ИванШи – Маг на полставки с навыками в IT или как я починил телепорт и не уволился (страница 1)
ИванШи
Маг на полставки с навыками в IT или как я починил телепорт и не уволился
Маг на полставки с навыками в IT или как я починил телепорт и не уволился.
ПРОЛОГ
Сцена 1: Шок с налётом абсурда, или «Даже апокалипсис у нас какой-то кривой»
Первый осознанный звук был не птичье щебетание, не журчание ручья и уж точно не героические фанфары. Это был пронзительный, надрывный скрип – звук, знакомый каждому, кто хоть раз имел несчастье открывать ржавую калитку на заброшенной даче. Скрип, в котором угадывалось сразу и страдание, и какое-то старческое брюзжание.
Дима приоткрыл один глаз, надеясь, что это всего лишь кошка решила поточить когти о его новый офисный стул. Над ним, в серо-багровых сумерках, медленно раскачивалась на одной ржавой цепи деревянная вывеска. Она скрипела с таким видом, будто каждый её визг был отдельной жалобой в профсоюз неживой природы. На вывеске угадывались стершиеся буквы и рисунок, напоминавший то ли дверь в никуда, толи разбитое зеркало, а то и просто художественную интерпретацию круга на полях, сделанную пьяным троллем.
Второй глаз открылся сам по себе, повинуясь древнему животному инстинкту «где я и почему у меня так болит всё, включая волосы». Дима лежал на спине. Под ним было что-то твёрдое, холодное и щедро усеянное мелкими камушками, которые уже успели вдавиться ему в спину с подозрительным профессиональным усердием – будто кто-то специально подбирал их по форме позвонков. Пахло сыростью, прелой листвой и… чем-то ещё. Чем-то электрическим и горьким, будто сосед по подъезду снова пытался жарить сосиски на обогревателе и вот-вот устроит короткое замыкание вселенского масштаба.
«Так, – медленно поплыла первая мысль в голове, напоминавшей после вчерашнего корпоратива ватный макет Вселенной, который кто-то ещё и пнул ногой. – Варианты. Вариант первый: я всё ещё пьян. В пользу этой теории говорит всё. Вариант второй: меня наконец-то уволили в процессе «оптимизации человеческих ресурсов» и, соблюдая кадровый протокол, вывезли и аккуратно выбросили на свалку истории, предварительно отчитавшись в 1С. Вариант третий…»
Он осторожно приподнял голову. Камни вежливо, но настойчиво впились ему в затылок, словно напоминая: «Лежи, не рыпайся. Ты тут новый».
Он лежал не в своей кровати, не в чужой постели и даже не в камере предварительного заключения (хотя последнее, учитывая вчерашние тосты про «оптимизацию налоговой нагрузки», было бы хоть как-то логично). Он лежал в некоем каменном сооружении, отчаянно напоминавшем полуразрушенный деревенский сортир эпохи развитого совка. Стены из грубо отёсанных плит, часть крыши обвалилась, открывая странное небо цвета синяка, который только начинает расцветать во всей своей фиолетово-жёлтой красе. Вместо двери зиял проём, занавешенный буйными зарослями лопухов и какой-то колючей травы, выглядевшей так, будто она лично обижена на все мироздание. По стенам вились трещины, и в некоторых из них слабо пульсировал тусклый голубоватый свет – будто где-то глубоко в камне застряла и медленно дохла неоновая вывеска от какого-нибудь закрывшегося ещё в девяностых видеосалона.
«Вариант третий, – с мрачным сарказмом констатировал внутренний голос, звучавший как голос уставшего от всего IT-архитектора, – мне на корпоративе подсунули не просто энергетик, а энергетик с галлюциногенными добавками «Полное погружение в фэнтези-мир от фирмы «Рога и Копыта». И теперь я отхожу. Причём отхожу в каком-то архаичном дизайне».
Дима сел. Позвоночник отозвался серией тихих, но выразительных хрустов – звуков, похожих на то, как ломается сухая палка, или на предсмертный хрип картриджа принтера. Он осмотрелся. Прямо напротив, на самой сохранившейся стене, висела табличка. Деревянная, выцветшая, с отколотым уголком. Но надпись, выполненная неровными, но старательными буквами , читалась с пугающей ясностью:
НЕ СРАТЬ
ТЕЛЕПОРТ
Дима уставился на неё. Медленно моргнул. Потом ещё раз, на всякий случай сбросив настройки зрения к заводским. Надпись не изменилась. Она просто висела там, излучая ауру абсолютной, торжествующей абсурдности.
«Не срать. Телепорт, – мысленно проговорил он, ощущая, как в голове начинается тихая война между логикой и принимаемой реальностью. – Либо это очень специфическая, почти поэтическая, инструкция по эксплуатации местной уборной. «Здесь не сортир, здесь – портал в иное! Но, пожалуйста, без фекалий!». Либо…»
Он дотянулся до ближайшей трещины с голубым светом. Прикоснулся кончиком пальца. Пальцы ощутили лёгкое, едва заметное покалывание – то самое, которое бывает, когда трогаешь старый кинескопный телевизор.
«Либо это действительно телепорт, – с безрадостной, кристально чистой ясностью подумал Дима. – И он капитально, тотально, беспросветно сломан. И я в нём. Я – не герой, вышедший из сияющих врат. Я – артефакт, выпавший из аварийной будки для материи. Причём будки неудачной, кривой и явно построенной по госконтракту с серьёзным распилом бюджета».
Первой реакцией была не паника, не страх и не благоговейный трепет. Первой реакцией был глубокий, профессиональный скепсис. Дима потянулся к карману джинсов – к тому самому карману, где всегда лежал его спасительный якорь в бурном море реальности, его личный оракул и палочка-выручалочка – смартфон.
Телефон был на месте. Не украли. Не разбился. Экран, благословенно, был цел и даже не потрескался. Дима с почти религиозным чувством, будто совершая древний ритуал, нажал на боковую кнопку.
Экран загорелся. Показалась знакомая, милая сердцу заставка – фото безоблачного неба, сделанное им в тот единственный день отпуска, когда не было дождя. На долю секунды в душе вспыхнула тёплая, глупая надежда. «Сейчас появится сеть, – подумал он. – Сейчас загрузятся мессенджеры, и я увижу сто пятьдесят непрочитанных сообщений от начальства и два мема от коллеги Сергея. И всё станет на свои места. Это просто сон. Странный, очень детализированный сон».
Потом он посмотрел на строку состояния.
«Нет сети». Значок Wi-Fi был пуст, белый и безрадостный, как лицо бухгалтера в день сдачи отчётности. Значок мобильной связи – перечёркнут красной линией, будто ему вынесли окончательный и бесповоротный приговор.
«Ладно, – подумал Дима с горькой, уже привычной иронией. – Роуминг не ловит. Значит, я или очень, очень далеко, или… местного оператора тут просто нет. Вообще. Никакого».
Он судорожно попытался вспомнить вчерашний вечер. Корпоратив по поводу успешного (как казалось тогда) внедрения новой CRM-системы. Начальник, произносящий тост про «сплочённую команду, которая как один человек, только с разными отчётами». Коллеги. Тот самый энергетик с непонятной этикеткой «Супер-Ясный Ум», который стоял на столе рядом с оливье… Потом – туман, цветные пятна и чувство, будто тебя загружают на флешку через разболтанный USB-порт.
«Значит, всё-таки вариант номер один, – с отчаянной надеждой решил он. – Галлюцинация. Очень стойкая и дотошно детализированная. С тактильными ощущениями, запахами и этим… чувством обречённости, знакомым по планеркам. И с медленно умирающим телепортом-сортиром в стиле «потерянная архитектурная форма».
Он поднялся на ноги, пошатнулся и инстинктивно ухватился за скрипящую вывеску, чтобы не упасть. Цепь злобно завизжала, будто говоря: «Руки прочь от исторического наследия!». В просвет между обиженными лопухами он выглянул наружу.
И тут вариант номер один потерпел сокрушительное, тотальное, бесповоротное фиаско. Оно было настолько полным, что в голове прозвучал звук, похожий на «бум-тыдыщ» из старых мультфильмов.
Перед ним раскинулся не сюрреалистический пейзаж больного сознания, а… город. Очень странный, очень пёстрый, но невероятно, до зубной боли, настоящий город. Прямо напротив рос огромный дуб, из дупла которого торчала аккуратная жестяная труба и валил уютный, почти сказочный дымок, пахнущий… печёной картошкой. Чуть дальше стоял аккуратный фахверковый дом с остроконечной крышей, а рядом с ним – добротная изба с резными наличниками, на одном из которых сушились… носки. Обычные, серые, мужские носки. По мощёной улочке шёл мужик в простой холщовой рубахе, подпоясанной верёвкой, и в аккуратных лаптях. А на поводке из плетёного лыка у него было… что-то. Мохнатое, размером с телёнка, на шести ногах, с добродушной мордой и длинным пушистым хвостом, которым оно обмахивалось, как веером, с видом полного довольства жизнью.
Мужик остановился у избы, поднял голову и крикнул хрипловатым, но добродушным голосом:
– Маш! А Маш! Не забудь домового покормить сальцом, а то опять ворчать будет, сволочь мохнатая! На прошлой неделе все ложки поугонял!
Из открытого окошка высунулась женская рука в цветастой залатанной рукавице, помахала в знак того, что услышала, и швырнула в сторону мужика огрызок яблока. Существо на шести ногах ловко поймало его на лету, громко чавкнуло и облизнулось, глядя на мужика преданными, как у собаки, глазами.
Дима медленно, будто в замедленной съёмке, отступил обратно в каменную будку. Он прислонился к холодной, шершавой стене, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Воздух пах всё той же сыростью, палёной изоляцией и теперь ещё – далёким дымком печёной картошки. От этого сочетания слезились глаза.