Изабель Сильвер – Дочь Кощея (страница 9)

Когда «Медведь» вытянул меня из круга танца, ворон камнем упал на ближайшую ветку ели. Снег посыпался вниз, но мы этого не заметили. Его когти до боли впились в кору. Он видел в этом юноше угрозу – слишком сильный, слишком близко, слишком настойчивый запах хвои, перебивающий мой родной аромат.

– Ты с ума сошла, – ругал меня Диаваль пока я бежала в сторону замка, – ты забылась, кто ты и откуда, Рагнеда, – Диаваль издал негромкий, вибрирующий звук – не обычное карканье, а предупреждающий рокот.

– Я буквально затылком чувствовал, как тает твоя осторожность. Если бы парень в маске посмел сжать объятия крепче, я вцепился бы ему в затылок, не раздумывая.

Я не чего не ответила, сердце стучало в ушах от нахлынувших новых чувств. Больше мы не когда не говорили и не вспоминали ту ночь. Диаваль пообещал сохранить мой секрет, и хранил его посей день.

Девятая Глава

Настоящие

Рагнеда

Я стряхнула морок воспоминаний, сейчас было не время и не место о таком думать. Мы двинулись в путь. Тропа, ведущая вниз от замка, становилась всё более зыбкой. Снег под ногами сменялся черной, незамерзающей жижей, а воздух наполнялся запахом прелой листвы и застойной воды. Мы подошли к деревне, но я решила, что лучше будет ее обойти.

Путь от Черной Дубравы к Студеному озеру лежал через места, где сама природа казалась застывшей в тревожном ожидании. Деревня осталась позади – мрачное скопление покосившихся изб, где даже ставни были заколочены крест-накрест, чтобы уберечься от того, что бродило в лесах.

Воздух становился все холоднее, приобретая тот металлический привкус, который я знала с детства.

Адриан шел чуть впереди, прорубая путь сквозь густые заросли обледенелого кустарника. Его плащ, подбитый мехом, тяжело колыхался в такт шагам, а на плече тускло поблескивал эфес меча. Он постоянно оглядывался, проверяя, не отстала ли я, хотя знал, что Дочь Кощея идет по заснеженному лесу легче, чем лесной дух.

– Еще немного, – произнес он, и его дыхание вырвалось густым облаком пара. – За тем склоном лес обрывается. Там начинается берег Студеного.

Диаваль возмущенно каркнул, мне пришлось на него шикнуть. Княжич не мог знать, что этот путь я знала довольно хорошо.

Я лишь кивнула, поправляя капюшон. На моей руке, поверх кожаной перчатки, отчетливо проступал контур старого кольца Болотника. С приближением к воде оно начало пульсировать, отзываясь на зов озера.

– Ты чувствуешь это? – спросила Диаваль, пряча клюв под крыло.

Перед ними раскинулось Студеное озеро – огромное зеркало из темной, почти черной воды, в которой не отражалось небо. Оно не замерзало полностью даже в самые лютые морозы, словно внутри него билось горячее, злое сердце. Вокруг берега стояли вековые сосны, склонив свои тяжелые лапы под весом инея, как плакальщицы на древнем кургане.

Адриан остановился у самой кромки, где лед переходил в вязкую кашицу.

– Здесь тишина какая-то… неправильная, – он положил руку на рукоять меча. – В Черной Дубраве люди шептались, что в озере поселилось нечто, пришедшее вместе с Хаосом.

Я протянула руку к воде, и кольцо на моем пальце вспыхнуло ответным зеленым огнем. Гладкая поверхность озера вдруг дрогнула. По воде пошли круги, хотя не было ни ветра, ни брошенного камня. Из глубины начал подниматься густой, белый туман, который медленно, словно живое существо, потянулся к нашим ногам.

Адриан не отступил, но его челюсти плотно сжались. Он посмотрел на меня.

– Что ты собираешься делать?

– Не чего, – я убрала руку и в лесу снова наступила тишина.

До Гиблых болот что расположилось на востоке от замка мы шли молча. Каждый был погружен в свои мысли.

Как странно, думала я этот юноша должен бояться ну или хотя бы попытаться на пасть на меня. Отец далеко и не сможет защитить. О чем же он думает, и почему мне было интересно это знать.

– Ты не боишься ее? – поток моих мыслей прервал Адриан.

– Кого? -удивленно спросила я.

– Как кого? Ягу, неужели она совсем не страшит тебя. Я читал о ней очень много. Она само порождения зла.

– Это не так! – грустно проговорила, – Когда-то Ягиня была человеком.

Десятая глава

Пять лет назад

Прошлое

Рагнеда

В тринадцать лет Рагнеда уже не была тем ребенком, который просил сказки про Болотника. Она стала колючей, наблюдательной и всё чаще задавала вопросы, на которые у книг не было ответов.

Ветер за окнами замка выл, как раненый зверь. Кощей стоял у высокого стрельчатого окна, глядя на то, как метель поглощает лес. В руках он держал старую, потемневшую от времени резную фигурку из кости – женщину с гордым лицом и распущенными волосами.

Тринадцатилетняя Рагнеда сидела на ковре у камина, чистя свой первый охотничий нож. Диаваль дремал на каминной полке, изредка вздрагивая во сне.

– Папа, – Рагнеда не подняла глаз, – почему Ягиня живет на отшибе Гиблых болот?

Кощей обернулся. Его взгляд был тяжелым, полным теней прошлого. Он подошел к дочери и протянул ей фигурку.

– Потому что люди боятся того, что сами же и сломали, Рагнеда. Ты видишь её сейчас – суровую хранительницу границ болот, чье имя заставляет содрогаться южан. Но когда-то её звали иначе. И она любила солнце больше, чем полумрак Нави.

Рагнеда взяла фигурку. Кость была теплой, словно хранило частицу чужой жизни.

– Она была человеком?

– Да, – Кощей сел в кресло напротив. – Она была целительницей в одной из тех деревень, что сейчас стоят на границе с Астрогом. Она знала каждое дерево, каждую траву. Она лечила их детей, спасала их скот от падежа и не просила ничего взамен. Она верила в их доброту так же сильно, как ты веришь в свои силы.

Он замолчал, и в комнате стало слышно только потрескивание дров.

– Что произошло? – тихо спросила Рагнеда.

– Наступила засуха. Поля выгорели, колодцы высохли. И люди, которых она спасала годами, вдруг решили, что это её вина. Что её знания – это проклятие, а её доброта – прикрытие для черной магии. Те, чьих младенцев она выхаживала ночами, первыми принесли факелы к её дому.

Рагнеда сжала нож так крепко, что побелели костяшки пальцев.

– Они… они сожгли её дом?

– Они сожгли всё, что ей было дорого. Её веру в них, её прошлое, её человеческое имя. Они загнали её в самую чащу, надеясь, что лес закончит то, что не успел огонь. Но лес не убил её. Навь приняла ту, от которой отреклась Явь. Она выжила, но её сердце стало костяным, а душа покрылась пеплом, который невозможно смыть.

Кощей наклонился к дочери, и его голос стал похож на шелест сухой травы.

– Запомни этот урок, маленькая принцесса. Предательство – это самый острый нож, и чаще всего его вонзают в спину те, кому ты улыбалась. Ягиня не стала злой. Она просто перестала быть человеком. И теперь, когда те же люди приходят к ней с мольбами, она смотрит на них через костяной прицел своей мудрости.

Рагнеда посмотрела на фигурку целительницы. В чертах лица, вырезанных из кости, она теперь видела не гордость, а бесконечную, застывшую боль.

– Вот почему «все сказки лгут», – прошептала девочка, возвращая фигурку отцу. – В сказках люди всегда благодарны героям. А в жизни они сжигают тех, кто их греет.

Кощей лишь молча положил руку ей на плечо. В ту ночь Рагнеда долго не могла уснуть, глядя на пламя в камине и думая о том, сколько еще таких «Ягинь» скрывается в тенях их мира, ожидая своего часа.

Спустя два дня, когда метель утихла, оставив после себя лишь хрустальную тишину, Кощей велел запрягать вороных. Путь лежал в самую глубь Гиблых болот туда, где деревья сплетались ветвями, образуя живой свод, не пропускающий даже дневной свет.

Тринадцатилетняя Рагнеда сидела в санях, кутаясь в мех, и крутила на пальце кольцо Болотника. Она ждала встречи с той, чью историю пепла ей поведал отец.

Избушка появилась внезапно. Она не стояла на земле, а возвышалась над сугробами на огромных, узловатых птичьих лапах, которые мерно переминались с места на место, ломая лед и подминая под себя молодые ели.

– Она живая? – прошептала Рагнеда, задрав голову.

– Она – страж, – ответил Кощей, помогая дочери выйти на снег. – Ягиня не желает больше касаться земли, по которой ходят люди.

Дом медленно, со скрипом, развернулся к ним крыльцом. Дверь распахнулась, и на порог вышла женщина. На ней не было лохмотьев из сказок – она носила расшитый серебром кафтан, но её лицо казалось высеченным из камня, а в волосах белела седина, похожая на иней.

Ягиня посмотрела на Кощея, затем перевела взгляд на Рагнеду. В этом взгляде не было теплоты, но было узнавание.

– Привел наследницу? – голос её звучал как шелест сухой коры. – Зачем ей смотреть на мои кости, Бессмертный?

– Ей нужно знать, на чем держится правда, – сухо ответил Кощей.

Рагнеда сделала шаг вперед. Она смотрела не на лицо женщины, а на то, как её дом подрагивает на своих жутких опорах.

– Почему ноги? – спросила девочка прямо.

– Отец сказал, тебя предали люди. Ты поэтому подняла свой дом над землей?

Ягиня усмехнулась, и этот звук был сухим и горьким.