Изабель Сильвер – Дочь Кощея (страница 4)

– Диаваль, если ты снова решишь украсть мои ключи, я превращу тебя в подставку для сапог, – ровным голосом произнес Бессмертный, не отрываясь от свитка.

Этого момента Рагнеде хватило. Она молнией метнулась к столу, схватила чернильницу и, вместо того чтобы убежать, быстро вылила её содержимое в миску с овсянкой, которую слуги только что поставили для отца. Но чернила были не простыми – Рагнеда заранее добавила в них пыльцу синих берегинь.

Через секунду овсянка начала светиться ядовито-синим светом и тихонько… заквакала.

Диаваль в восторге взмыл к потолку, а Рагнеда, не сдержавшись, залилась звонким смехом, выкатываясь из-под стола.

Кощей медленно опустил свиток. Он посмотрел на квакающую кашу, затем на дочь, чьи щеки горели румянцем, а в глазах плясали искры того самого изумрудного пламени, которое позже станет её силой.

– Рагнеда, – строго начал он, но уголок его губ предательски дрогнул. – Это была моя любимая чернильница.

– Пап, зато каша теперь веселая! – Рагнеда подбежала к нему и запрыгнула на колени, пачкая его безупречные черные одежды своими ладошками.

Василиса отложила вышивку и мягко улыбнулась, глядя на них. В тот момент в замке не было ни Нави, ни Яви, ни смерти – была только маленькая девочка, её ворон и родители, которые казались вечными.

– Рагнеда, ты сейчас же пойдешь в свои покои, – строго сказала Василиса.

Девочка запищала, спрыгивая с колен отца и бросилась в сторону двери. Рагнеда и Диаваль ускользнули из зала, задыхаясь от смеха. Они спрятались в самой высокой башне, где пыль танцевала в лунном свете, а из окон открывался вид на бесконечные черные леса.

Рагнеда уселась на подоконник, болтая ногами. Диаваль опустился рядом, старательно чистя перья от синей пыльцы. Он выглядел необычайно серьезным для птицы, которая только что устроила переполох на завтраке.

– Знаешь, – прошептал он, и его голос больше не был скрипучим. Он звучал низко, почти как человеческий шепот. – Тебе не стоит так часто будить в нем.… чувства.

Рагнеда замерла, глядя на ворона своими огромными глазами.

– Почему? Папа ведь улыбался. Я видела!

Диаваль склонил голову набок, и в его черном глазу-бусине отразилась луна.

– Улыбка Бессмертного – это всего лишь маска на ледяной глыбе, маленькая княжна. Подойди ближе, я открою тебе секрет. Один из тех, что не пишут в книжках, которые читает твоя мать.

Рагнеда придвинулась, обхватив колени руками. Диаваль коснулся её лба своим клювом, и в голове девочки вдруг вспыхнул образ: не её отец, а огромная пустая тень, внутри которой вместо сердца – кусок вечного льда.

– Секрет в том, – прокаркал он прямо в её мысли, – что этот замок стоит не на камнях, а на забытых именах. И твое имя когда-нибудь станет его главной опорой. Ты не просто дочь своего отца, Рагнеда. Ты – его единственная связь с миром, где еще что-то болит. Но когда-нибудь тебе придется выбирать: стать такой же ледяной тенью или сжечь этот замок дотла, чтобы согреться.

Маленькая Рагнеда нахмурилась. Она ничего не поняла из этих слов – тогда они казались ей просто странной игрой.

– Глупый ворон, – фыркнула она, погладив его по жестким перьям. – Папа никогда не станет тенью. Он же самый сильный.

– Все сказки лгут, Рагн-н-неда… – Диаваль хлопнул крыльями и вылетел в окно, растворяясь в сумерках. – Даже те, которые ты проживаешь прямо сейчас.

Она долго смотрела ему вслед, чувствуя, как на ладонях, которыми она касалась Кощея, остается странный холод, который не проходил, даже когда она пряталась под пуховым одеялом.

Вечер в замке Кощея всегда наступал внезапно, словно кто-то накрывал башни тяжелым бархатным пологом. В детской Рагнеды камин трещал синим пламенем – папа заколдовал дрова, чтобы они не дымили, а давали ровное, магическое тепло.

Кощей сидел в кресле у её кровати. Его черные одежды поглощали свет, а на коленях лежал массивный том в золотом окладе – «Сказания о Светлых Землях».

– «…и тогда Иван-Царевич взмахнул мечом, и тьма отступила перед его чистым сердцем», – монотонно читал Кощей, и в его голосе слышалась едва уловимая ирония. – «Королевство было спасено, а принцесса…»

– Опять принцесса? – Рагнеда, высунувшись из-под одеяла, недовольно сморщила носик. – Папа, это скучно. Принцессы только и делают, что плачут и ждут. Расскажи лучше про Болотника!

Кощей вздохнул, закрывая книгу. Золотое тиснение на обложке тускло блеснуло.

– Рагнеда, Болотник – это не сказка. Это существо, которое затягивает неосторожных путников в трясину. В приличных сказках о таком не пишут на ночь.

– Но Болотник настоящий! – упрямо воскликнула девочка, прижав к себе тряпичную куклу, которую Диаваль когда-то стащил для неё в деревне. – У него правда глаза как два гнилых огонька? А зубы у него зеленые?

Кощей посмотрел на дочь. В её глазах не было страха – только жадное, почти хищное любопытство. Он медленно отложил «Светлые Сказания» на тумбочку и подался вперед. Тени в углах комнаты послушно удлинились, повинуясь его движению.

– Хорошо, – тихо произнес он, и в комнате сразу стало холоднее. – Забудь про рыцарей. Хочешь знать правду о тех, кто живет под корнями старых ив?

Рагнеда затаила дыхание и кивнула.

– У Болотника нет зубов, маленькая принцесса. У него есть только голод, который старше этого замка. Он не злой, он просто часть Нави. Он берет то, что Явь не смогла удержать. А мавки… – он сделал паузу, – они не просто красивые девушки, которые поют песни. Это те, кто не нашел покоя. Их смех – это звон разбитого льда.

– А они придут ко мне, если я их позову? – прошептала Рагнеда.

Кощей коснулся её щеки своими длинными, ледяными пальцами. На мгновение его взгляд стал бесконечно печальным, словно он видел её будущее.

– Тебе не придется их звать, Рагнеда. Настанет день, когда они сами придут и склонят головы перед тобой. Потому что ты – моя кровь. Ты – их голос.

Он поднялся, окутывая её одеялом, как коконом.

– Спи. И не ищи героев в книжках с золотыми картинками. Истинная сила всегда прячется там, где сказки обрываются на полуслове.

Рагнеда закрыла глаза, и ей приснились не балы и принцы, а туман над тихой водой и изумрудные огни, зовущие её в самую чащу.

Четвертая глава

Настоящие

Рагнеда

Я подошла к массивным дверям, ведущим на балкон, и коснулась холодного металла ручки. Диаваль с готовностью перелетел с моего плеча на каменное перило, едва я распахнула створки.

Ледяной ветер Нави тут же бросился мне в лицо, пытаясь растрепать идеально уложенные волосы, но магия замка мягко оттолкнула основной порыв, оставляя лишь приятную свежесть. С моего балкона открывался вид, который мог бы лишить рассудка любого сказителя из «светлого мира». Замковые стены были выложены из иссиня-черного камня, который практически всегда был покрыт вечным инеем, он уходил круто вниз, в густой туман, скрывающий подножие гор. Небо над горизонтом, над всеми владениями моего отца никогда не было голубым. Оно переливалось оттенками индиго и фиолета, а далекие звезды мерцали даже днем, напоминая о том, что здесь время течет по своим правилам. Но это не значит, что я никогда не видела солнца и не чувствовала тепла. Отец отпускал меня с Диавалем в лес, который находился у подножья горы. И там в лучах яркого солнца мы с Диавалем нежились в высокой траве, лежа на теплой живой земле.

Я склонила голову и увидела его. Внизу, у подножия главных ворот, на расчищенном от снега пятачке, металась крошечная фигурка. Юноша в блестящих доспехах, которые на фоне величественных скал казались игрушечными, размахивал мечом и что-то кричал.

– Смотри-ка, – проскрипел Диаваль, щурясь на солнце, которое едва пробивалось сквозь дымку. – Парень притащил с собой щит с гербом Ивана. Видишь? Золотой грифон на красном поле. Самоуверенно, ничего не скажешь.

Я оперлась ладонями о холодный камень перил. Юноша внизу выглядел жалко. Он рубил воздух, вызывая моего отца на бой, и его крики долетали до меня лишь обрывками: «…отпусти… заложниц… злодей…»

– Он хоть понимает, что, если отец просто посмотрит на него чуть пристальнее, его конь превратится в ледяную статую вместе со всадником? – тихо спросила я, чувствуя смесь раздражения и странной жалости.

– Они не понимают, Рагнеда, – отозвался фамильяр. – Им вбили в головы, что здесь тюрьма, а твоя мать – несчастная жертвы, ждущая поцелуя истинного героя. Тьфу! Аж перья дыбом встают от такой пошлости.

Я проводила взглядом снежный вихрь, пронесшийся над долиной.

– Он не уйдет просто так. Иван выбрал самого фанатичного из своих вассалов. Этот мальчишка скорее замерзнет насмерть у наших ворот, чем признает, что его обманули.

– Ну, замерзнуть ему не даст твоя матушка, – Диаваль кивнул в сторону купола оранжереи, откуда потянуло едва заметным теплом. – Но аппетит он нам подпортить может. Пойдем, Рагнеда. Отец уже хмурится, я чувствую это спиной.

Я в последний раз взглянула на «спасителя» и закрыла двери балкона, отсекая шум ветра и нелепые выкрики. Интересно, подумала я, если ли еще какая та причина почему Иван не отпускает мою мать вот уже двадцать лет. Другой бы уже давно сдался и забыл сбежавшею жену, а этот все не как не успокоиться. Мои мысли прервали тихие споры родителей за дверью обеденного зала.

Я легко толкнула тяжелые створки из мореного дуба и вошла в зал. Аромат свежевыпеченных блинов и лесных ягод, принесенный из маминой оранжереи, здесь вступал в вечную борьбу с тонким запахом озона и морозной свежести, исходящим от отца. Родители замолчали и сделали вид будто не спорили о чем-то до моего прихода.