ИванШи – Книга вторая КРИПТОГЕНЕЗИС (страница 6)

Волков с силой ударил кулаком по броне двери.

– Чёрт! Мы так близко!

И тут его взгляд упал на Седову.

– Аня… Твой сканер. Данные с «Ангара-7». Ты говорила, что твой метаболизм изменился, ДНК… Может, твои биометрические параметры теперь… достаточны, чтобы система «Кедра» распознала тебя как «свою»? Как носителя?

Седова широко раскрыла глаза. Это была безумная идея. Но они стояли у двери в крепость, ключ от которой, возможно, был в ней самой. Она, глубоко вздохнув, приложила ладонь к холодной поверхности возле щели.

Ничего не произошло. Секунда. Две.

Затем раздался мягкий щелчок, и массивная дверь бесшумно поплыла в сторону, открывая им путь в тёмные, стерильные коридоры «Кедра». Гул от излучателя прекратился. Волков и Седова не сговариваясь обернулись, к ним медленно пошатываясь шел Лерад.

Глава 3: Раскол

Лето за стенами «Кедра» было похоже на растянувшуюся агонию. Багровое небо пылало даже ночью, а воздух, поступавший через системы фильтрации, был густым и горьким, пахнущим гарью и расплавленным асфальтом. Внутри царил стерильный холод, казавшийся единственным спасением от адского зноя снаружи.

Первые сутки ушли на проверку комплекса и понижения мощьности излучателя. Волков, превозмогая боль в бедре, двигался первым, ствол автомата выписывал короткие дуги перед каждым поворотом. За ним шла Седова с пистолетом, а Лерад замыкал шествие, безмолвный и неотрывно следящий за тылом.

Они проверили все уровни. Жилые отсеки с аккуратно заправленными койками. Лаборатории с законсервированным оборудованием. Столовую с полными складами провизии – тюбики с синтетической пищей, мешки с крупами и сушеными овощами, рассчитанные на годы. Всё было идеально чисто, стерильно и… пусто.

Волков медленно провел ладонью по стене, ощущая ледяную гладкость металла.

– Это нехорошо. Слишком чисто. Если «Чистильщики» действуют по системе… – его голос стал жестким, профессиональным. – Значит, этот объект уже в их списке. Они приходят туда, где есть угроза системе. Где есть мыслящие существа. А раз здесь никого нет…

Он резко повернулся, снова поднимая автомат.

– Значит, они либо уже были здесь… либо еще придут. Эта стерильность – не признак безопасности. Это предупреждение. Они вычистили это место, как хирург вычищает раковую опухоль. И могут вернуться для контрольного осмотра.

Седова побледнела.

– Ты думаешь, они могут проявиться здесь? Сквозь эти стены?

– В «Ангаре-7» они прошли сквозь бетон и сталь. Почему здесь должно быть иначе? – Волков мрачно окинул взглядом помещение. – Нам нужен наблюдатель. Кто-то, кто сможет их почувствовать до появления. Лена… и он. – Его взгляд скользнул по Лераду. – Если в нем действительно есть часть тех, кто столкнулся с «Чистильщиками» в последний момент… он может стать нашей ранней системой оповещения.

Он сделал паузу, и в его глазах вспыхнула знакомая холодная решимость.

– Мы нашли убежище. Но это не значит, что мы в безопасности. Скорее наоборот – мы заперлись в месте, которое уже однажды привлекло их внимание. И они знают дорогу. По одному не где не перемещаться. Принесем койки ближе к выходу, так будет хоть шанс.

На вторые сутки Волков спустился в нижние ярусы. Лифт плавно скользнул вниз, и когда двери открылись, он замер от изумления.

Перед ним простирались подземные ангары. Десятки рядов стеллажей уходили в полумрак. С одной стороны – ящики с патронами, гранаты, переносные зенитные комплексы. С другой – автопарк. Еще на следующем ярусе стояли цилиндрические контейнеры с семенами, колбы с замороженными образцами ДНК, оборудование для гидропоники. Это был настоящий ковчег, готовый к возрождению жизни.

– Геотермальная станция на глубине четырёхсот метров, – пояснила Седова, когда он вернулся наверх. – Полностью автономный цикл. Помнишь, тот инженер говорил про «семенной банк»? – она провела рукой по холодному металлу терминала. – «Кедр» строился не просто как бункер. Это был ковчег. Системы экранированы от любого известного излучения, включая ЭМИ и пси-воздействия. «Эхо» не смогло пробить эту защиту – оно бьёт по сложным электронным сетям, а здесь всё работает на изолированных контурах. Последний оплот рациональности в мире безумия.

Волков молча кивнул. Эта мысль – что они находятся в последнем месте на Земле, где сохранились островки прежнего технологического уклада – одновременно обнадёживала и тяготила. Слишком велика была ответственность.

Теперь Седова, сбросив потёртый лабораторный халат, сидела перед главным терминалом. На её лбу блестели капельки пота – не от жары, а от сосредоточенности. Перед ней лежал тот самый портативный жёсткий диск, который Игорь с таким отчаянием вытащил из стола Макарова в «Ангаре-7».

– Он зашифрован, но не по военному протоколу, – тихо проговорила она. – Это… личный шифр Леонида Ивановича. Он любил такие головоломки.

Вот уже несколько часов Анна пыталась взломать этот диск. Щелчок прозвучал неожиданно громко в тишине зала.

– Есть, – выдохнула Седова.

Экран ожил. Это не была база данных или отчёт. Это был цифровой дневник. Черновики, как и гласила наклейка. На экране возникали отсканированные рукописные формулы, безумные схемы, обрывки мыслей, записанные наспех, и голосовые заметки.

Она запустила первую попавшуюся. Из динамиков полился знакомый, чуть хрипловатый голос Макарова, полный нечеловеческой усталости.

«…ошибались. Все ошибались. "Эхо" – это не излучение, не пси-атака. Это симптом. Лихорадка умирающего организма. Реальность… реальность перезагружается. "Сомнамбулы" – не захватчики. Они – санитары. Протоколы очистки, вшитые в сам код мироздания. Мы – сбойный процесс, Аня. Ошибка, которую система пытается исправить…»

Седова замерла, слушая. Она слышала отголоски этих идей в их старых спорах, но теперь они звучали как окончательный приговор.

Следующая запись была ещё страшнее. Голос Макарова дрожал, в нём слышалось отчаяние, смешанное с ожесточённой решимостью.

«Они не первые. Были другие. Иллорми… Они нашли способ не бороться, а… саботировать. Встроить в систему вирус. "Серая Шифровка" – это и есть вирус. Не оружие. Пароль. Ключ к ядру. Но чтобы его использовать… чтобы активировать протокол "Якорь"… система требует жертву. Не энергию, нет. Осознанную жертву. Добровольный отказ от "я" ради перепрограммирования всего…»

И тут, словно отвечая на запись, в центре зала замерцал голографический проектор, который до сих пор молчал. Возникла трёхмерная схема – витиеватая, похожая на ДНК, но состоящая из света и чистой математики. И зазвучал новый голос – синтезированный, лишённый эмоций, ИИ-интерфейс, оставленный Макаровым как финальное пояснение.

– Анализ данных проекта "Феникс" завершён, – произнёс механический голос. – Угроза идентифицирована как "Системный сброс". Процесс форматирования реальности для устранения нестабильного элемента – человеческого сознания.

Волков встал, его лицо исказила гримаса. Он подошёл ближе, впиваясь взглядом в мерцающую голограмму.

– Для противодействия требуется активация протокола "Якорь", – продолжал ИИ. – Протокол позволяет не уничтожить, а перенаправить функцию "Санитаров", изменив параметры "карантина".

– И как его активировать? – хрипло спросил Волков, обращаясь к пустоте.

ИИ, будто услышав его, ответил:

– Для инициации "Якоря" требуется подтверждение от оператора, связанного с носителем квинтэссенции жертвы. Системный сброс не может…

Голос ИИ прервался.

Тело Лерада вытянулось в струну, плечи расправились с неестественной, почти машинной точностью. Он повернул голову, и его взгляд был уже не пустым – он был собранным. Как у солдата, ждущего приказа.

– Цель определена, – прозвучал его голос, но это был не единый тембр. Это был сплав. Бас «Барса», голос «Вектора», и безжалостная чёткость «Тени». – Протокол «Якорь» активирован. Ожидание подтверждения от оператора «Ворон». Готов к применению.

Он стоял, не мигая, его дыхание было ровным и экономичным, как у машины. В нём не осталось и тени того потерянного существа, что бродило за ними по тайге. Была только функция. Чистая, без примесей.

Волков застыл, и в его глазах вспыхнуло нечто большее, чем понимание. Это было откровение. Годы войны научили его считать боевые единицы не как людей, а как элементы системы: огневая мощь, подвижность, выносливость. И сейчас он видел перед собой идеальную боевую единицу.

«Они не просто умерли… – пронеслось в его сознании с кристальной ясностью. – Сбросили всё лишнее – страх, сомнения, усталость. Осталась только суть. Воля. Долг. И теперь эта воля встроена в совершенный носитель. Оружие, которое нельзя уронить, которое не спросит «зачем», которое будет биться, пока не рассыплется в прах. Они подарили мне его».

Он поднял взгляд на Седову. Его лицо было бледным, но абсолютно спокойным. В глазах – не надежда, а холодная, стальная уверенность тактика, нашедшего наконец ключевой элемент для победы.

– Он – наше новое оружие, Аня, – тихо произнёс Волков. Его голос был ровным, в нём слышалось почти что облегчение. – Они знали. Они оставили нам не ключ. Они оставили штурмовой отряд. В одном лице.

Седова смотрела на него с нарастающим ужасом. Она видела, как изменилось его выражение лица – человеческая боль сменилась безжалостной целесообразностью.