Иван Стародубтев – Техномаги (страница 14)

— Месяц! — удивился Липп. — Почему так долго?

Перспектива находиться в замкнутом пространстве корабля целый месяц нагоняла на него лёгкие приступы клаустрофобии.

— Две причины. Первая — это даст нам время сделать из тебя идеальную имитацию аристократа. Вторая — ровно через месяц состоится бал в честь дня рождения принцессы Виктории, на котором соберётся вся знать Империума. Именно там, в присутствии всех дворянских родов, ты попросишь у императора справедливости и права на дуэль со своим обидчиком. Император при всём желании не посмеет тебе отказать. — Немного подумав, Домо добавил: — Да и желания отказывать у него вряд ли появится. Бал будет длиться три дня, и дуэль двух дворян будет желанным развлечением.

— Ну хорошо, — пожал плечами Липп. — Давай делать из меня дворянина. С чего начнём?

— С самого главного, — Домо приблизился на шаг ближе к Липпу, и тот почти физически ощутил на себе взгляд его невидимых глаз. — Запомни — ты теперь Халл Волган Бранимир, сын Князя Бора Бранимира III и Княгини Хильды Бранимир, в девичестве — герцогини Львовой. Родился ты восьмого числа десятого месяца 982 года от основания Империи.

Липпу, родившемуся в 984 году от основания Империи, даже понравилось стать на два года старше.

— Ну это легко, — улыбнулся Липп.

— Нет, — не согласился с ним андроид, — это совсем нелегко. Тебе не просто придётся называться его именем. Тебе придётся забыть своё старое имя и по-настоящему стать Халлом Бранимиром.

— Это ещё как? — удивился Липп. — Как же я имя своё забуду?

Домо развернулся на сто восемьдесят градусов и жестом позвал Липпа следовать за ним.

— На корабле имеется медицинский отсек с кучей оборудования, среди которого есть корректор нейросетей, — начал объяснять андроид, пока они шли по лабиринтам корабля. — Его обычно используют для терапии душевных расстройств — шизофрении, раздвоения личности, депрессии и прочих. Но если его правильно перенастроить, то им также можно перезаписать память.

При мысли о том, что у него будут копаться в мозгах — да ещё не просто копаться, а что-то там менять, менять его естество, его Я — у Липпа всё сжалось внутри.

Он встал как вкопанный. Домо тоже остановился.

— Э, нет, — твёрдо сказал он, мотнув головой. — Я на такое не подписывался. Да и зачем всё это, если я просто могу назваться любым именем?

— Это нужно на случай, если тебя решат испытать на дознавателе правды, — ответил Домо. — Что само по себе весьма маловероятно, но перестраховаться не помешает.

— Ну тогда мне там всё перезаписывать придётся, — он постучал себе по виску. — Они же всё что угодно спросить могут.

— Могут, — кивнул Домо. — Но если машина покажет, что ты сказал правду, когда тебя спросили, чей ты сын и каково твоё имя, остальные неправильные ответы спишут на неисправность оборудования. Да и корректор нейросетей нам всё равно придётся использовать. Иначе будет просто невозможно за месяц впихнуть тебе в голову столько информации, сколько обычные люди заучивают годами.

Липп подумал — наверное, потерять имя было не так уж и страшно по сравнению с тем, чтобы быть пойманным за яйца и затем эти яйца потерять. Причём уже не в переносном смысле, а в буквальном.

— Значит, я забуду только своё имя? — спросил он. — Всё остальное останется без изменений?

— Да, — кивнул Домо. — Остальная память будет полностью интактной. И ты не забудешь своё имя. Оно у тебя просто поменяется, и ты будешь помнить, что тебя всегда звали Халл Бранимир. А вот имя Липп Чёрный ты забудешь. Ах, да, — притворно вспомнил Домо, хотя Липп и так знал, что тот просто физически не мог ничего забыть. — Имя твоей матери тоже придётся поменять на Хильду Бранимир.

— Нет! — твёрдо возразил Липп. — Своё имя забыть — это одно, но забывать свою мать я не собираюсь!

— Я же тебе уже объяснял, — терпеливо сказал Домо. — Ты не забудешь ни свою прежнюю жизнь, ни свою мать. У вас обоих просто поменяются имена.

Липп плотно сжал губы. Стоило ли забыть не только своё имя, но и имя своей матери ради того, чтобы стать дворянином? Ответ пришёл быстро, без малейшего промедления — конечно, стоило. Тут и думать было не о чем. Однако в сердце у него щемило как никогда.

Липп устало провёл ладонью вниз по лицу, будто стирая с себя лишние мысли.

— Мы ведь сможем потом вернуть всё как было? — спросил он с надеждой.

— Конечно, — подтвердил Домо.

— Ладно, — он махнул рукой. — Пойдём, пока я не передумал.

Медицинский отсек оказался точно таким же помещением, как и все другие на корабле — просторная комната с закруглёнными углами. Стены, потолок и пол покрыты однородным губчатым покрытием, слегка пружинившим под ногами. Всё медицинское оборудование не стояло отдельно, а было вделано внутрь стен, как бы являясь продолжением самой комнаты.

— Вот это и есть корректор нейросетей, — Домо указал на нечто похожее на огромный, примерно метр в диаметре, сфинктер, тоже вделанный прямо в стену медотсека.

Вид гигантского, похожего на анус, сфинктера на стене вызвал у Липпа смешанные чувства. С одной стороны, ему стало смешно, но с другой, догадавшись, что ему придётся лезть внутрь этого ануса, на него напал приступ омерзения.

Домо нажал на небольшую выпуклость в стене рядом со сфинктером, и тот раскрылся, превращаясь в зияющую дыру. Внутри дыры был уходящий вглубь металлический цилиндр, как раз под размер взрослого человека. Изнутри эта конструкция напоминала печь для сжигания трупов, о которой Липп читал в одной из своих книжек про другие миры. Такие печи обычно использовали на густозаселённых мирах, типа Голденкора, где не хватало места для захоронений в земле. Такие же печи были и на космических кораблях дальнего следования. От такого сравнения Липп невольно поёжился.

«Уж лучше думать об этом как об огромной жопе», — посоветовал он сам себе.

Домо продолжил:

— Криворукие технофокусники, что работали на старого князя, не смогли разобраться с назначением даже половины из всего этого оборудования. — Домо показал руками на вделанные в стены приборы. — А ведь этот корректор нейросетей с лёгкостью мог бы вылечить настоящего Халла Бранимира от его слабоумия и избавить князя от позора.

— А ты умеешь всем этим пользоваться? — недоверчиво спросил Липп.

— Конечно, — кивнул Домо. — В моей памяти заложено управление почти всем оборудованием техномагов.

Мысли о своём убиенном и ни в чём не повинном полубрате, у которого ему также придётся украсть имя, вызывали у Липпа приступы уныния. Однако он не мог не спросить:

— Но почему тогда ты не рассказал князю, как вылечить Халла?

— Ты забываешь, что твой дед Петрос выстрелил мне в голову за три года до рождения Халла. После этого я уже никому ничего не мог объяснить.

Липп мысленно отругал себя. Он, грешным делом, подумал, что андроид специально не сказал князю, как вылечить его сына. Хотя что об этом думать, когда Домо только вчера собственноручно убил беднягу Халла?

— И что, в стародавние времена действительно любому человеку можно было вот так просто переписать всю память? — удивился Липп.

— Нет, конечно же. Корректировка памяти всегда была под строжайшим запретом.

Липп задумчиво почесал затылок.

— Так зачем тогда они вообще такую функцию в корректор нейросетей заложили? Да ещё и такую, какая в любом медотсеке есть.

— Нет в нём такой функции, — ответил Домо. — Но её можно туда заложить.

Андроид протянул свою руку к выпуклости в стене, не касаясь её. Из кончиков его пальцев вылезли белёсые нити, заострённые на концах, чем-то похожие на червей-пиявцев, что водились в гайфийских болотах. Извиваясь в воздухе, нити достигли выпуклости в стене и вонзились в её мягкую губчатую поверхность. По их поверхностям забегали дольки мягкого голубоватого свечения, выходящие из кончиков пальцев и исчезающие внутри губчатой стены.

Липп опять усомнился в том, что Домо был обычным андроидом. Ну откуда у обычного дворецкого в рукаве могла заваляться программа для стирания памяти? Судя по его же словам, ещё и крайне нелегальная. Нет, старый андроид явно что-то недоговаривает.

— Готово, — объявил он, втягивая нити-провода обратно внутрь своих пальцев.

— И как это работает? — спросил Липп.

— Я бы сказал очень просто, но думаю это будет неправдой, — ответил Домо. — Я могу попытаться тебе объяснить азы работы корректора, но так как на данном этапе своего образования ты ещё не знаешь таких терминов как нейрон, глия и синапсы, то это займёт слишком много времени. Давай просто подождём, пока корректор не заложит всю эту информацию тебе в мозг? — предложил андроид. — Думаю, так мы сможем сэкономить кучу времени.

Домо положил руку на губчатую стену в паре сантиметров от сфинктера, и его пальцы тут же провалились внутрь, словно он запустил их в поросль мха. Из недр корректора беззвучно выдвинулась металлическая платформа, словно язык из пасти. Сходство с инсинератором для трупов только усилилось.

— Ложись, — приказал Домо.

Липп послушно лёг на платформу. Так же беззвучно она втянула его внутрь металлической трубы. Домо закрыл за ним дверь. Оказавшись в полной темноте и замкнутом пространстве, напоминающем гроб, у Липпа тут же начался приступ клаустрофобии. По всему телу выступили капли пота. Стало трудно дышать. Захотелось кричать и проситься наружу. Липп до боли прикусил нижнюю губу, чтобы сдержать себя.