ИванШи – Маг на полставки с навыками в IT или как я починил телепорт и не уволился (страница 2)

«Так, – подумал он, открывая глаза и смотря в потолок, где паутина колыхалась от сквозняка. – Вариант «галлюцинация» отпадает. Слишком последовательно, слишком… бытово. Галлюцинации так не умеют, им положено быть психоделическими и без носков. Вариант «свалка истории» – сомнителен, ибо архитектурный стиль не выдержан, эклектика полная. Остаётся вариант…»

Он перевёл взгляд на табличку. Деревяшка смотрела на него с немым укором.

«Телепорт, – прошептал он, и слово прозвучало как приговор. – Значит, телепортация. Попаданчество. Из мира Agile, Jira и ежеквартальных отчётов в мир… в мир, где фахверк соседствует с резным коньком на крыше, где есть домовые, требующие сальца, и шестиногие… что-то на поводке. И скрипящие вывески над сломанными телепортами с инструкцией по антисанитарии».

Он снова посмотрел на телефон. «Нет сети». Он был отрезан. Выброшен. Застрял. Не в эпической саге о спасении мира, а в какой-то абсурдной, ситкомной бытовухе с элементами магии низкого бюджета. В месте, где даже апокалипсис, судя по всему, шёл криво, с перерасходом средств и постоянными задержками по срокам.

Первая настоящая эмоция, наконец, прорвалась сквозь толстый слой шока, скепсиса и профессионального цинизма. Это была не ярость, не отчаяние и не желание биться головой о камни (хотя последнее казалось не самой плохой идеей). Это была глубокая, всепоглощающая, знакомая до слёз усталость. Та самая, что накатывает в пятницу вечером, когда понимаешь, что в понедельник всё начнётся сначала.

«Ну вот, – подумал Дима, медленно сползая по стене обратно на каменистый пол и принимая позу философа на размышлениях. – Даже когда вселенские силы, боги, высшие программисты или кто там у руля, решают устроить тебе квест, сценарий «Из офисного планктона в герои», они делают это через одно место. Через сломанный, пахнущий паяльником, телепорт с табличкой «Не срать». Без инструкции, без техподдержки, без даже намёка на welcome-pack. Просто идеальный стартап. Просто блеск».

Он сидел, обхватив голову руками, и слушал, как над ним скрипит цепь. Скрип звучал насмешливо, одиноко и настойчиво, как напоминание о дедлайне. А где-то в глубине камня по-прежнему пульсировал слабый, аритмичный голубой свет – последний признак жизни, последний баг того, что принесло его сюда. Свет мигал неровно, будто пытаясь передать сигнал SOS, но забыв морзянку.

Оставаться здесь, в этой холодной, пахнущей неудачей будке, было нельзя. Но и идти туда, в этот странный, пёстрый, пахнущий печёной картошкой и бытовой магией мир, было чертовски страшно. Там были носки на наличниках. И шестиногое. И домовые, ворчащие из-за сальца. Кто знает, какие у них там KPI?

Дима вздохнул, потер виски, где начинала пульсировать знакомая головная боль, и произнёс вслух, обращаясь к пустому пространству, скрипящей вывеске, умирающему телепорту и, возможно, ко всем высшим силам, которые устроили этот бардак:

– Ладно. Принято в работу. Инцидент зарегистрирован. Тикет создан. Приоритет – критический. Теперь надо понять… – он сделал паузу, – а что, собственно, пошло не так? И, главное, кто за это ответственный? И есть ли у нас бюджет на ремонт?

Но на эти вопросы ни вывеска, ни потухающие руны, ни даже слабый пульсирующий свет ответить не могли. Они просто были. Абсурдные, настоящие и совершенно бесполезные.

Сцена 2: Бытовуха иномирья, или «На чужбине и пирожок – технология»

Сидеть в каменной будке, пахнущей неудачей и палёной изоляцией, было делом философским, но совершенно бесперспективным – примерно, как слушать доклад начальника о стратегическом развитии в пятницу вечером. Желудок, проигнорировав весь космический ужас ситуации, начал настойчиво урчать, напоминая, что последний приём пищи состоялся вчера и состоял из канапе с красной икрой (которая на поверку оказалась свёклой с селёдкой) и того самого рокового энергетика «Супер-Ясный Ум», чья ясность, судя по всему, привела его прямо сюда.

«Ну что ж, – мысленно вздохнул Дима, поднимаясь и отряхивая с джинсов камушки, которые впились в ткань с липкой настойчивостью пиявок. – Если это и вправду новый мир, то закон подлости в нём, судя по всему, действует безотказно. Более того, он, кажется, здесь прописан в местной конституции первым пунктом. Надо искать еду. Или хотя бы понять, что здесь едят. И можно ли это есть, не превратившись при этом в шестиногое или, что хуже, в вечно ворчащего домового».

Он осторожно раздвинул занавес из лопухов и колючей травы, которая при попытке её отодвинуть издала звук, похожий на скрежет зубовного протеза, и явно попыталась укусить его за палец. Дима отдернул руку. «Добро пожаловать в мир, где даже растения имеют скверный характер».

Шагнув наружу, он первым делом понял: воздух тут был другим. Не «свежее горного» или «слаще южного». Просто другим. Чистым, с лёгкой горчинкой осенней листвы, дымком из дупла и… чем-то ещё, сладковатым и пыльным. «Магия, – подумал он. – Или просто споры плесени в особо крупных размерах». Он решил остановиться на плесени. С ней как-то спокойнее.

Город, увиденный вблизи, оказался воплощённым хаосом хорошего вкуса и его полного отсутствия. Архитектура напоминала не игру, а горячечный бред архитектора, который одновременно читал сказки братьев Гримм, смотрел сериал «Деревенщина» и изучал каталог IKEA. Вот дом с резным крылечком, точь-в-точь как у бабушки в деревне, только вместо горшка с геранью на окошке стоял горшок, из которого росло что-то синее и пушистое, тихонько постукивающее веточками по стеклу в ритме какого-то немыслимого танца. Рядом – аккуратный фахверк с геометрическим орнаментом из тёмных балок, но на коньке крыши вместо традиционного флюгера красовался вырезанный из дерева дракончик. У дракончика было выражение морды, явно говорящее: «Я тоже не понимаю, как здесь оказался и почему меня прибили гвоздём к крыше».

Но главным аттракционом были люди. Вернее, их реакция на него. Дима ощутил себя не просто чужим, а живым экспонатом на передвижной выставке «Пришелец в синтетике: от носков до мировоззрения». На него смотрели. Не враждебно, но с неподдельным, живым любопытством, с которым обычно разглядывают новый вид жука или нелепую причёску у соседа.

Женщина в цветастом платье и белом чепце, тащившая корзину с луком размером с детскую голову, приостановилась и внимательно, как эксперт на аукционе, осмотрела его с ног до головы. Её взгляд задержался на кроссовках, потом перешёл на джинсы, потом на футболку. Её лицо ясно говорило: «Ткань подозрительная, покрой странный, но, кажется, практично. Надо будет у Гришки спросить, не завозили ли таких на прошлой ярмарке». Паренёк лет пятнадцати, гнавший перед собой стадо уток (обычных, к счастью, двухногих, хотя одна пыталась клевать камушки с явно неутолимой жадностью), уставился на принт на груди Димы. Уставший единорог за компьютером явно вызывал у парня когнитивный диссонанс. Увидев, что Дима заметил его взгляд, паренёк смущённо покраснел, швырнул в самую любопытную утку комок земли и погнал стадо прочь, бормоча что-то под нос.

«Так, – подумал Дима, чувствуя, как по спине пробегает мурашек неловкости, знакомый по тем моментам, когда ты приходишь на встречу в строгом костюме, а все остальные – в худи. – Я тут как белая ворона. Точнее, как ворона, которая ещё и говорит на непонятном языке и носит синтетику. Надо как-то… затеряться. Или найти плащ-невидимку. Или хотя бы плащ, который просто сильно пахнет местным».

План был прост и гениален, как все планы на пустой желудок: найти что-то съедобное. Желательно – бесплатно. Очень желательно – без необходимости объяснять, что такое безналичный расчёт, NFC и почему у него в телефоне нет местного приложения для оплаты «ОболПэй».

План начал давать трещину сразу, как только Дима прошёл метров двадцать. Запахи, доносившиеся из открытых окон и дверей, были не просто соблазнительными. Они были наглыми, нахрапистыми и откровенно издевательскими. Пахло свежим хлебом так, будто его пекли ангелы где-то прямо за углом. Пахло чем-то тушёным с пряностями, от которых слезились глаза и сжимался пустой желудок. Пахло жареным луком – простым, родным, вызывающим ностальгию по любой точке земного шара, где есть сковородка. И пирогами. О, эти пироги! Они пахли детством, бабушкой и тёплой кухней. Желудок заурчал с новой силой, переходя с тихого бурчания на ультимативное требование.

И тут он увидел её. Не просто тележку, а целый гастрономический аттракцион на колёсах. Над ней был натянут тент из пёстрой ткани в стиле «всё, что было в лавке остатков». Под ним стояла не девушка, а монумент кулинарного благополучия – дородная, румяная особа с руками, которые явно месили тесто с такой же лёгкостью, с какой Дима перезагружал сервер. На прилавке горой лежали пирожки. Не просто пирожки, а идеальные, круглые, румяные сферы, дразняще пухлые, источающие пар и аромат, от которого у него закружилась голова. Он даже не мог определить начинку – его мозг, отключив все высшие функции, кричал только одно: «УГЛЕВОДЫ! БЕЛКИ! СРОЧНО!»

Проблема, как это обычно и бывает, сидела в деталях. А деталь была в том, что у тележки стояла очередь. И процесс покупки выглядел как странный ритуал. Люди подходили, выкрикивали что-то вроде: «Марья, два с яйцом и лучком, да пожирнее!» или «Дайте вашего фирменного с потрошками, только без этих ваших магических добавок, а то у меня потом уши чешутся!». Получали свёрток, а в ответ протягивали… не монеты. Что-то маленькое, блестящее, но явно не металлическое. Дима прищурился, пытаясь разглядеть. Это были… ракушки? Гладкие, разноцветные камушки? Семечки какого-то растения, похожие на крошечные звёздочки?