ИванШи – Книга вторая КРИПТОГЕНЕЗИС (страница 4)

В ответ – лишь шипение помех, в котором, как показалось Волкову, на секунду проступил знакомый, нараспев произносимый шёпот: «…Ищите Поющего…»

Он выключил рацию.

– Эфир мёртв. Пора.

Он первым шагнул в багровый рассвет. За ним, держась за руку Седовой, вышла Лена. Последним, бесшумной тенью, последовал Лерад.

Ангар остался позади – временное убежище, ставшее им домом на три дня. Впереди была тайна, опасность и слабая, как этот утренний свет, надежда найти крепость под названием «Кедр».

Заброшенная узкоколейка оказалась не дорогой, а тонкой нитью, едва заметной в дикой тайге. Ржавые рельсы почти полностью скрылись под мхом и буреломом, насыпь местами была размыта и оползала. Двигаться приходилось медленно, буквально продираясь сквозь заросли. Воздух был густым и влажным, пахло гнилой хвоей и тем сладковато-химическим запахом, что неизменно сопровождал «Эхо».

Лена шла в середине маленькой колонны, цепко вцепившись в руку Седовой. Её взгляд был прикован к Лераду, который двигался последним. Его камуфляж не цеплялся за ветки, а сам он ступал так бесшумно, что, казалось, не касался земли.

– Он смотрит, – вдруг прошептала девочка, не отводя глаз от Лерада.

– Кто? – насторожилась Седова.

– Не он… Они. Из него. Они смотрят на лес. Как будто… вспоминают.

Волков, шедший первым, услышал это и на мгновение замедлил шаг. Он не обернулся, но его спина напряглась. Мысль о том, что в Лераде «смотрят» его погибшие товарищи, была одновременно жуткой и горько-сладостной.

Внезапно Лерад остановился как вкопанный. Его голова повернулась в сторону густого ельника справа от насыпи.

– Стой, – произнес он тихо, но с неожиданной чёткостью.

Волков мгновенно замер, срывая с плеча автомат. Седова прижала Лену к себе.

– Что там? – бросил он через плечо, не сводя глаз с леса.

Лерад не ответил. Он просто смотрел в чащу, его лицо оставалось невозмутимым, но пальцы правой руки непроизвольно сжались в кулак, а тело слегка развернулось, приняв знакомую Волкову стойку – стойку для стрельбы короткими очередями. Стойка «Барса».

– Лена? – тихо спросила Седова.

– Там… ничего живого, – прошептала девочка, зажмурившись. – Но земля… болит. Как синяк.

Волков сделал несколько осторожных шагов вперёд, раздвигая ветки. За густой стеной елей открылась поляна. И она действительно «болела». Пространство в её центре было искажено, словно его затянуло мутной, дрожащей плёнкой. Воздух над этим местом звенел неслышимым, но физически ощутимым визгом. Трава вокруг была неестественно чёрной и скрученной.

– Аномалия, – констатировал Волков, отступая. – Типа тех, что в городе. Лена права. Обходим. Дальше.

Они молча, широкой дугой, обошли поляну. Когда они вернулись на насыпь, Волков бросил взгляд на Лерада. Тот снова шёл, уставившись в пустоту, его кулак разжался.

– Как ты узнал? – резко спросил Волков.

Лерад медленно перевёл на него взгляд.

– Не знаю. Увидел.

Больше он ничего не сказал. Но Волкову этого было достаточно. Его люди, его бойцы, даже будучи тенями в чужом теле, продолжали нести службу. Они были его глазами и ушами. Эта мысль согревала и разрывала сердце одновременно.

К полудню они сделали привал у небольшого ручья. Вода в нём казалась чистой, но Седова, прежде чем разрешить пить, капнула в неё из ампулы с реагентом. Жидкость не изменила цвет.

– Вроде безопасно.

Пока они пили и ели сухой паёк, Лерад стоял в стороне, не проявляя ни к еде, ни к воде никакого интереса.

– Он не пьёт, не ест, – тихо заметила Седова Волкову. – Это невозможно с биологической точки зрения. Он должен получать энергию извне.

Солнце, едва пробивавшееся уже клонилось к горизонту, окрашивая тайгу в зловещие багровые тона. Они прошли не больше пятнадцати километров. Каждый давался с боем.

Насыпь то и дело обрывалась, заваленная буреломом или размытая давними дождями. Они карабкались по скользким от мха склонам, продирались сквозь колючий кустарник, нередко сбивались с пути и возвращались назад, тратя драгоценные силы и время. Рана на бедре Волкова ныла нестерпимо, и он, стиснув зубы, прихрамывал всё сильнее.

Лена выбилась из сил первой. Она шла, почти не поднимая ног, её дыхание было прерывистым и частым. Седова, сама едва держась на ногах, то и дело поддерживала её, шепча слова ободрения.

Именно Лена в очередной раз спасла их, внезапно вскрикнув и указав на кажущийся чистым участок леса перед ними. «Там тихо… слишком тихо!» – успела она выдохнуть, прежде чем Волков, бросив камень в это «тихое» место, увидел, как камень бесшумно распался на молекулы, оставив в воздухе лишь легкую дымку. Ещё одна «дыра» в реальности, невидимая и смертельная.

Лерад был их безмолвным тыловым дозором. Он не уставал, не нуждался в привалах. Несколько раз он так же, как и утром, внезапно останавливался, заставляя группу замирать, и указывал направление, откуда исходила невидимая угроза – скрытая аномалия или далёкое, но несущееся прямо на них шествие «поющих». Его предупреждения были безошибочны, но каждый раз, «увидев» угрозу, он на несколько минут впадал в прострацию, безучастно глядя в пустоту, словно цена за использование чужих инстинктов – временное отключение.

Когда сумерки начали сгущаться, Волков, наконец, поднял руку.

– Всё. Стоянка. Здесь.

Они нашли относительно сухое место под скальным навесом, скрытое от чужих глаз частоколом древних кедров. Пока Седова, дрожащими от усталости руками, раздавала скудный ужин – Волков, превозмогая боль, обходил периметр, расставляя растяжки из лески и пустых консервных банок. Примитивно, но лучше, чем ничего.

Лена, съев свой паёк, тут же свалилась без сил на постеленный на землю брезент и уснула мёртвым сном. Седова обработала рану Волкову. Повязка просочилась сукровицей.

– Движение только усугубляет, Артём, – тихо сказала она, смазывая рану последними каплями антисептика. – Ещё день, максимум два такого марша, и начнётся гангрена. Тебе нужен покой и настоящие антибиотики.

– Покой мы найдём в «Кедре», – сквозь зубы процедил он, с силой сжимая кулаки, чтобы отвлечься от пульсирующей боли. – Или нигде.

Он посмотрел на Лерада. Тот сидел в своей привычной позе, прислонившись к дереву, его глаза были открыты, но в них не было ни усталости, ни сна.

– А ты? – хрипло спросил Волков. – Тебе не нужен отдых?

Лерад медленно перевёл на него взгляд.

– Я функционален, – был стандартный ответ.

– А есть? Пить?

– Не требуется.

Рассвет не принёс облегчения. Воздух был тяжёлым, насыщенным влагой и странным металлическим привкусом, который оседал на языке. Туман стелился по земле густыми клочьями, скрывая ноги и превращая знакомую уже узкоколейку в подобие призрачной тропы в никуда.

Лена проснулась бледной, с синяками под глазами. Она молча прожевала свой сухарь, запивая его двумя глотками воды, и встала, пошатываясь. Седова выглядела не лучше – её пальцы дрожали, когда она перематывала Волкову рану. Состояние бедра ухудшилось: края раны воспалились, появился желтоватый оттенок.

– Артём… – начала она, но он резко мотнул головой.

– Не надо. Идём.

Он поднялся, опираясь на ствол автомата как на костыль. Первые шаги были адскими, но потом тело смирилось с болью, перевело её в фоновый режим – назойливый, изматывающий, но пока терпимый.

Лерад, как и всегда, ждал бесстрастно. Его камуфляж был чист, будто он не провёл ночь в лесу, а только что вышел из казармы.

Они снова двинулись в путь. Туман скрадывал звуки, делал мир плоским и обманчивым. Каждое дерево за его пеленой могло оказаться мутантом, каждый шорох – предвестником атаки.

Именно из тумана она и пришла.

Сначала это был едва уловимый шелест, похожий на падение сухих листьев. Но листьев вокруг не было. Лена замерла, её глаза расширились.

– Сзади… – прошептала она.

Волков резко обернулся, вскидывая автомат. Лерад уже стоял к ним спиной, приняв ту самую, знакомую до боли стойку. Его тело было напряжено, как струна.

Из молочно-белой пелены выползло нечто. На первый взгляд – крупный таёжный паук, но при ближайшем рассмотрении чудовищно изменённый. Его брюшко было раздуто и полупрозрачно, сквозь тонкую хитиновую оболочку просвечивало тусклое синеватое свечение. Восемь длинных ног были покрыты не волосками, а чем-то вроде чёрных, блестящих щупалец, которые бессознательно шевелились, ощупывая землю. На месте головы располагался лишь один большой, молочно-белый глаз, лишённый зрачка.

Он двигался прямо на них, его щупальца-ноги отталкивались от земли с неестественной, прерывистой плавностью.

– Назад! – резко скомандовал Волков, замечая, как его палец уже лёг на спусковой крючок. – Лена, Аня – за меня! Лерад…

Он не успел договорить. Тварь внезапно рванула вперёд с пугающей скоростью, её передние щупальца взметнулись, чтобы пронзить Лерада, источая запах озона и гниющей плоти.

И в этот момент Лерад не отпрыгнул. Его тело совершило неестественно резкое, почти судорожное движение – он не уклонился, а как бы «вписался» в траекторию атаки, оказавшись в опасной близости от твари. Его движения были не плавными, а резкими, рваными, будто его конечности на мгновение перестали подчиняться обычной биомеханике.

Его рука, всё ещё сжатая в кулак, с размаху ударила не по глазку, а по основанию одной из передних конечностей, в место сочленения. Послышался влажный, хрустящий звук – не ломающегося металла, а рвущихся связок и ломающегося хитина. Из повреждённого сустава брызнула мутная, пахнущая химикатами жидкость.