне что-то, что не давало покоя. Лицо застыло, превратившись в ледяную маску.
Он оттолкнулся от колонны и пошел прямо ко мне. Толпа будто расступилась сама собой, давая ему дорогу. Каждый его шаг отдавался звоном в моих ушах. Когда он подошел почти вплотную, я почувствовала запах – терпкий, холодный, напоминающий приближающийся шторм. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на белой пряди у лба, и я увидела, как в глубине его глаз вспыхнула ярость. Такая древняя и личная, будто я только что нанесла ему смертельное оскорбление самим своим существованием. Я застыла, не в силах пошевелиться. В голове вспыхнул обрывок какой-то мелодии, странное чувство дежавю, которое тут же растаяло.
– Амалия? Нам пора, – тетя коснулась моего локтя.
Он просто стоял и смотрел на меня сверху вниз, изучая каждую черту моего лица с ледяным презрением. Его губы едва заметно дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но передумал. Вместо слов он просто окинул меня таким взглядом, каким смотрят на привидение или на оживший кошмар.
Затем он развернулся и ушел, не проронив ни звука. Шум холла вернулся, тетя что-то говорила, а я стояла, чувствуя, как шрамы на моих коленях под джинсами начинают гореть.
Глава 2.
Его шаги были тяжелыми, размеренными, будто он вбивал сваи в пол этого холла. Я всё еще стояла на том же месте, не в силах пошевелиться, чувствуя, как воздух между нами, только что натянутый до звона, начинает рваться.
– Хееей! – голос, полный самодовольного блеска, рассёк тишину. И в тот же миг появилась она – та, о ком обычно предупреждают заранее, потому что слишком уж она любит входить эффектно. Высокая. Слишком высокая, чтобы казаться милой. Гибкая – каждое движение плавное, будто отрепетированное перед зеркалом. Волосы собраны в тугой пшеничный хвост, без единого выбившегося прядка – прямо как в рекламе шампуня. На ней форма чирлидерши, и сидит она так идеально, словно кто-то снимал мерку с её тела заранее, подгоняя каждую линию под нужный изгиб. Она пахнула сладкой жвачкой. Словно знала, что любое пространство принадлежит ей по умолчанию. Она повисла у него на руке без спроса, без стука, как хозяйка, которая вернулась за вещью. Я стояла с раскрытым ртом, как дурочка, с неловким комом в груди.