Изабель Сильвер – Дочь Кощея (страница 5)

Отец сидел во главе длинного стола, вырезанного из цельного куска дымчатого кварца. Перед ним лежал древний свиток, но взгляд ледяных глаз был устремлен куда-то сквозь стену. Мама, как раз расставляла тарелки, и её золотистая коса мягко светилась в полумраке залы.

– Доброе утро, – громко произнесла я, занимая своё место и бросая лукавый взгляд на отца. – Пап, ты не поверишь, но у нас под окнами снова «акция спасения». Там внизу какой-то юноша так усердно размахивает железкой, что я всерьез опасаюсь за целостность нашего сугроба.

Диаваль, спикировав на спинку моего стула, не удержался от комментария:

– Карр! Акция «Спаси принцессу – получи обморожение в подарок». Мальчишка совсем зеленый, а гонору – на целое войско.

Мама тихо вздохнула, поправляя вышитую скатерть, видимо моя шутка была не уместна, отец медленно перевел взгляд на меня. На его безупречном лице не дрогнул ни один мускул, но я заметила, как иней на кубке в его руке чуть подтаял – верный знак того, что моя шутка достигла цели.

– Твой дед присмерти, а Иван, исполняющий роль регента государства, не может занять трон без твоей матери полноправно, поэтому в свою очередь становится слишком предсказуемым, Рагнеда, – ровным, как звон стали, голосом ответил отец.

– И что это значит? – невозмутимо спросила я, – Уже все княжество позабыло как мама выглядит. И даже если дедушка умрет, Иван все ровно что князь Астрогский.

Родители как-то странно переглянулись.

– И почему вы так смотрите друг на друга? Вы что скрываете, – я прищурила глаза и пристально глядела на них.

Мама тяжело вздохнула.

– Скажи ей, она все ровно узнает, или наш добросердечный Диаваль все разболтает.

– Такого не когда не было, – возмутился ворон, но после взгляда отца замолчал. Мама была права, Диаваль всегда мне все рассказывал, даже если ему это запрещали.

– Иван как-то прознал о твоем существование Рагнеда, – громко, но не строго сказал Кощей.

– И что с того? На кой ему такие сведения, – я зачерпнула ложкой кашу и просто простонала от нее божественного вкуса.

– Ты угроза дочка, – строго сказала мама, внимательно наблюдая как я с аппетитом поглощаю кашу.

– Угроза, – проговорила я с набитым ртом, Диаваль издал какой-то звук похожий на смешок и стянул со стола салфетку протягивая мне.

– Да, Рагнеда. После меня ты являешься кровной наследницей князя Святогора.

– На кой черт мне их треклятое княжество, мне и тут хорошо.

Диаваль стукнул клювом мне по голове.

–Не выражайся, невоспитанная дикарка, – я хохотнула и спихнула его со спинки моего высокого стула.

– Он присылает тех, кого ему не жалко потерять, – вмешался отец проигнорировав нашу перепалку с вороном, – Этот мальчик верит, что совершает подвиг, не зная, что он лишь расходный материал в чужой игре. Он пришел не просто так, ему нужны сведенья о тебе.

– Может, пригласим его на блины? – я подмигнула матери. – Представь его лицо, когда он увидит «плененную Премудрую», которая сама печет оладьи своему «мучителю». Бедный парень либо сойдет с ума, либо решит, что мы его заколдовали.

Мама грустно улыбнулась, присаживаясь рядом:

– Смех – это хорошо, доченька. Но боюсь, Иван не остановится на одном мальчишке. Он ищет повод, и этот юноша может им стать, если с его головы упадет хоть один волос на нашей земле.

– Что в нем особенного?

– Он…– мама хотела сказать, но отец не дал ей договорить.

– Это не важно. Он все ровно не пройдет даже на территорию нашего замка, – теперь уже строго проговорил он, дав понять, что разговор окончен.

Я потупила взгляд и опустила голову. Хорошие настроение сняло как рукой. Дальше мы завтракали в тишине.

После завтрака отец позвал меня в тронный зал, и я уже чувствовала, что это разговор мне не понравиться.

Тронный зал был наверно самым светлым помещение в огромном замке. Я еще ребенком вместе с Диавалем облазила его вдоль и поперёк. Но этот зал любила больше всего. Большие окна от потолка до пола пропускали очень много света, морозные узоры на стеклах складывались в причудливые картинки. Почти в центре стоял трон. Вырезанный из темной, холодной кости.

Отец медленно подошел ко мне. Его шаги не издавали звука на зеркальном полу. Он остановился у высокого окна, за которым бушевала метель, скрывая подступы к замку.

– Мне нужно серьёзно поговорить с тобой Рагнеда! – от его голоса я слегка съёжилась, – пора мне поведать тебе правду о моей единственной слабости, о которой говорят веками.

– О чем ты пап? – я подошла к нему ближе, сердце предательски сжалось внутри, а к горлу подступила тошнота.

– Смерть в игле, игла в яйце, яйцо в утке… – тихим, ровным голосом произнес он, и в этом голосе послышалась вековая усталость. – Красивая метафора для тех, кто не способен понять истинную природу власти.

Он повернулся ко мне. Его ледяные глаза встретились с моим взглядом, в котором живое тепло матери боролось с его холодным рассудком.

– Рагнеда, люди думают, что я спрятал свою жизнь, потому что боюсь её потерять. Но правда в том, что игла – это не моя погибель. Это ключ, от темницы.

Он протянул руку, и в воздухе над его ладонью материализовался призрачный образ: тонкий, мерцающий стержень из чистейшего света, скованный черным металлом.

– Эта игла – ось равновесия. Пока она цела, мир Нави не врывается в мир Яви. Пока она в моих руках, мертвые остаются мертвыми, а живые – живыми. Если её сломать, как того жаждет Иван, граница рухнет. Хаос поглотит всё: и его трон, и наши леса, и твою мать. В темницы Нави сокрыто древние могущественное зло, и если его выпустить миру прейдет конец.

Отец замолчал, вглядываясь в мое лицо, стараясь увидеть, готова ли я к такой ноше. Внутри меня все похолодело. Люди не понимают, что может произойти если сломать эту ось.

– Зачем ты мне это рассказываешь? Ты плохо себя чувствуешь или…, – я запнулась, боясь думать дальше. Одна мысль была страшнее другой. Я закусила губу, я всегда так делала, когда начинала нервничать.

– Иван идет сюда не за «спасением» Василисы. Он идет сломать замок, который мешает ему стать богом над обоими мирами. Он хочет выпустить то, что я заточил много веков назад, наивно полагая, что сможет им управлять, – отец покачал головой, – Я не знаю от куда ему стало об это известно. Но, Рагнеда ты прекрасно знаешь, что мёртвыми управлять невозможно. А тем, что спит в Нави и подавно.

Я коснулась пальцами холодного воздуха рядом с призрачной иглой. Я почувствовала вибрацию – низкую, гудящую, как звук колокола, бьющего где-то под землей.

– Значит, – прошептала она, – когда «герой» ломает иглу в сказке… он не побеждает зло. Он уничтожает границу между живыми и мертвыми?

– Именно, представь, что будет если вся нечисть потустороннего мира вырвется на свободу. Эти твари сметут все на своем пути. Мои силы небезграничные дочка, и иногда граница истончается на столько что в мире людей начинают появляться русалки, упыри, бесы, водяные и прочие существа.

– А какого именно ты заточил в Нави отец?

Кощей отвернулся от меня явно не жилая отвечать на вопрос.

– Я расскажу тебе, но не сейчас.

Отец замолчал, и в тронном зале повисла такая тишина, что было слышно, как кристаллизуется иней на оконных рамах. Его слова подтверждали то, что я чувствовала всегда: наш дом – это не тюрьма, а дамба, удерживающая океан тьмы. И мой отец – единственный, кто держит руку на рычаге, не давая этому океану затопить мир.

– Упыри и водяные – это лишь мелкая сошка, – проскрипел Диаваль который все это время сидел на спинке трона, он, нахохлившись продолжил. – Настоящие кошмары спят глубоко, там, куда даже свет твоего батюшки не доходит. Иван – глупец. Он думает, что если он «светлый князь», то чудовища склонят перед ним головы.

Я посмотрела на свои ладони, в которых смешались кровь живой матери и магия бессмертного отца.

– Значит, тот мальчик у ворот… он не просто глупец. Он – таран, которым Иван пытается пробить брешь в плотине. Если он сломает иглу, он не станет богом. Он станет первым, кого сожрут те, кого он «освободит».

Я взглянула на отца. Его лицо оставалось мраморно-спокойным, но в глубине ледяных глаз я увидела тень беспокойства – не за себя, а за нас. За маму. За меня. В зал тихо вошла мама, и встала рядом с отцом крепко обнимая его за плечи.

– Мам, —тихо начала я, – Ты знала об этом с самого начала? Когда уходила от него сюда?

Мама подняла на меня глаза, полные печали и премудрости: – Я видела, как в его сердце растет не любовь, а жажда обладания всем миром. Он хотел использовать мой дар, чтобы найти путь к игле. Уйти к твоему отцу было единственным способом спрятать ключ от вора.

– Но ты говорила, что Иван хотел, – мать подняла руку, чтобы я замолчала.

– Это была вторая причина! Мне было все ровно на свою судьбу и участь Рагнеда, но мне было не все ровно на людей, которые не в чем не виноваты. Иван хотел залить землю кровью и править на костях. Но я разрушила его планы сбежав к твоему отцу. И я не капли не жалею о том, что сделала.

Я задумчива опустила голову. Люди совсем не понимаю, что творят и не понимаю того, от чего отец защищает их всех. И это еще его считают злодеям.

– Если граница истончается, значит, одних стен замка уже мало, – твердо сказала я. – Отец, ты хранишь мир Нави, но кто-то должен вразумить мир людей, пока они не натворили бед.