Изольда Рыбкина – Волны памяти - Изольда Рыбкина (страница 28)
- Дайте нам координаты заявителя, - отчеканивает Игорь, не желая тратить время на споры с полицейским. – Как зовут женщину, которая подала заявление?
- Сейчас, сейчас… Вот: Светлова Анастасия Павловна. А ищет она… Так, так. Ага! Светлову Ольгу Андреевну, тысяча девятьсот девяносто шестого года рождения.
Глава 29.
Мы выходим из участка. У меня в руках бумажка с заветным адресом. Деревня Ивановка находится в двух километрах от Рыбинок. Там мой дом. Я нервничаю и тереблю сложенный вдвое тетрадный листок.
Ладошка вспотела, как в детстве, когда рассказывала стишок Деду Морозу, а в кулачке держала фантик от только что съеденной ириски – моей любимой конфеты. Да, это воспоминание из детства всплыло само собой, и воспринялось так естественно, будто я никогда и не забывала этого. Пытаюсь напрячь память и вспомнить, как выглядит моя мама, но всё безуспешно.
- Светлова Анастасия Павловна… - задумчиво повторяет Игорь, сидя рядом со мной, когда Кирилл везёт нас за город. – А мать Елены – Светлана Васильевна Бережная… Наша бывшая экономка – Татьяна Владимировна Ротмистрова. Что объединяет этих женщин?
- Хотелось бы мне тоже знать ответ на этот вопрос…
Мы въезжаем в село, и моё сердце готово выпрыгнуть из груди.
- Игорь, я всё это помню! Я еду домой, Игорь!
Я невольно плачу от счастья. Наконец-то! Я увижу маму и всё вспомню!
- Церковь! – вскрикиваю я. – Мы должны сюда зайти!
- Любимая, - Игорь пока не называет меня моим именем, - может, потом? Давай сначала познакомимся с твоей семьёй…
- Нет! Это нужно… Это обязательно нужно!
Я не могла объяснить, зачем это нужно, но внутренне чувствовала, что так правильно. Игорь не стал спорить и кивнул Кириллу, чтобы тот припарковался на асфальтированной площадке у небольшого деревянного храма. Моё состояние сейчас трудно было бы описать – это и восторг, и трепет, и какое-то легкое помешательство…
Едва машина остановилась, я тут же выскочила из неё и едва ли не бегом кинулась в церковные ворота.
Служба недавно закончилась, и люди не спеша выходили из храма. Кто-то переговаривался, кто-то уже звонил по телефону, но я поспешила вперёд, ко входу.
Тут почти никого не осталось, одна старушка начинала мыть пол, регент* Екатерина Алексеевна собирала ноты, алтарник Ваня растягивал дорожку на солее…
И только в самом углу храма, перед алтарём, на коленях стояла женщина и тихо плакала, крестятсь и кладя поклоны.
- МАМА! – крикнула я, и пустое помещение наполнилось этим возгласом. Все, находившиеся здесь замерли на секунду, а потом вместе с женщиной, обернулись на меня и раздался другой, не такой пронзительный, а тихий и проникновенный, словно вздох благодарности, отклик: «Оля!»
Через полминуты из алтаря выбежал священник. Он кинулся к нам и, не сдерживая слёз, стал обнимать нас обеих.
- Папочка, - целовала я его руки и гладила морщинистое лицо с длинной густой бородой. – Как я скучала по Вас…
Родители не могли произнести ни слова – на их лицах отражалась вся та скорбь, которую они пережили за время нашей разлуки.
Нас обступили люди и, счастливо улыбаясь, ждали момента, когда можно будет поздравить нашу семью с воссоединением.
- Олечка, как же мы за тебя волновались, - говорит Екатерина Алексеевна, обнимая меня.
- Слава Богу, что ты вернулась к нам, девочка наша любимая, - причитала старушка со шваброй – баба Зоя.
- Сестра, - кинулась ко мне Аринка, моя младшенькая, четырнадцатилетняя чернявая пигалица.
- Козюля моя, - обнимаю я её, а та недовольно фыркает от этого прозвища, но тут же продолжает сжимать мою шею изо всех сил. – Задушишь, - смеюсь и, выпутавшись из объятий, вдруг замечаю вдали Игоря.
Он стоит в дверях, тихо наблюдая за нами. На его лице улыбка, но глаза очень грустные…
- Мама, папа, - обращаюсь я к своим родителям, которых поздравляют прихожане. – Я хочу Вас кое с кем познакомить… - смотрю на Игоря приглашающим взглядом, и он подходит. – Это Игорь, мой… - я осекаюсь, - мой друг. Он помог мне найти вас.
Я понимаю, что сказала не то, что должна была. Лицо Игоря вмиг переменилось, стоило мне произнести слово друг. Чувствуя, что обидела его, я решила, что наедине объясню Игорю, почему не могла представить его иначе.
- Игорь, мы так Вам благодарны, - обнимает его мама.
- Пойдёмте домой дети, там тоже Оленьку заждались все, - говорит отец, и мы собираемся ехать в наш большой дом.
- Мам, я с Игорем в машине поеду, ладно? – говорю, обнимая своего самого родного человека. – Мы всё тебе расскажем… - мама смотрит на меня испуганно, и я спешу её успокоить. – Не думай обо мне плохо, пожалуйста, я всё объясню.
Мама осеняет меня крестным знамением, и садится в машину к отцу. Мы с Игорем едем следом за ними с Кириллом.
- Игорь, я всё вспомнила! – радостно сообщаю ему. – Мы когда в Ивановку въехали, я так заволновалась… Потом стала узнавать людей, а когда увидела маму – моя память полностью вернулась!
- Я очень рад, - говорит мужчина, при этом грустно улыбаясь.
- Ты обиделся, что я представила тебя как друга? – я беру его за руку и пытаюсь поймать его взгляд, который Игорь усиленно прячет от меня. – Пойми, они не знали, где я, что со мной… Ну как я им скажу, что у меня появился муж!?
- Тем более, что я вовсе и не муж, а так… непонятно кто, - всё-таки обиженно высказывает он.
- Ну, Игорь, - я понимаю его чувства, но не знаю, что сказать, чтобы разрешить ситуацию… - Понимаешь, мои родители… Ну ты ведь сам видел, кто они. В общем, они не поймут… Ну, вернее поймут, конечно… Но… у нас не принято так, понимаешь?
- Не понимаю, - отрезает Игорь. – У Вас не принято любить? Не принято говорить правду?
- Зачем ты переворачиваешь?! – теперь уже я обижаюсь на его слова. – Я же не про любовь сейчас говорю…
- Даже так?! – саркастически удивляется. – Действительно, откуда взяться любви!? Это был просто секс. И теперь ты будешь его скрывать от своего папеньки, чтобы он не наложил на тебя эпитафию.
- Епитимью, - машинально поправляю его. – Нет, что ты такое вообще говоришь!? Ты же знаешь о моих чувствах!?
- Нет, не знаю! – зло смотрит на меня Игорь. – Я знаю только то, что ты была со мной, когда тебе это было выгодно, когда тебе нужна была защита и помощь. А как только всё это перестало быть тебе нужным, ты тут же вспомнила, что дочка попа, и раскаялась в прелюбодействии.
- В прелюбодеянии, - снова вырывается у меня.
- Какая разница! – восклицает Игорь. – Вы все лицемеры! Попы говорят о любви, а сами и знать наверняка не знают, что это такое!
- Игорь, прекрати! – кричу на него со злостью и обидой. – Ты ничего не знаешь о моей семье! Да твоя семейка в подмётки не годится моим родным! Я не хочу больше с тобой разговаривать! Кирилл, останови машину!
- Давай, иди к своему святому семейству, - саркастически выплёвывает слова Игорь, когда я выхожу посреди дороги. – Я так и знал, что этим всё и закончится.
- Ах, знал?! – оборачиваюсь на него, и Игорь выходит ко мне на дорожку. – Тогда зачем спал со мной? Обвиняешь меня в лицемерии, а сам-то? Напел песни про любовь ради единственной цели – затащить в постель!
- Ты дура! – выкрикивает Игорь, и пытается схватить меня за руку, чтобы притянуть к себе, но ему преграждают путь.
- Что вам нужно от неё??? – я слышу знакомый голос и понимаю, кто вступился за меня. – Немедленно отстаньте и извинитесь!
- Ты кто еще? – спрашивает Игорь.
- Я Фёдор, жених Оли.
Глава 30.
Я выросла в большой священнической семье. У меня восемь братьев и сестёр, я считалась четвертой, а брат-двойняшка – пятым. В нашей семье никогда не было упоминаний о том, что кто-то из детей может быть неродным. Да, мы с братом совершенно не похожи, копией кого-то из родителей я тоже не была, но ни разу за двадцать восемь лет мне и в голову не пришло подумать, что я могу быть приёмной.
После окончания школы с серебряной медалью я поступила на бюджет в Волгоградский медуниверситет на психотерапевта, окончив его, работала в частной клинике. Приезжая к родителям на выходные, часто бывала в Рыбинках, отсюда и узнавание улиц, домов и людей. В этом городке также жил мой жених – Федя.
- Оленька, почему ты одна? Где Игорь? – нельзя сказать, что с большим сожалением, скорее – с удивлением, спрашивает мама, когда я добираюсь до кухни, расцеловав по пути всю свою большую семью.
- Мам, я всё вам объясню… Это такая долгая история…
Я задумываюсь на секунду и понимаю, что за последний месяц в моей жизни произошло столько событий, сколько не было за все годы от самого рождения.
- Давай, дочка, рассказывай, мы готовы тебя слушать, - говорит отец, который сидит во главе длинного стола.