Изабель Сильвер – Дочь Кощея (страница 6)

Диаваль

Пятая глава

Восемь лет назад

Воспоминания

Рагнеда

Это был день, когда сказки для Рагнеды окончательно перестали быть просто словами из книг. В десять лет её больше не укладывали спать под истории о рыцарях – пришло время показать ей истинные границы её владений.

День выдался серым, пропитанным колючим туманом, который не таял даже к полудню. Кощей, облаченный в тяжелый дорожный плащ, молча кивнул Василисе, и они вывели дочь за пределы замковых стен, туда, где начиналась тропа к Холодному болоту.

– Помни, Рагнеда, – тихо сказала Василиса, поправляя на плечах дочери меховую накидку. – Страх – это всего лишь незнание. Те, кого называют монстрами, просто живут по другим законам. Не пытайся подчинить их силой, попытайся почувствовать их суть.

Холодное болото встретило их тишиной, от которой закладывало уши. Под ногами хлюпала черная вода, прикрытая ковром из седого мха. Диаваль кружил над ними, тревожно похлопывая крыльями.

Кощей остановился у края огромной полыньи, от которой исходил пар, пахнущий прелыми листьями и старым льдом. Он ударил своим посохом о мерзлую кочку, и по воде побежали изумрудные круги.

– Выходи, Старый, – негромко произнес Кощей. – Я привел ту, чье имя тебе придется запомнить.

Вода забурлила. Сначала из глубины показались два огромных глаза, похожих на тусклые фонари под слоем тины, а затем на поверхность медленно поднялся Болотник. Он был огромен, покрыт чешуей и корягами, а с его длинных рук свисали бороды водорослей. Маленькая Рагнеда не отшатнулась. Напротив, она сделала шаг вперед, вглядываясь в это древнее существо.

– Это она? – голос Болотника походил на хруст ломающихся веток в морозном лесу. – Слишком крошечная. В ней больше человеческого тепла, чем холода Нави.

– Это пока, – отрезал Кощей. – Рагнеда, дай ему руку.

Василиса мягко подтолкнула её. Рагнеда протянула ладонь. Болотник медленно поднял свою конечность – огромную, склизкую и ледяную. Когда их кожа соприкоснулась, девочка почувствовала не ужас, а странный толчок: она увидела всё болото разом, каждую лягушку под корягой, каждую мавку, затаившуюся в камышах. Она почувствовала их голод, их одиночество и их вековую тишину.

В этот момент из тумана начали показываться другие: бледные лица мавок с пустыми глазами, берегини, чьи волосы напоминали речную пену. Они не нападали. Они кружили вокруг семьи, как тени, привлеченные светом, который исходил от Василисы, и холодом, который источал Кощей.

– Они не злые, папа? – прошептала десятилетняя Рагнеда, глядя, как одна из мавок робко коснулась края её плаща.

– Они – отражение этого мира, – ответил Кощей, глядя на свое призрачное воинство. – Если ты будешь слабой, они тебя поглотят. Если будешь мудрой – они станут твоим щитом. Сегодня они признали в тебе свою. Запомни это чувство, Рагнеда. С этого дня болото – твой дом так же, как и замок.

Василиса подошла к мавке и протянула ей гребень из кости, и та с тихим всхлипом исчезла в тумане, оставив после себя лишь легкий запах озерной воды.

Домой Рагнеда возвращалась другой. Она больше не боялась темноты под кроватью – она знала, что в этой темноте теперь живут её подданные.

Когда туман Холодного болота остался за стенами замка, а Рагнеда, умытая и переодетая в сухую сорочку, забралась под одеяло, сон не шёл. В её мыслях всё ещё светились те огромные фонари-глаза и хлюпала чёрная вода.

Диаваль сидел на спинке кровати, чистя перья от болотной тины. Он выглядел уставшим, но в его глазах поблёскивало нечто большее, чем просто усталость.

– Он такой старый, Диаваль… – прошептала десятилетняя Рагнеда, глядя в потолок, где плясали тени от камина. – Старее, чем папа?

– Стар-р-рше камней, – прокаркал ворон, перепрыгивая на подушку. – Он помнит время, когда здесь не было замков. Только тишина и мох. Ему понравилось, что ты не закричала. Редко кто смотрит Болотнику в глаза и не пытается убежать.

– У него холодные руки, – Рагнеда вытянула ладонь и посмотрела на неё, словно на ней всё ещё остался след от прикосновения нежити. – Но мне не было страшно. Мне показалось, что он… грустный. Как будто он что-то потерял.

Диаваль замолчал, внимательно глядя на девочку. Затем он медленно разжал когти, которые всё это время держал плотно сжатыми, и на одеяло с тихим стуком выпал предмет.

Это было кольцо. Но не золотое и не изящное, как у мамы. Оно было вырезано из странного материала, похожего на окаменевшее дерево или кость доисторического ящера. Тёмное, почти чёрное, с едва заметными изумрудными прожилками, которые, казалось, пульсировали в такт биению сердца.

– Он просил передать, – шепнул Диаваль, подталкивая кольцо клювом к руке Рагнеды. – Сказал, что это залог. Болото не забывает тех, кто коснулся его дна и не захлебнулся. Надень его, маленькая княжна.

Рагнеда осторожно взяла кольцо. Оно было ледяным, но стоило ей надеть его на палец, как по руке разлилось странное, успокаивающее тепло. Кольцо идеально подошло, словно росло вместе с ней все эти десять лет.

– Что оно делает? – спросила она, засыпая.

– Оно делает тебя своей, – ответил Диаваль, укладываясь на краю кровати. – Где бы ты ни была, какая бы гниль ни пыталась тебя достать, Холодное болото всегда узнает свою дочь.

В ту ночь Рагнеде снилось, что она идёт по воде, и та не расступается, а держит её, словно родную.

Шестая глава

Настоящие

Рагнеда

Я медленно подошла к отцу и положила руку на его холодное плечо. Кольцо, подаренное Болотником восемь лет назад, странно блеснуло от света множества свечей.

Кощей не вздрогнул, но я почувствовала, как напряжение в его теле на мгновение ослабло.

– Тот свиток, – тихо произнесла я. – Ты изучал его всё утро. Это ведь не просто старые летописи, верно? Если граница истончается, там должно быть сказано, как её укрепить.

Отец медленно развернул пергамент. Кожа свитка была темной, почти черной, а буквы светились слабым, пульсирующим багрянцем, словно были написаны запекшейся кровью самой земли.

– Это «Хроники Первого Разлома», – голос отца прозвучал как шорох осыпающихся камней. – Здесь сказано, что игла – лишь фокус. Она удерживает засов, но сами петли на дверях Нави крепятся на силе крови. Моей крови было достаточно тысячи лет. Но теперь…

Он замолчал, и я увидела, как его тонкие пальцы сильнее сжали края пергамента.

– Теперь мир людей изменился, – подхватил Диаваль, перелетая поближе к свитку. – Их неверие, их жадность и сказки этого напыщенного Ивана действуют как кислота. Они разъедают веру в Стража, а значит, ослабляют петли. И все больше нечисти плодиться в лесах и озерах. Мертвецы, они встают и ходят по земле, убивая все живое на своем пути.

Я всмотрелась в мерцающие руны. Они плыли перед глазами, складываясь в узоры, которые я видела в своих снах. Одна из строк вспыхнула ярче остальных.

– «Там, где застывшее встречается с текучим, родится новая опора», – прочитала я вслух. – Отец, это ведь обо мне? Я – союз твоего льда и маминого тепла. Может быть, моя кровь способна залатать те дыры, через которые просачивается нечисть?

Василиса резко подошла к дочери, её лицо побледнело.

– Кощей, ты не можешь… Она еще слишком молода для такого бремени.

Отец поднял на меня взгляд. В нем была не только любовь, но и признание. Он видел во мне не просто ребенка, а равную силу.

– В свитке сказано, что укрепление требует не только крови, но и жертвоприношения правдой, – произнес он. – Рагнеда, чтобы восстановить границу, тебе придется заставить тех, кто снаружи, поверить не в сказку о злодее, а в истину о Страже. Пока они верят, что я – зло, их ненависть подпитывает Хаос.

Я поняла. Моя задача была куда сложнее, чем просто магический ритуал. Мне нужно было победить Ивана на его поле – в поле легенд и веры.

– Значит, я должна забрать у него его главное оружие – его «правду», – я решительно свернула свиток, и магия рун обожгла мои пальцы приятным холодком. – Я изучу это, отец. Каждую строчку. А потом я выйду к тому мальчишке. Но не для того, чтобы убить его, а для того, чтобы он стал моим первым свидетелем.

– Рагнеда, ты слишком юна и наивна, – начала мама, – мир людей это жестокое место. И я не могу тебя отпустить туда. К тому же Иван жаждет твоей смерти, больше, чем может показаться. Ты наследница, и прознай об этом боярская дума слова, которой имеет вес, власть Ивана пошатнется. Ты единственная внучка князя Святогора.

– Я буду осторожна, обещаю, к тому же я не одна, Диаваль со мной. Дайте мне шанс проявить себя и помочь. Ведь на кону не только моя жизнь, но и жизнь целого континента.

Родители переглянулись. Я понимала, что мама боится за меня, да и отец это не скрывал несмотря на то, что его лицо, как всегда, невырожало не каких эмоций. Отец подошел ко мне и хотел было забрать свиток, но я одернула руку.

– Рагнеда, – почти ласкова позвал он, – Мама права, мы найдет другой выход. Это не твое бремя.

– Но я хочу помочь, – упрямо произнесла я, – помочь всем чем смогу. Поверь в меня пап.

Кощей посмотрел на Василису, и та одобрительно кивнула.

– Диаваль, за мной, – бросила я через плечо, направляясь к тяжелым дверям, ведущим в северное крыло замка.

– Ох, опять пыль, старые полки и буквы, от которых глаза слезятся, – проворчал ворон, но послушно взмахнул крыльями, устраиваясь на моем плече. – Нет бы пойти и просто превратить того рыцаря в ледяную глыбу… Но нет, мы выбираем путь просвещения!