Изабель Сильвер – Дочь Кощея (страница 7)

Библиотека встретила меня запахом озона, сухих трав и вечности. Стеллажи из черного камня уходили высоко вверх, теряясь в тени сводчатого потолка. Здесь хранились знания, которые мир давно предпочел забыть, заменив их удобными небылицами.

Я разложила «Хроники Первого Разлома» на массивном столе из лунного камня. Под светом магических ламп багряные руны запульсировали быстрее, словно приветствуя свою новую хозяйку.

– Смотри сюда, Диаваль, – я указала на зашифрованный фрагмент, который пропустила в тронном зале. – Здесь не просто о крови. Здесь сказано: «Сила Стража зиждется на Игле, но крепость Иглы – в признании живущих».

Я начала водить пальцем по строчкам, и перед моим внутренним взором стали проступать образы. Я видела, как страх людей, подогреваемый ложью Ивана, превращается в черную копоть. Эта копоть оседает на границе миров, разъедая её, как ржавчина – сталь.

– Вот оно! – я почти вскрикнула, найдя скрытый слой текста. – Чтобы укрепить границу, мне нужно провести ритуал «Зеркала Истины». Но для него мне нужен… добровольный свидетель из мира Яви. Человек, который увидит правду и признает её.

– Добровольный? – Диаваль скептически склонил голову. – Тот парень внизу выглядит так, будто он скорее добровольно прыгнет в пасть змею Горынычу, чем признает, что твой батюшка – герой-неудачник, охраняющий мир от нечисти.

Я усмехнулась, чувствуя, как внутри меня пробуждается азарт – смесь премудрости матери и ледяной воли отца.

– Значит, мне нужно сделать так, чтобы он захотел увидеть. Мне нужно выманить его из круга его страха.

Я погрузилась в чтение заклинания призыва Зеркала. Мне нужно было точно знать, какие ингредиенты и слова потребуются. Время поджимало – я чувствовала, как вибрация Иглы, та самая гудящая тревога, становится всё отчетливее. Граница истончалась прямо сейчас.

Я резко захлопнула свиток. Гул в ушах от вибрации Иглы стал почти невыносимым, словно где-то глубоко под замком начали трескаться кости земли.

– Нам нужны ингредиенты, которые есть только у неё, – глухо произнесла я, глядя в пустоту книжных полок. – У Ягини. На Гиблых Болотах.

Диаваль, до этого чистивший перья, замер и едва не свалился со стола.

– К Старой? Рагнеда, ты в своем уме? Она даже твоего батюшку не всегда чаем угощает, а уж нас с тобой может и вовсе в лягушек превратить для украшения своего пруда! Твой отец не за что тебя к ней не пустит.

– А мы ему не скажем.

– Что? – возмутился Диаваль, – Ты явно сходишь с ума.

– Мы скажем что идем гулять, ведь мы с тобой частенько выбираемся из замка в лес. Да выбора у нас нет, – я начала быстро сворачивать свиток. – И это еще не всё. Согласно «Хроникам», свидетель должен пройти путь вместе со мной. Тот мальчишка у ворот… он пойдет с нами на болота.

– Карр! Это не поход, это смертный приговор для парня! – ворон возбужденно захлопал крыльями. – Он же умрет от страха еще до того, как мы пересечем Кромку, или утонет в первой же гати, пытаясь «спасти» тебя от кочки!

– Значит, я прослежу, чтобы он не утонул. Мне нужна его воля, его глаза и его признание истины в конце пути.

Я вышла из библиотеки и направилась прямиком к выходу из замка, не заходя к родителям – я знала, что мама сразу заподозрит не ладное, а отцу я оставила записку.

Седьмая глава

Адриан

Снег здесь не падал – он застывал в воздухе острыми иглами, вонзаясь в кожу. Замок Кощея высился над ледяной пустошью, как обломок черной кости, вонзенный в самое небо. Адриан натянул поводья, заставляя коня остановиться у подножия циклопических ворот.

Конь прядал ушами и шумно выдыхал пар, испуганно косясь на безмолвные башни.

– Тише, Буран, – негромко произнес Адриан, погладив жеребца по взмокшей шее. – Ты не единственный здесь, кто хочет развернуться и скакать до самой границы, не оглядываясь.

Он посмотрел на свои руки в тяжелых рукавицах. Они не дрожали, но внутри всё заледенело задолго до того, как он добрался до этих гор. В голове, как навязчивый звон, бились последние слова отца. Князь Иван даже не смотрел ему в глаза, когда вручал этот позолоченный, бесполезный свиток с объявлением войны.

– «Иди и докажи, что в твоих жилах течет кровь героев, а не предателей».

– Кровь героев… – Адриан горько усмехнулся. – Скорее уж, кровь тех, от кого хотят избавиться поскорее.

Он понимал это отчетливо, с пугающей ясностью. Отец отправил его сюда не за победой. Он отправил его на заклание, чтобы очистить путь к трону для тех, кто был более послушен, более «правилен». Один княжич против бессмертного колдуна. Это было не просто глупо – это было самоубийство, обернутое в красивую обертку рыцарского долга.

– Ну что, дружище, – Адриан снова обратился к коню, единственному живому существу, которое не предало его в этом походе. – Давай закончим этот фарс. По крайней мере, они не смогут сказать, что я струсил.

Он выхватил меч. Сталь жалобно звякнула на морозе. Адриан погнал коня кругом перед запертыми воротами, чувствуя себя актером в плохой пьесе.

– Я словно шут гороховый, – тихо выдохнул княжич.

– Выходи, Бессмертный! – крикнул он, и его голос, сорванный на ледяном ветру, показался ему самому жалким писком на фоне этого безмолвия. – Я верный подданный Ивана, пришел призвать тебя к ответу! Выходи на честный бой!

Он нарочно не стал говорить кто он такой, да и кому говорит. Бесконечному снегу, Адриан закатил глаза.

Он проехал один круг, другой. Копыта коня выбивали искры из промерзшего камня. Адриан кричал снова и снова, бросая вызовы в пустые глазницы окон. Ему казалось, что замок смеется над ним. Что сам Кощей сидит где-то там, наверху, попивая вино из кубка, выточенного из черепа такого же глупца, и наблюдает за этим крошечным человеком, который бессмысленно топчет снег у его порога.

– Глупо, – прошептал Адриан, опуская меч. – Как же это бесконечно глупо.

Он остановился прямо напротив ворот. В этот момент он не чувствовал ни страха, ни доблести. Только огромную, опустошающую усталость и обиду на отца, который даже смерть для своего сына выбрал такую – бессмысленную и холодную.

– Если ты слышишь меня, хозяин этих камней, – уже тише, без пафоса произнес он, глядя в щель между створками ворот. – Знай, что я здесь не ради славы. Я здесь, потому что назад дороги мне нет.

Адриан поднял голову и едва смог различить девушку. Она стояла на балконе самой высокой башни. Лицо трудно было разглядеть, но вот черный цвет волос хорошо контрастировал с белым снегом. Княжич спрыгнул с коня и погладил его по шеи.

– Да уж вот мы с тобой влипли по самые уши, – конь словно понял, что сказал ему хозяин тряхнул головой.

Адриан устал потер лицо, он уже давно не спал. Последний его отдых был в трактире Полуночник что граничит с Ледяным Приделом. А двигаясь по тракту смерти он и вовсе не сомкнул глаз.

Адриан от усталости уселся в снег, он больше не мог бороться с усталостью и холодом.

И в этот миг, словно замок наконец соизволил его заметить, тяжелый засов внутри лязгнул, и мертвенная тишина взорвалась стоном открывающегося металла. Адриан вскочил и крепче сжал рукоять меча, чувствуя, как Буран рядом с ним присел от ужаса.

Двери медленно поползли в стороны, открывая путь в темноту, из которой пахнуло древностью и чем-то таким, что заставило сердце Адриана пропустить удар. Он еще не знал, что за этими воротами его ждет не смерть от руки Кощея, а встреча, которая перевернет саму суть его души.

– Ну, пошли, – сказал он коню, трогая его за поводья. – Посмотрим, какая она – верная смерть.

Он вскинул меч и прикрылся щитом, хотя прекрасно знал, что ему не то не другое не поможет.

Лютый страх пополз по позвоночнику, когда он увидел, что к нему навстречу приближается фигура в черном.

Адриан

Младший сын князя Ивана

Рагнеда

Я вышла на мороз. Ветер стих, словно затаив дыхание. Юноша-рыцарь всё еще стоял там, прислонившись плечом к верному коню. Заметив меня, он вскинул щит и схватился за меч, но в его движениях уже не было прежней уверенности – только холод и усталость.

– Ты… – выдохнул он, глядя на меня. – Где Кощей? Выходи на честный бой, чудовище!

Я подошла почти вплотную, остановившись в трех шагах. Мой взгляд, холодный и прямой, заставил его осечься.

– Посмотри на меня, «герой». Я похожа на чудовище? Или на ту, кого нужно спасать силой?

Он замешкался, опуская кончик меча.

– Иван сказал… он сказал, что вы в цепях.

– Иван солгал тебе. Мир на грани катастрофы, и, если ты действительно хочешь совершить подвиг, а не просто помахать железкой, тебе придется пойти со мной. К Ягине. На болота.

Юноша побледнел. Имя лесной ведьмы знали даже в самых дальних деревнях Яви.

– К ведьме-людоедке? Зачем? – юноша опустил меч.

– Чтобы спасти твой мир от того, что ты сам чуть не выпустил, – я протянула ему руку, и на моих пальцах на мгновение вспыхнули руны из свитка. – Решай сейчас, рыцарь. Либо ты идешь со мной и видишь правду, либо возвращайся к своему королю и продолжай жить во лжи, пока она не сожрет тебя вместе с твоим домом.

Юноша выпрямился, и в его глазах вспыхнул тот самый фанатичный огонь, который так любит раздувать Иван в своих подданных. Он сжал рукоять меча так сильно, что костяшки пальцев побелели.

– Искушение! – выкрикнул он, отступая на шаг и прикрываясь щитом с золотым грифоном. – Ты – плоть от плоти своего отца, Кощеево отродье! Ты плетешь слова, как паутину, чтобы заманить меня в трясину и погубить мою душу! Иван предупреждал, что у зла прекрасное лицо, но внутри лишь холод и тлен!