Изабель Ибаньез – Что известно реке (страница 13)

— Я Томас Бартон, — сказал он, посматривая на меня уголками глаз. На его щеках расцвел яркий румянец. — У вас очаровательный акцент. Могу я узнать ваше имя?

Я удивилась, когда снова произнесла:

— Эльвира Монтенегро, — смутившись, я прочистила горло. — Вы, кажется, прибыли из Америки?

Он кивнул.

— Нью-Йорк. Имели ли вы удовольствие посетить его?

Я покачала головой.

— Пока нет.

Он застенчиво улыбнулся.

— Возможно, когда-нибудь мы там увидимся.

Я ему улыбнулась, почему-то уверенная, что посети он наше поместье, то тетя приняла бы его с распростертыми объятиями. Да и моя мама, если подумать, тоже. Он был скромен и дружелюбен, с добрыми карими глазами. А его одежда говорила о достатке и успешности.

Мы подошли ко входу в ресторан. Он опустил руку и посмотрел на меня. Я переступила с ноги на ногу, в животе затрепетала тревога. Мне был знаком этот взгляд.

— Не согласитесь ли вы… Не согласитесь ли вы присоединиться ко мне за ужином, мисс Монтенегро?

— Спасибо, но я откажусь. У меня назначена встреча с семьей, — я продолжала улыбаться, чтобы смягчить отказ. — Благодарю за сопровождение.

Я вошла в ресторан прежде, чем он успел что-либо ответить. Зал сверху донизу был оформлен в стиле ренессанса. Арочные окна обильно освещали лунным светом каждый деревянный стол, покрытый белоснежной скатертью. Потолок кремово-белого цвета по четырем углам опоясывал древнегреческий меандр, а стены покрывали дубовые панели со скульптурными украшениями.

Почти каждый столик был занят гостями или спонсорами. Гости общались между собой, потягивали вино и наслаждались блюдами. Как и в вестибюле, в ресторане было много людей разных национальностей.

Французские туристы восхищались винной картой. Паши и беи в западной одежде с цилиндрическими шляпами на голове, общались на арабском. Английские солдаты были в военной форме, их латунные пуговицы поблескивали в мягком свете свечей.

Я сделала несколько нерешительных шагов вглубь и шум стих. Несколько человек внимательно рассматривали меня, несомненно, заметив мои растрепанные волосы и усталые глаза. Я заправила несколько прядей за уши. Расправив плечи, я продолжила идти, взглядом ища столик своего дяди.

Но вместо него я нашла мистера Хейса. Он сидел около огромного окна. Мне хорошо был виден его профиль, жесткая линия челюсти и твердый подбородок. В мягком освещении его волосы казались скорее рыжими, чем каштановыми. За его столом находилось четыре человека, и хотя мне были незнакомы два других джентльмена, в облике человека сидящего слева от мистера Хейса было что-то знакомое.

Ноги сами повели меня к ним. Я обогнула множество обеденных столов и гостей отеля, одетых в дорогие вечерние платья и костюмы. Путь казался милями, каждый шаг — крутым подъемом к неизвестной вершине. Беспокойство засело глубоко в моем животе, пустило корни. Дядя Рикардо может отказаться разговаривать со мной. Он может прогнать меня на глазах у всех этих людей, на глазах мистера Хейса, который был частью этого мира, а я нет.

Я продолжала двигаться.

Мистер Хейс увидел меня первым.

Он встретил мой взгляд, и уголки его губ запали. Казалось, он вот-вот рассмеется. Два других джентльмена заметили мое приближение и прекратили пить. Они не выглядели враждебно настроенными, скорее удивленными. Один из них окинул меня взглядом, отметив состояние волос, идущее в разрез с роскошным вечерним платьем. Это был пожилой джентльмен с седыми волосами и бородой, от него веяло царственностью. Он носил свою респектабельность, как качественно сшитый плащ. У другого джентльмена было дружелюбное лицо и тяжелый взгляд. Они интересовали меня не так сильно, как человек, лица которого я не видела.

Он продолжал говорить, в его тоне звучал глубокий бас. По моим рукам побежали мурашки. Я узнавала этот баритон, даже спустя столько лет.

— Сэр Ивлин, вы чертов кретин, — сказал дядя Рикардо жестким голосом.

Кто такой сэр Ивлин, я могла лишь догадываться. Ни джентльмены, ни мистер Хейс не обращали ни малейшего внимания на моего дядю, несмотря на то, что один из них только что был оскорблен. Собеседники дяди были сосредоточены на мне. Прикованы взглядами к девушке без сопровождения в переполненном обеденном зале, явно ожидающей, чтобы к ним обратиться.

Но мне надоело ждать.

— Hola, Tío Ricardo³⁰, — сказала я.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Плечи моего дяди напряглись. Он с минуту покачал головой, а потом повернулся в кресле полубоком. Он поднял подбородок и встретился со мной взглядом. От этого взгляда, от знакомых ореховых глаз моей матери, у меня перехватило дыхание. Я и забыла, насколько они были похожи. Вьющиеся темные волосы, россыпь веснушек на переносице. У него было больше морщин, больше седых прядей, чем у моей мамы, но форма бровей и изгиб ушей были идентичны.

Это означало, что я тоже похожа на него.

На мгновение ярость исказила его лицо, глаза сузились до щелей, дыхание стало тяжелым. Я моргнула и выражение его лица стало приветливым, а губы растянулись в дружелюбной улыбке.

Мастер брать эмоции под контроль. Полезный навык.

— Моя дорогая племянница, — плавно произнес он, поднимаясь на ноги. — Садись на мое место, я попрошу еще один стул. А, вижу, они уже предугадали это, — дядя Рикардо шагнул ко мне, чтобы освободить пространство для человека, несущего еще один обеденный стул. Я не могла поверить, что после стольких лет; после столь долгого пути дядя стоял в двух шагах от меня. Он возвышался надо мной. И хотя каждая клеточка его лица отражала его возраст, в его осанке чувствовалась скрытая сила.

Улыбаясь, он почти с нежностью похлопал меня по плечу.

— Ты больше не та девочка, которая осталась в моей памяти с грязными коленками и ободранными локтями.

— Уже давно, — согласилась я. — Ты хорошо выглядишь, дядя.

— А ты, — мягко начал он. — Очень похожа на мою сестру.

В помещении воцарилась тишина. Я скорее почувствовала, чем увидела пристальные взгляды присутствующих. Мистер Хейс с другими джентльменами стояли, двое из них смотрели на меня с нескрываемым любопытством.

— Ваша племянница, — начал один из мужчин с сильным французским акцентом. — Incroyable!³¹ Но тогда это, должно быть, дочь Лурдес, — француз замолчал, его бледные щеки залил глубокий румянец, а лысеющая голова блестела в мягком свете свечей. — Не держите на меня зла, я je suis désolé.³² Мне было очень жаль узнать о случившемся с вашими родителями.

— Месье Масперо, сэр Ивлин, позвольте мне представить вам мою племянницу, мисс Инез Оливера. Она приехала с кратким визитом, — я напряглась, но спорить не стала. — Ради любования достопримечательностями. Моя дорогая, полагаю, с мистером Хейсом ты уже знакома?

Поскольку дядя отправлял его с поручением в порт, он это знал. Я подыграла ему.

— Да, благодарю.

Сэр Ивлин склонил голову в знак приветствия, и мы замерли, пока официант расставлял дополнительные приборы. Мы сели, как только сервировка на пятерых была закончена. С одной стороны, мы с дядей прижались друг к другу, соприкасаясь локтями, а с другой мистер Хейс сидел во главе стола. В ловушке между людьми, которые хотели отправить меня восвояси.

Хейс заметил наше с дядей неудобство.

— Я мог бы поменяться местами с кем-нибудь из вас.

Дядя Рикардо посмотрел на меня.

— Мне комфортно, а тебе? — в его голосе звучал тонкий намек на вызов.

— Perfectamente.³³

Официант принес меню, напечатанное на плотной и роскошной бумаге кремового оттенка. Разговоры смолкли, пока мы изучали предложенные блюда и лишь месье Масперо с удовлетворенным бормотание отмечал ассортимент. Меню было экстравагантно: отварной окунь, курица, глазированная в белом вине с рисом в масле, запеченная дикая утка с сезонным салатом в качестве гарнира, а на десерт — турецкий кофе с шоколадным тортом и свежими фруктами. Мне хотелось попробовать все, но я сдержалась и заказала курицу по-португальски. Все остальные выбрали рыбу, что заставило меня задуматься, а не известно ли им что-то, чего не знаю я. Официант удалился, пообещав принести несколько бутылок французского вина.

— В следующий раз берите рыбу, — посоветовал Масперо. — Ее ежедневно вылавливают из Нила.

— Звучит восхитительно. Прошу прощения, если своим присутствием помешала вам, — сказала я. — Я оказалась здесь, как раз в тот момент, когда вас ругали, сэр Ивлин.

Мистер Хейс издал сдавленный смешок. Светлые глаза месье Масперо бегали от моего дяди на сэра Ивлина. Дядя Рикардо сложил руки, наклонил лицо в мою сторону, и в его темных глазах затаилось веселье. Я могла только догадываться, какие мысли крутились в его голове, пока он пытался понять меня. Но правда была на поверхности. Я не любила пустую болтовню, а у моего дяди явно была причина, чтобы ужинать с неприятными ему людьми. Я не собиралась лишь своим присутствием мешать его делу.

Это выставило бы меня в невыгодном свете.

Никто не успел ответить прежде, чем принесли вино и разлили ароматную жидкость по великолепным бокалам на длинных ножках. Мистер Хейс сделал большой глоток. Значит, он предпочитает не только виски. Сэр Ивлин неподвижно сидел в своем кресле и хранил ледяное молчание.

— Вы правы, мадемуазель³⁴, — сказал месье Масперо. — Ваш дядя хотел задеть, и ему это удалось. Как это поможет его делу, я не представляю. Но, возможно, это лишь хитрая уловка, чтобы добиться желаемого.