Иван Стародубтев – Техномаги (страница 15)

Вдруг в трубе загорелся свет, исходящий неизвестно откуда. Будто светился сам воздух. Из серебристых стенок трубы начали вытягиваться тонкие нити, очень похожие на нити, выходящие из кончиков пальцев Домо. Только эти были намного тоньше. Даже тоньше чем человеческий волос. Сначала нитей было около дюжины, потом около сотни, а потом и вовсе стены превратились в сплошной ворсистый ковёр. Несколько нитей молниеносно, словно змеи, впились ему в лоб. Липп вскрикнул и хотел было схватить их, но его тело тут же парализовало и онемело. Всё больше и больше нитей впивалось ему в голову. Несколько залезли ему в нос и даже под веки. Боли не было. Страх тоже исчез. Однако вместе с этим сознание его оставалось абсолютно ясным. Только по всему телу разлилось приятное покалывание.

Он стал ждать — когда же начнёт происходить изменение его памяти? Прошло около минуты, но никаких изменений он не почувствовал. Ничего не изменилось и через пять минут, когда все нити втянулись обратно в стенки и платформа выдвинула его наружу.

«Неужели чудо-машина сломалась?» — подумал он, принимая сидячее положение. Он всё так же помнил своё имя — Халл Бранимир. И мать его звали всё так же — Хильда Бранимир. И была она простой крепостной крестьянкой. Женой Гала… Фамилия его отца наотрез отказалась всплывать в его памяти. Будто её оттуда вымарали, оставив только пустое место. Да и как его фамилия, и уж тем более фамилия его матери, могла быть Бранимир, когда он был незаконнорождённым, а его мать никогда не была замужем за князем?!

— Как ты себя чувствуешь, Халл? — спросил Домо, специально делая акцент на его новом имени.

Халл спрыгнул с лежака и ощупал голову. Места проколов, оставленные волосоподобными щупами, слегка зудели, как от укусов комаров.

— Не могу вспомнить фамилию своего отца, — произнёс он. — Я имею в виду моего приёмного отца — Гала.

— Да, её пришлось стереть, — признался Домо. — Иначе ты бы быстро вычислил свою настоящую фамилию и начал постепенно самоидентифицироваться именно с ней. Назови своё полное имя.

— Халл Волган Бранимир, — машинально ответил он.

— Имя твоей матери?

— Хильда. Княгиня Хильда Бранимир, в девичестве герцогиня Львова, — ответил он, и в его голове тут же возник диссонанс. Как его мать могла быть княгиней, если она была дочерью крестьянина? Хотя нет. «Княгиня» не ассоциировалась у него с титулом. Скорее звучало как дополнительное имя.

Липп не мог поверить в то, что с ним произошло. Все его мысли, его воспоминания, остались прежними. Единственное, что поменялось, было его имя и имя матери. Хотя он мог поклясться на всём что угодно, что он всегда был Халлом, а его мать всегда была Хильдой!

— Отлично, — сказал Домо. — Теперь возьми эту книгу. — Он протянул ему заранее принесённую с собой книгу. — Открой на любой странице и прочти вслух.

Халл взял книгу в руки. Прямоугольная форма, твёрдый чёрный переплёт. Она явно была инопланетного происхождения. Открыв её на середине, Липп увидел страницы с напечатанными на них строками странных рун. Причём предложения были написаны не столбиками сверху вниз, как писали на стандартном Имперском, а справа налево.

— Как я это прочту-то? — удивился Халл. — Тут же ничего непонятно.

— А ты всё равно попробуй, — настаивал Домо.

Халл опять опустил глаза на открытые страницы и, к своему удивлению, начал читать вслух! Слова, выходившие у него изо рта, были полной тарабарщиной, однако он отлично понимал, что они означали! Понимание неизвестного языка возникало само собой в его голове, будто ниоткуда:

— The voice said, — Cry.

And he said, — What shall I cry?

All flesh is grass, and all the goodliness thereof is as the flower of the field:

The grass withereth, the flower fadeth:

because the spirit of the Lord bloweth upon it:

surely the people is grass.

The grass withereth, the flower fadeth:

but the word of our God shall stand for ever…

Халл закрыл книгу. Домо довольно кивнул.

— Как так? — ошеломлённо спросил Халл. — Что это было?

— Старо-английский. Один из вымерших языков старой Земли, — объяснил Домо. — Я имплантировал его тебе через корректор нейросетей, вдобавок к корректировке памяти.

Халл закрыл книгу, положил её себе под мышку, прижав локтем, и опять потрогал свои виски.

— То есть эта штука ещё и знания может мне в голову вкладывать?

Домо кивнул:

— Как я уже упоминал, князь сам не знал, каким сокровищем обладает. Наверное, у каждого знатного лорда лежат в закромах разные чудо-машины техномагов, которыми они понятия не имеют как пользоваться.

— Эх, мне бы эту машинку да в мои школьные годы, — с притворной досадой сказал Халл. — Сколько учительских розг мне удалось бы избежать.

— В вашей школьной программе было всего-навсего шесть классов, — пристыдил его Домо. — Вполне можно было обойтись и без корректора нейросетей.

Халл поджал губы. В детстве шесть классов казались ему вечностью. Хотя он слышал, что дети дворян учились и по двадцать лет. Правда, первые десять они учились на дому у частных учителей, а потом уже улетали доучиваться в университеты на Голденкоре. И судя по слухам, учёные мужи так и вовсе всю жизнь учатся.

Он достал книгу из-под мышки, открыл наугад и опять прочёл несколько строчек. Понимание незнакомых рун вспыхивало у него в мозгу словно искры, вылетающие из костра.

— Возьми книгу с собой, — посоветовал Домо. — Корректор может имплантировать только кратковременную память в виде синтетических мРНК. Чтобы её закрепить, нужна постоянная практика.

— А если этот язык вымерший, то как я могу на нём говорить? — спросил Халл, пока они шли по коридору к столовой.

— Археологи периодически находят древние книги. В основном перепечатки. А лингвисты-историки расшифровывают их значение. Никаких видео и аудиозаписей с тех времён, конечно же, не сохранилось, поэтому большинство звуков они просто угадывают, опираясь на звуки в современных языках. В конце концов, все языки Империума образовались в результате смешения языков старой Земли. Хотя, если учесть, что язык каждой планеты образовался из смешения земных языков, а они потом уже смешались в стандартный Имперский, — я думаю, заговори ты на своём восстановленном английском с настоящим англофоном ранней колониальной эпохи, он бы и половины из того, что ты сказал, не понял.

— Ну и зачем он мне тогда нужен? — недовольно спросил Халл. — Мало того что вымерший, так ещё и неправильный? Зачем мне голову всякой бесполезной чепухой забивать?

Домо ответил:

— Среди детей дворян модно получать высшее образование. Тренд, заданный ещё императором Магнусом Просветителем семь веков назад. По твоей легенде, ты с детства увлекался доколониальной и раннеколониальной историей, поэтому много времени проводил со своим дядей Августом, братом твоей матери, который постоянно брал тебя с собой в свои многочисленные экспедиции. Отсюда и объяснение твоего частого отсутствия.

— Но ведь Львовы тоже будут на этом балу? — спросил Халл. — Неужели никто из них не видел настоящего Халла? Да тот же самый Август сразу опровергнет мою историю.

— Не опровергнет, — заверил его Домо. — Его отец — Ленар Львов — отрёкся от Августа, когда узнал о его… — он запнулся на секунду, — скажем так, нетрадиционных пристрастиях, и передал право на наследование титула своему младшему сыну Хойту. С тех пор Август поддерживал отношения только со своей сестрой Хильдой и всё своё свободное время посвятил науке. Пару лет назад он задался сумасшедшей целью — найти старую Землю — и пропал без вести в одной из своих экспедиций. Эта книга, — Домо указал на том в руках Халла, — это всё что осталось у Хильды от её брата. Я нашёл её среди багажа покойной княгини.

— А как ты узнал, что эта книга принадлежала именно Августу?

— Посмотри на форзац книги, — Домо кивнул на том в руках Халла.

Халл также почему-то знал, что форзац — это двойной пустой лист, размещённый перед титульным листом. Открыв его, он обнаружил ещё одну надпись на английском. Только она была не напечатана, а написана пером от руки:

«To my dear Hilda. Love always. Your August.»

— А как насчёт остальных из семейства Львовых? — спросил Халл.

— Ленар умер. Хойт был его сыном от второго брака и был на двадцать лет младше Хильды. На момент рождения Хойта Хильда уже была замужем за твоего отца и жила на Гайфе. Они никогда не были близки. Так что вряд ли он знает про Халла.

Вернувшись в столовую, Халл сел за стол доедать остатки вчерашнего обеда, который они даже не убрали. А Домо сел напротив, положив руки с переплетёнными пальцами на стол.

— Погоди. А откуда ты всё это знаешь? — удивлённо спросил Халл, параллельно обгладывая остатки мяса с куриной кости. — Ты же два года назад ещё с пулей в голове ходил!

— Ночь была длинная, а я во сне особо не нуждаюсь, — развёл руками Домо. — Поэтому у меня была целая куча времени покопаться в багаже Бранимиров. Твоя фиктивная мать — жена князя — видимо от скуки вела подробный дневник, куда записывала всё что с ней происходило с ней и с её семьёй. Вдобавок она была подписана на журнал для дворян — «Светская Сплетница». Я нашёл в её багаже целый ящик с выпусками за последнее десятилетие. Оттуда тоже можно почерпнуть очень много полезной информации.

— Неужели ты успел перечитать всё это за ночь? — опять удивился Халл.