Иван Валеев – Истории одной монеты (страница 6)
…а следовало. Мозг уже не выдерживал. Чем ближе Леркина днюха, тем хуже становилось. Сашка вздохнул, встал и побрёл в ванную. На светлых обоях, как всегда, зашевелились тени и поползли вслед за человеком. Иногда казалось, они пытались дотянуться до него щупальцами тумана. Но каждый раз отшатывались, словно страшась чего-то. Чувствовали, что Сашок принадлежит не им. Нее, такие мысли – вон из головы! Саня прекрасно знал – это всего лишь колышутся шторы. Но мозг упорно выдавал другое. Придётся опять закинуться таблетками.
– Верни чурингу…
Сашок замер на полушаге, как раз напротив комнаты Леры. Снова глюки? Его предупреждали о возможности гипнопомпических галлюцинаций. Может он ещё не проснулся? Сашок потряс головой. Мир качнулся, вздыбился и оплыл огарком свечи.
Ахтунг! 0 3 2 4 7 3 – 5 0 1 3 8 2 – 9 0 0 6 3 1
Саша рывком сел на постели.
Крик всё ещё рвался с пересохших губ. Нет! Не может так больше продолжаться! Он просто не выдержит. Сашок соскочил с кровати и торопливо влез в джинсы. Прочь, прочь из этого дома, и не важно куда. «А нет, важно!», – уже натягивая куртку понял Сашка. Тот книжник с ярмарки. Он что-то знает! Окрылённый надеждой Сашок, перепрыгивая ступеньки сбежал по лестнице в холод декабрьского вечера.
Но ведь безумие надеяться, что через полтора года торговец оккультными книгами будет сидеть на том же месте? Да ещё в такую погоду? Ветер швырял в лицо даже не снег, какие-то белёсые липкие выделения, забирался за шиворот, обжигал глаза, превращая навернувшиеся слезинки в стеклянные осколки. Да, надежда и есть безумие, но менее страшное, чем то, которое преследовала Сашку во снах.
Чудеса случаются редко. Никакой барахолки в сквере не было. Да и не сквер это уже – пустырь с мёртвыми деревьями – опрокинутые разбитые столы и загаженные скамейки. Но… на одной из них разложены книги. Кроули, Блаватская, Кастанеда… Сашок чуть не разрыдался от облегчения, заметив неподалёку фигуру в стареньком поношенном пальто и вязаной шапке киношного киллера. Он бросился вперёд.
– Вы… вы помните меня? Мы тут в позапрошлом году, с девушкой… А вы ещё…
– Жив, покамест, – хмыкнул Леон-Базилио. Но к кому относилась фраза, было не понятно. – А девка твоя?
– Ушла.
– Ушла или… – книжник выразительно мотнул головой. Слов тут не требовалось.
– Не знаю, – вдруг всхлипнул Сашок, – Не могу я так больше, Ни сна, ни реальности. С ума схожу. Таблетки горстями глотаю. Не помогают.
– Помогают, раз живой. По себе знаю. Ладно, садись, коль пришёл. Чаю может? А то трясёшься, как цуцик, – старик наклонился к рюкзаку за скамьёй, – Достаёт тебя?
– Достаёт.
– А я говорил. Ну, глотни, полегче станет – «Леон» достал термос и, открутив металлическую крышку, плеснул туда дымящейся заварки. От аромата трав у Сашки закружилась голова, словно вырвавшийся пар окутал мозг, а не растворился в морозном воздухе Североуральска.
«Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою», – продекламировал старик. – Да, пей, пей, не бойся. Тебе терять всё равно уже нечего, даже если травану. Как ведьму-то твою звать?
– Спасибо, – Сашок благодарно принял чашку. – Лера… Ленора, то есть. Ленора Викторовна Рутц.
– Поганое имя.
– Знаю.
Старик хохотнул:
– Созрел, выходит, что ж… Сживёт она тебя со свету, если не выдюжишь. Я не помогу, но рассказывай, всё полегче станет.
И Сашка словно прорвало. Слова лились из него безостановочным потоком. Вряд ли старик уловил хоть треть из сказанного, да и было ли это важно? Сашок рассказывал всё и про закидоны Лерки, и про проклятую монету, и про оргии, и про день рождения со сгоревшей куклой. Когда он пришёл из универа с букетом и застал голую, измазанную кровью Лерку со своей чурингой на шее, в круге из девятнадцати чёрных свечей. Она обнимала уродливую, наполовину обгоревшую куклу и рыдала. Рассказал, как отнёс её в ванну и что за долгое время это был единственный раз, когда они занимались любовью, а не сексом. И как на утро Лерка исчезла.
Старик слушал не перебивая. Только иногда кивал, да подливал чай.
– Выходит, послушалась меня твоя девка, – наконец, произнёс он. – Ушла и даже гамагей свой оставила. Не думал. Сильна малая оказалась.
– Что оставила?
– Ну амулет, который силу ей давал. Что ушла – хорошо. А что удавилась на какой-нибудь заброшке – плохо. С мёртвой не сладить уже.
Сашок выплюнув жидкость, зашёлся в кашле:
– Нет! Не могла она. Она – сильная.
– Сильная. О том и говорю. Не знала она, что так будет. Поняла, что жизнь из тебя сосёт и выбрала. Тело умертвить – дело не хитрое. С этим она справилась, а дальше… Застряла деваха меж миров. Не выбраться ей без тебя.
– И как теперь? Что это за чуринга-то проклятая?
– Хм, чуринга, говоришь. А не такая глупая твоя девочка, как я думал, – книготорговец уставился в пасмурное небо, провожая взглядом чёрную галку птицы, казалось, мысли его унеслись в такую же даль прошлого. – Может и так, – прошептал он, – да, дух ведьмы мог кто-то знающий и в эту печать заключить. Мог, да. – старик сокрушённо вздохнул, – А тут девка твоя подвернулась, да и на шею себе эту удавку накинула. Той и осталось только затянуть… Но я предупреждал! Предупреждал ведь, да?! – почти истерично воскликнул он, так что Сашок, чуть чаем не поперхнулся.
– Да, конечно, предупреждали, – поспешил заверить он чудаковатого книжника.
Тот сразу успокоился.
– Эх, всё же дурёха она у тебя. Монета проклятая по рукам ходит, к ладоням липнет, а избавиться не каждому под силу. Почитала бы хоть про свои числа заветные. Единица да девятка. Начало и конец, а вкупе девятнадцать – перерождение даёт. Единица – атма – чистый дух, истина, мудрость. Девятка – руна – плоть, тело да органы. А с куклой-то что? – неожиданно сменил тему старик.
– Вы… выбросил, – сознался Сашка, – стрёмная была.
– Стрё-ё-ёмная, – усмехнулся книжник и потёр озябшие руки. – вот уж словечко верное. Повезло тебе, паря. Девка твоя, похоже, её сжечь пыталась, да не смогла до конца. Видать боль скрутила. Срослась уже. Симпатическая магия, чтоб её.
– Си… симпатичная? – выдавил из себя Сашок, – Кто? Лера?
– Да уж… – старик покачал головой. – И чему вас нынче в школах учат? Симильная магия, говорю, имитативная.
– А?
– Бэ! Болван ты, паря! Магия подобия. Подобное порождает подобное. Деревяшка тут, – он неожиданно щёлкнул Сашка по лбу, – равна деревяшке тут, – постучал пальцами по скамейке. Про кукол вуду слыхал? Василису Прекрасную читал? Крошечку-Хаврошечку? А, ладно, – старик досадливо махнул рукой, – Теперь тебе одно важно – её день обращения переждать. Потом на год отпустит, ну и так по кругу. Пока не сдашься.
– А когда этот день обращения?
– Без-на-дё-жно… – протянул книжник и отхлебнул из термоса.
– А, – понял Сашок, – День Рождения? 19? Это через месяц будет. Но, если не сдюжу?
– Ну, тогда всё по классике, – старик пожал плечами, – Инанна и Думузи.
– Что?
– М-да, Гёте был прав, мир хоть и двигается вперед, но молодежи приходится всякий раз начинать сначала. – «Леон» натянул шапку поглубже на уши, заодно почесав затылок. – Паря, ты Восставших из ада видел? Про читал – даже не спрашиваю. Там ещё мужик с иголками в башке ходил?
– И смотрел и читал! – нелепо, но Саше стало обидно. – И не только Баркера, но и По. Лигейю, например.
– Во! Уже что-то, – уважительно кивнул торговец. – Значит, про обмен знаешь. Тело на тело. Вкратце фабула: ты её зовёшь, она возвращается – ты умираешь. Точка. Она остаётся молодой, высасывает силы из мужиков, а у твоей девки это ох и славно получаться будет. В общем, заживает чужой век. Обычная ведьма.
– И что мне делать? – в отчаянии прошептал Сашок.
– Не знаю, малой, прости. Нет тут рецепта. Одно повторю – не зови её. У них всё по правилам устроено, хоть и рулит Князь лжи. Согласие нужно, подпись, договор, приглашение. Купля – продажа в общем, – старик отвернулся, – Нечего мне больше тебе сказать. И так наболтал всего. Вспоминай книжки о вампирах тех же. Не зови её и к ней не иди. В дурку попробуй попасть, что ли. Как я в своё время… Мне ведь когда-то в ломбард принесли эту чёртову монету. Мужик её от брата получил, хотел мне всучить, а я отказался. Только вот он у меня в подъезде помер, а я монету всё же решил прибрать, – книготорговец горько усмехнулся, – В общем, в психушку надо. Там она тебя не достанет, да и под присмотром будешь, руки на себя не наложишь. Ну и нейролептики чуток помогут. Может это глюки всё.