Изабель Ибаньез – Что известно реке (страница 11)

Я предположила, что его только наняли. Мои родители ни разу не упоминали о нем.

— Насколько долго вы на него работаете?

— Недолго, — неопределенно ответил он.

— Это сколько?

— Года два или вроде того.

Мистер Хейс временами встречался со мной взглядом, чтобы отвлечь меня от своих действий. Я позволяла ему удовлетворить свое любопытство, думая, что это поможет его расположить ко мне. Мы не с того начали. Если он тесно сотрудничает с моим дядей, и если я не хочу, чтобы он оттащил меня обратно в порт, как ранее оттащил мой багаж, то было бы разумно подружиться с ним. Кроме этого, у меня была масса вопросов, а у мистера Хейса, несомненно, были на них ответы.

Я жестом указала на диван.

— Почему бы нам не присесть? Я бы с удовольствием побеседовала о роде вашей деятельности и о последних экспедициях дяди.

— Вы не успокоитесь, не так ли? — Хейс сел, вытянул свои длинные ноги и бездумно достал из кармана фляжку. Он сделал большой глоток и протянул ее мне.

Я опустилась в одно из кресел.

— Что это?

— Виски.

— Посреди дня? — я покачала головой. — Воздержусь, спасибо.

— Значит ли это, что вы выпиваете только после захода солнца?

— Это значит, что я вообще не пью.

Я очень старалась, чтобы в моем тоне не прозвучало заинтересованности. Мама никогда не позволяла сделать мне даже маленького глотка вина. Но это еще не значит, что я не пробовала. Во время одного из множества званых ужинов мне удалось попробовать его прямо у нее под носом.

Он усмехнулся и закрутил пробку.

— Послушайте, какой бы красавицей вы ни были, я не ваш друг, не ваш охранник и уж точно не ваша нянька. Сколько еще проблем вы планируете мне доставить?

Вопрос едва не заставил меня рассмеяться, но я вовремя спохватилась.

— Я не могу сказать, — честно призналась я. — Скорее всего очень много.

Он удивленно усмехнулся.

— Вам положено быть душной и скучной. Воспитанные леди застегивают все пуговицы и не мнут одежду.

— Я и есть воспитанная леди.

Он окинул меня оценивающим взглядом, задержав взгляд на моих пыльных ботинках и испачканном жакете. По какой-то причине увиденное, казалось, раздражало его.

— Временами, — пробормотал он. — Это обременительно.

Я наклонила голову, нахмурив брови в замешательстве.

— Каким образом?

Теперь его рот превратился в тонкую линию, и он молча размышлял, не отводя взгляда от моего лица.

Я заерзала на своем месте, не привыкшая к такому откровенному взгляду.

— Вы ждете от меня извинений? — спросила я наконец с раздражением. — Я не ваша проблема. Пусть дядя со мной разбирается.

— Вообще-то, одно ваше присутствие здесь уже моя проблема. По крайней мере, так считает ваш дядя.

— Я не буду извиняться за то, что сделала.

Мистер Хейс наклонился вперед, его волчьи глаза опасно заблестели.

— Я не ожидал этого от вас. Это и вызвало массу неудобств. Было бы лучше, продолжай я считать вас душной и скучной.

Мы все еще говорили о событиях в порту? Во мне вспыхнуло чувство, которому я не могла дать названия.

Возможно, это была тревога.

— Ну, очень сомневаюсь, что мы будем часто видеться, — сухо сказала я. — Но считайте, что вы меня предупредили. Если вы не будете вставлять мне палки в колеса, мы прекрасно поладим.

Я не хотела, чтобы мои слова звучали, как вызов, но инстинктивно поняла, что именно так он их и воспринял. Казалось, будто он борется сам с собой. Его тело медленно расслабилось. Когда он снова заговорил, выражение его лица было замкнутым и отстраненным, а интонация голоса равнодушной.

— Вас все равно скоро отошлют, это бесполезно.

Он развалился на диване, словно ему было все равно или, может, именно такое впечатление он и хотел произвести. Я прищурилась. В его покрасневших глазах была прямота, даже когда они скользили по комнате.

— Мы вернулись к тому, с чего начали?

— Насколько я помню, мы и не заканчивали, — произнес он, бросив взгляд в мою сторону. — Это не обсуждается. Ваш дядя хочет, чтобы вы вернулась домой, и были как можно дальше отсюда.

— Почему именно так? — мистер Хейс изогнул бровь и возмущенно замолчал. — Что именно вы делаете для моего дяди?

— Всего понемногу.

Я задумалась, а не пнуть ли мне его.

— Вы его секретарь?

Он рассмеялся.

Я задумалась о его вменяемости.

— Ваша работа опасна?

— Возможно.

— Законна?

Его ухмылка ослепила.

— Временами.

— Мистер Хейс, чем бы вы с моим дядей не занимались…

— Законные и незаконные вещи в этой стране очень изменчивы, сеньорита Оливера.

— Я хочу знать, что случилось с моими родителями, — сказала я, понизив голос. — Почему они странствовали по пустыне? Что они искали? И почему с ними не было дяди Рикардо?

— Ваши родители могли делать, что хотели, — спокойно ответил он. — Они были финансовой основой всей деятельности, чтобы кто-то смел им указывать. Единственным человеком, который обладал властью над ними, был Абдулла, — мистер Хейс сделал паузу. — Вы ведь знаете, кто он такой, верно?

Я слышала это имя сотни раз. Абдулла был мозгом каждой экспедиции. Он был деловым партнером моих родителей, выдающимся человеком, который знал о древних египтянах все, что только можно знать. На протяжении долгих лет мои родители временами рассказывали, где и как Абдулла ведет раскопки, но и словом не обмолвились о результатах последних экспедиций.

О тех, что были связаны с Клеопатрой.

— Расскажите мне больше об их деятельности.

Мистер Хейс вскочил на ноги, отчего я вздрогнула. Он подошел к родительской спальне и распахнул дверь, заглянув в их комнату, он присвистнул. Я встала и подошла к нему, замерев у прохода, снова пораженная открывшейся картиной.

— Они не были неряшливыми. Ну, папа был весьма рассеянным. Но это что-то другое.

— Да, так и есть, — согласился он и на этот раз его голос был серьезным. — Рикардо тоже не неряшливый.

— Этого я не знаю, — холодно ответила я. — Я виделась с ним ровно один раз десять лет назад.

Мистер Хейс никак это не прокомментировал. Он, молча, шагнул вперед, подбирая по пути разбросанную одежду. Мне не понравилось, что незнакомец касается вещей моих родителей, и я чуть было не сказала ему об этом, но осознание заставило меня умолкнуть.