ИванШи – Маг на полставки с навыками в IT или как я починил телепорт и не уволился (страница 3)

«Бартер, – с холодным ужасом подумал он, и в голове пронеслись воспоминания о курсе экономики в универе. – У них тут или натуральный обмен, или эти штуки – местная валюта. А у меня в карманах – ключи от квартиры, которой, возможно, больше нет, поломанная заколка сестры (металлическая, но вряд ли ценная) и три рубля мелочью, которые здесь вызовут разве что вежливое недоумение. Маловато будет. Даже на полпирожка».

Отчаянные времена требовали отчаянных мер, а голодные времена – полного отключения чувства собственного достоинства. Дима подошёл к тележке, когда очередь наконец-то разошлась. Девушка-пирожница (Марья, как он теперь знал) смотрела на него с тем же добродушным любопытством, с каким фермер смотрит на нового телёнка – оценивающе, но без злобы.

– Э-э… – начал Дима, понимая, что говорит в пустоту, но надеясь на международный язык голодных глаз и указывающих пальцев. – Пирожок? Один? Вот этот? – Он показал на самый большой, самый румяный пирожок, а затем ткнул себя в грудь, делая лицо, которое должно было означать «один очень голодный человек».

Марья улыбнулась. Зубы у неё были белые, ровные и выглядели так, будто могли разгрызть не только пирожок, но и мелкие жизненные неурядицы.

– Понятно, путник, – сказала она на том странном языке, который теперь уже не просто звучал, а начинал как-то проявляться в сознании Димы. Слова доносились как будто сквозь лёгкую водяную пелену, но смысл улавливался интуитивно, как инструкция к китайской технике. – С дальних краёв? Без обменника? Без камушков?

Дима кивнул, делая универсальное лицо потерянного иностранца, который только что сошёл с корабля и ещё не успел сориентироваться в местных ценах на недвижимость. «Да, я с дальних краёв. С краёв, где есть безлимитный интернет, доставка еды за полчаса и где за три рубля тебе максимум дадут жевательную резинку. И как я по вам сейчас скучаю…»

Марья покачала головой, но не со злостью, а с каким-то материнским сожалением. Она внимательно посмотрела на Диму, на его странную, неместную одежду, на бледное лицо программиста, не видевшего солнца с прошлого отпуска, и на голодные глаза, в которых читалась простая мысль: «Еды дадите?». Потом её взгляд упал на его футболку. На уставшего единорога, сидящего за компом и смотрящего в монитор с выражением тихой резиньяции.

Она вдруг рассмеялась. Звонко, раскатисто, так что затряслись щёки и задрожала гора пирожков.

– Ох, и бедолага же твой рогатый зверь! – воскликнула она, тыча пухлым пальцем в принт. – Прямо вылитый мой муж Гришка после ночной смены у домового, когда тот опять всю сметану слизал! Весь такой помятый, несчастный! Ладно, путник. На, – она быстрым, отточенным движением, не глядя, завернула самый большой, самый румяный, самый идеальный пирожок в кусочек грубой, серой бумаги (похожей на ту, в которую заворачивали селёдку в советских магазинах) и сунула его Диме прямо в руки. – Первый раз – даром. Такая у нас традиция для потеряшек. А потом – раздобудь себе камушков светлых или поработай. Вон, – она махнула рукой, от которой качнулась вся тележка, в сторону большой, шумной таверны через дорогу, из открытых окон которой лилась музыка (что-то на стыке балалайки, волынки и печального мычания), – в «Спящего Валькира» всегда руки нужны. Посудомойки, подносчики, тем более с твоей-то внешностью – экзотика, гости любят. Или к мастерам сходи – может, твоя странная одежда в цене? Синтетика, говоришь? Звучит загадочно. Дорого, наверное.

Держа тёплый, дразняще пахнущий, почти живой свёрток, Дима мог только благодарно кивать. В горле стоял ком. Не от волнения, а от того, что слюни потекли рекой. Он хотел сказать что-то умное, благородное, но мозг выдал только базовый протокол выживания.

– Спасибо, – хрипло выдавил он. И добавил, вдруг осознав масштаб благодеяния: – Огромное спасибо.

– Не за что! – махнула рукой Марья, уже поворачиваясь к новой покупательнице – старушке с котомкой. – Только адресок запомни! И причешись, что ли, а то выглядишь как после драки с ветряной мельницей! В следующий раз – только с оплатой!

Дима отошёл в сторону, к тому самому дубу с дымящей трубой, прислонился к шершавой коре, почувствовал, как что-то маленькое и многоногое пробежало у него по спине под футболкой, и, не церемонясь, впился зубами в пирожок.

На вкус он оказался… космическим. Не в смысле «неземной», а в смысле – плотным, тёплым, реальным. Тёплое, слоёное, чуть маслянистое тесто, сочная начинка из явно мясного фарша с луком и какой-то местной травкой, дающей лёгкую, пикантную остринку. Он съел его за четыре укуса, едва не подавившись от жадности, и почувствовал, как по желудку разливается благодатное тепло, а мир вокруг становится чуть менее враждебным и чуть более… съедобным. «Еда – великий дипломат, – подумал он, тщательно облизывая пальцы, на которые капнул жир. – Она налаживает мосты между мирами, желудками и культурами. Главное – не облизывать пальцы прилюдно, а то опять будут смотреть».

И тут его взгляд упал на вывеску той самой таверны. Деревянная, резная, с изображением дородной девицы в рогатом шлеме, которая сладко спала, обняв огромную кружку, размером с ведро. «У Спящего Валькира». Под вывеской, на скамейке, сидел тот самый мужик с шестиногим существом. Мужик курил самодельную трубку, выпуская кольца дыма, которые замысловато переплетались в воздухе, а существо, устроившись у его ног, мирно дремало, посапывая и иногда дёргая во сне всеми шестью лапами.

«Вон оно что, – подумал Дима, сминая драгоценную бумажку от пирожка и суя её в карман на всякий случай (мало ли, пригодится). – «Всегда руки нужны». Значит, можно попробовать устроиться. Подносчиком, посудомоем, тем, кто отгоняет мух… хоть кем. Лишь бы крыша над головой, еда и, желательно, отсутствие в трудовом договоре пункта «обязанности включают умиротворение буйных гномов». А там… а там видно будет. Может, и до Wi-Fi докопаемся. Или хотя бы до местного аналога – кристально-сетевой связи».

Он вздохнул, выпрямился и стряхнул с кроссовок прилипшие травинки и что-то, похожее на засохшего жука. Телефон в кармане безмолвно, но выразительно напоминал о потерянном рае цифрового комфорта, где еду можно было заказать в три клика, не вставая с кресла. Но в руке ещё было тепло от пирожка, а в носу – его божественный, жирный, настоящий запах. Это был аргумент в пользу реальности, с которым не поспоришь.

«Что ж, – мысленно сказал он себе, глядя на дубовую дверь таверны, из которой вывалилась пара подвыпивших мужчин в кожаных фартуках, о чём-то громко спорящих на тему «чья коза даёт более волшебное молоко». – Раз уж попал в этот… этот ситком с магией и пирожками, надо играть по его правилам. Сначала – работа. Потом – жильё»

Он сделал шаг к таверне. Потом ещё один, стараясь идти уверенно, как человек, который точно знает, куда идёт, даже если это полная ложь. Шестиногое существо у ног мужика приоткрыло один глаз, посмотрело на него оценивающе, фыркнуло дымком (или это был просто сонный выдох?) и снова закрыло глаз, как бы говоря: «Иди, иди, новичок. Всё равно назад пути нет. А пирожки у Марьи – и правда божественные».

Дима толкнул тяжелую, скрипучую дубовую дверь таверны «У Спящего Валькира». На него обрушился не просто шквал звуков. На него обрушилась целая симфония бытового иномирья: гомон голосов, звон кружек, смех, возгласы, запах пива, жареного мяса, влажной древесины и чего-то ещё – сладковатого, пряного, возможно, магического. А может, просто плохо проветривали.

Сцена 3: Столкновение с реальностью, или «Меня сейчас или съедят, или оформят по ТК»

Дверь таверны «У Спящего Валькира» закрылась за спиной Димы с мягким, но однозначным звуком, который в переводе на человеческий означал: «Поздно, друг. Пути назад нет». Он замер на пороге, ослеплённый не светом, а его полным отсутствием. После уличного багрового сумрака здесь царила густая, насыщенная, почти осязаемая темнота, разрываемая лишь тусклым светом масляных ламп и какими-то светящимися грибами в горшках по углам.

«Так, – мысленно констатировал Дима. – Освещение на уровне подвала сталинской постройки. Вентиляция – открытая дверь. Дизайн интерьера – «деревенский кабак после нашествия орков». Надеюсь, сан-инстанция тут не работает. Или работает, но только по большим праздникам».

Пока глаза привыкали к полумраку, уши уже вовсю собирали информацию. Таверна гудела, как гигантский, недовольный улей. Слева, у длинной дубовой стойки, здоровенный бородач в кожаном фартуке что-то выкрикивал, разливая по глиняным кружкам пенистую жидкость цвета мутного янтаря. Справа, за столами, кипели нешуточные страсти:

– …а я тебе говорю, твоя «неуловимая аура хамелеона» – это просто дешёвая подделка из Подгорья! За настоящую невидимость нужно платить три светлых камушка, а не два и горсть блестяшек!

– Да твоя «настоящая» в прошлый раз отвалилась через час, когда я ел суп! Я чуть ложкой в глаз себе не попал!

Дальше, в углу, компания существ с зелёной кожей и мощными челюстями что-то нежно напевала, аккомпанируя себе стуком кружек. Одно из них вдруг чихнуло, и из его ноздрей вырвалось маленькое облачко искр, которое медленно опустилось на стол и прожгло в нём аккуратную дырочку. Существо смущённо почесало затылок и прикрыло дырочку кружкой.