Изабель Сильвер – Дочь Кощея (страница 8)

Я стояла неподвижно, глядя на него с той спокойной печалью, которую могла унаследовать только от матери.

– Твоя душа погубит себя сама, если ты не перестанешь верить в сказки, – тихо ответила я. – Если бы я хотела твоей смерти, ты бы замерз еще час назад, даже не заметив, как твое сердце превратилось в осколок льда.

Диаваль, сидевший на выступе ворот, громко и издевательски хохотнул:

– Посмотрите на него! Герой в консервной банке! Да Ягиня тебя даже в котел не положит – слишком много возни с чисткой доспехов, зубы обломает!

Юноша яростно взглянул на ворона, но тут земля под его ногами снова ощутимо дрогнула. Глухой, утробный звук – треск Иглы – донесся из-под фундамента замка. Конь рыцаря испуганно заржал и встал на дыбы. В лесу неподалеку взметнулись стаи черных птиц, а небо на мгновение окрасилось в болезненно-зеленоватый цвет. Рыцарь замер, озираясь по сторонам. Он почувствовал это – первобытный, ледяной ужас, который не имел ничего общего с его сказочными «злодеями». Это был холод бездны, которая начала открываться.

– Что… что это было? – его голос дрогнул, гордость начала осыпаться, как сухая штукатурка.

– Это правда стучится в твой мир, – я сделала шаг к нему и на этот раз не стала скрывать магию: мои глаза вспыхнули ледяным светом, а вокруг пальцев заплясали искры Нави. – Если мы не дойдем до Ягини, этот звук станет последним, что ты услышишь в своей жизни. И твой Иван не спасет тебя, потому что он будет первым, кто побежит под защиту своих стен, оставив вас всех на растерзание упырям.

Он посмотрел на свои дрожащие руки, потом на величественный и мрачный замок, и, наконец, снова на меня. В его взгляде гордость сменилась осознанием собственного ничтожества перед лицом истинной угрозы.

– Я.… – он медленно опустил меч и, к моему удивлению, опустился на одно колено, воткнув клинок в снег. – Я клялся защищать людей от тьмы. Если ты говоришь, что тьма идет оттуда… я пойду. Даже к ведьме. Даже с тобой.

– Встань, «герой», – я позволила себе легкую, почти незаметную улыбку. – На болотах коленопреклонение тебе не поможет, там нужно быстро бегать и крепко держать ухо востро. Как твое имя?

Он поднялся, отряхивая снег с плаща, и посмотрел мне прямо в глаза – теперь уже без ненависти, только с тяжелым смирением.

– Адриан, – произнес он, – Адриан, – повторил он, и я увидела, как вздрогнули его плечи под тяжелым плащом. – Младший сын великого князя Ивана.

Я уставилась на этого светловолосого юношу, он был чуть старше меня. Вот значит, как Иван отправил на верную смерть не просто верного вассала, а собственную кровь. Либо он настолько безумен в своей жажде власти, что готов пожертвовать сыном, либо он надеялся, что милосердное сердце Василисы как-то убережет мальчика.

Диаваль на моем плече издал звук, похожий на подавленный смешок.

– Сын? Надо же! Старик Иван отправил своего последыша к «монстру» на съедение? Какое трогательное отцовское милосердие. Карр!

Адриан промолчал, но я увидела, как его челюсти плотно сжались. В его взгляде, брошенном на замок, теперь читалось не только смирение, но и горькое сомнение. Если он сын Ивана, значит, он рос на историях о «похищенной княжне», которую нужно спасти. Он шел спасать женщину, которая на самом деле теперь по всем законом была его мачехой (или той, кем Иван бредил годами).

– Я Рагнеда! – Гордо подняв голову произнесла я, та самая дочь Кощея – бессмертного и Василисы Премудрой.

– Дочь, – парень снова опустил меч и пристально посмотрел на меня, – ты не похожа на чудовище.

Я закатила глаза, а чего я ожидала от отпрыска Ивана? Он такой же надменный, как и его отец, хоть я и никогда его не встречала, но была наслышана о нем.

– А ты чего ожидал олух? – брезгливо проговорил Диаваль, раскрывая свои большие черные крылья. Он явно намеривался напасть на княжича.

– Прекрати Диаваль! – громко произнесла я, – ну думал он что у меня три головы, что с того. Мне от этого не холодно не жарко. У нас нет времени болтать тут попусту. Если батюшка заподозрит что я не просто пошла погулять, нам всем прейдет конец.

Я гордо прошла мимо Адриана, перекинув черную косу на спину. Диаваль приземлился мне на плечо. Не спуская своих маленьких черных глаз с княжича.

– Постой, – послышался голос Адриана за моей спиной, я остановилась, бросив на княжича подозрительный взгляд.

– Я могу задать вопрос, – не смело произнес он.

– Задавай, коль не страшно услышать ответ.

Адриан поравнялся со мной и взглянув в глаза, от чего у меня встал ком в горле.

– Почему мне так знакомы твои глаза? Мы раньше не видели?

– Нет, – глотая ком проговорила я. Резко отвернувшись, надеясь, что полумрак скроет вспыхнувшие щеки. Мои щеки горели огнем, я только что солгала этому юноше. Я узнала его в тот момент, когда он подошел, его запах я б не смогла спутать не с кем. Запах корицы и хвойных шишек. Диаваль слегка клюнул мое ухо, он тоже его узнал. Ворон был со мной в ту ночь два года назад, когда пришла коляда. Мы сбежали под покровом ночи из замка в ближайшую деревню, которая стояла на границы Межево и Ледяного Придела. Деревня Тиховодье. Я помню, как протанцевала с людьми до самого утра. И тот поцелуй с незнакомым парнем в маске медведя.

Он смотрел мне вслед, и я чувствовала этот взгляд кожей. Догадался ли он, что под маской ворона скрывается та самая девчонка, пахнущая снегом и волей? Или для него это был лишь морок Коляды, который он тщетно пытается поймать в моих зрачках?

Эта сцена всплыла в моей памяти, как отражение в треснувшем зеркале, заставляя сердце предательски сжаться. Тот холодный, колючий воздух Коляды, пропитанный дымом костров и хмельным весельем, до сих пор жил в моих легких.

Восьмая глава

Два года назад

Коляда

Воспоминания

Рагнеда

Не помню, как мне пришла тогда эта безумная идея в голову. Ночь Коляды всегда считался у людей великим праздником. И мне было безумно любопытно хоть глазком взглянуть на это. Побыть среди людей хотя бы под маской. Никто все ровно не будет знать кто я такая и как тут очутилась. Я могла легло смешаться с толпой людей и повеселиться. Диаваль, конечно, был против такого, но что он мог поделать. Он был словно моей тенью и всегда следовал за мной даже если ему это не нравится.

– Если твой батюшка нас поймает, – ворчал он, – он мне все перья выщиплет.

– Тиши ты, – я если слышно словно воришка кралась в тишине замка к выходу, – Мы просто посмотрим, чего ты так боишься. Я буду в маске не кто и не прознает что я не местная. Мы вернемся на рассвете отец даже не узнает.

Диаваль недовольно взмахнул крыльями пролетев мимо меня, осматривая дорогу.

Мы быстро покинули замок, и я, предвкушая празднество побежала по тропинке в лес.

Звуки музыки быстро долетели до моих ушей, рассмеявшись и отпустив внутренне напряжение я одела маску что сама сделала, направилась в гущу событий.

Деревня на самой границе Нави и Яви гудела. Маски, шкуры, смех, переходящий в крик – в ту ночь грани стирались, и даже ледяная принцесса могла позволить себе стать просто девчонкой. Диаваль тогда недовольно ворчал, прячась в складках моего тяжелого плаща, но даже он затих, когда музыка дудок и бубнов подхватила нас в общем круге. Молодые девушки звонко смеялись, плетя венки, которые они пустят в реку чтобы их суженный выловил его. От магии этого места, река не когда не замерзала. Старики сидели у костров пели песни. Одни танцевали и прыгали через костер, другие пили и ели радуясь приходу Коляды. Диаваль выбрался из моего плаща и уселся на ветку, не спуская с меня глаз.

Я помню, как столкнулась с ним у большого костра. На нем была тяжелая, пахнущая мехом маска медведя, а на мне – маска ворона с тонким клювом и перьями по краям.

– Потанцуй со мной, лесная гостья, – голос его тогда был звонким, еще не огрубевшим от войн и отцовских приказов.

Мы кружились так долго, что искры костра казались падающими звездами. Его руки в грубых рукавицах уверенно держали мои ладони, и от него пахло так по-особенному – корицей и хвойными шишками. Этот запах был для меня запахом самой жизни, тепла, которого так не хватало в залах Кощея.

Круг танцующих сужался, подгоняемый бешеным ритмом бубнов и треском костров. Я задыхалась – не от бега, а от свободы, которая кружила голову похлеще крепкого сбитня. В какой-то момент чья-то сильная рука перехватила мою талию, выдергивая из толпы в глубокую тень старой ели.

А потом, когда музыка смолкла на миг, мы оказались в тени и никто не мог нас тут разглядеть.

Напротив меня стоял он. Мех медвежьей маски казался серебряным в свете луны, а прорези для глаз скрывали всё, кроме лихорадочного блеска зрачков.

– Кто ты? – прошептал он, приподнимая край моей маски.

– Морок зимней ночи, – ответила я, затаив дыхание.

Он прикоснулся своими губами к моим. Это был не поцелуй принца и ведьмы, это было столкновение двух одиночеств. Короткий, обжигающий момент, после которого я сорвалась с места и исчезла в метели, слыша за спиной лишь хлопанье крыльев Диаваля и его испуганный крик.

Диаваль в ту ночь был не просто свидетелем – он был соучастником вашего преступления против правил замка. Его реакция тогда, два года назад, была смесью птичьей ревности и инстинкта защитника.

Пока мы кружились в толпе, Диаваль не спускал с нас глаз. Для него, существа из костей, перьев и магии, человеческие забавы казались суетливыми и шумными, но он чувствовал мой азарт.