Иван Стародубтев – Техномаги (страница 12)

Домо собрал со стола кости, оставшиеся после ужина Липпа, отправил их себе в хоботок, чтобы ничего зря не пропадало, и только потом ответил.

— Видимо либо твоя бабка, либо дед по материнской линии тоже были незаконнорождёнными отпрысками старого Крида Бранимира, твоего прадеда. Ну или, может быть, сама Ида была незаконнорождённой дочерью его сына Петроса. Того самого, что засадил мне пулю в голову.

Липпу стало противно от самой мысли об этом.

— Я что, плод кровосмешения? — он машинально задал вопрос, на который не хотел получить ответа.

— Именно так, — подтвердил Домо. — Учитывая, что Ольховы Луга находятся в такой близости к летней резиденции династии Бранимиров, в этом нет ничего удивительного. Многие поколения твоих благородных предков возвращались пьяными с охоты именно через твою деревню.

Липп почувствовал себя грязным. Не снаружи, а изнутри. И это была грязь, от которой невозможно будет отмыться. Только смириться и научиться с ней жить.

Прежде чем продолжить свои расспросы, он налил себе в кубок вина и сделал несколько жадных глотков. Он никогда не понимал людей, которые пьют алкоголь ради вкуса. Неважно, было ли это пиво, вино, настойка или обычный самогон. Он всегда пил только лишь для того, чтобы опьянеть. Перейти в состояние, которое у них называлось «навеселе». В котором тебя ничего не заботит, море кажется по колено и ты можешь плясать как угорелый до самого утра. Мерзкий вкус сивухи был ценой, которую необходимо было заплатить за переход в это состояние. «Знающие» люди часто говорили ему, что он просто не пробовал хорошего алкоголя. И вот теперь он пил вино князя, каждый глоток которого наверняка стоил больше его годового заработка, и по вкусу оно ничем не отличалось от дешёвого летнего вина, что продавала Трыдрычиха у них в деревне. Однако пойло сделало своё дело — он расслабился и был готов глубже погружаться в тайны своего грязного происхождения.

— Как ты узнал про мою мать? Ты тоже проверял её кровь? — спросил Липп, наливая себе ещё вина.

— Нет, конечно же, — ответил андроид. — Я тогда и двух слов связать не мог, не то что проводить сложные генетические анализы. Однако её образ навсегда запечатлён в моей памяти, — он постучал себя по идеально гладкому виску, — и я сделал выводы, опираясь на её фенотипические… То есть я хотел сказать внешние данные. Уж очень она была похожа на твою прапрапрабабку, княгиню Клавдию.

— Погоди, — Липп вдруг вспомнил довольно очевидную вещь. — А как же мой так называемый двоюродный дядя — Князь Лютомир? Он же уже, наверное, захватил Гайфу?

— Наверняка, — подтвердил Домо.

— Тогда опять же — какой мне резон притворяться сыном беспланетного князя?

— Как чистокровный аристократ ты можешь ходатайствовать у императора право на дуэль с Витором за владение Гайфой.

— Вот так просто? — удивился Липп. — Тогда зачем Витору вообще надо было устраивать весь этот сыр-бор на орбите? Зачем уничтожать столько ценных кораблей, убивать солдат? Одного леса сколько уничтожили обломками джаггеров? Ведь можно же было просто вызвать Бора на дуэль?

Домо положил локти на стол и скрестил пальцы, как он любил делать перед долгими разъяснениями.

— Просто так вызывать на дуэль за право обладания планетой нельзя. Даже если ты аристократ. Иначе каждый из них вызывал бы друг друга на дуэль, пока во вселенной не осталось бы ни одного аристократа.

Липп подумал, что от этого вселенная стала бы только лучше, но вслух ничего не сказал, внимательно слушая Домо.

— Думаю, тут тоже нужно начать с самого начала, чтобы ты понял. Спор за право на Гайфу довольно давний. Твой отец Бор и дядя Витор — двоюродные братья. Бор был сыном Петроса, а Витор — сыном старшего брата Петроса, Инвара. Оба брата, Петрос и Инвар, были сыновьями Князя Крида Бранимира и Княгини Анны. А Княгиня Анна, в свою очередь, была дочерью Герцога Андроса Лютомира, правителя Энтеи…

— Погоди-погоди, — перебил его Липп, махая руками перед собой. — Я совсем запутался. Кто там чей дядя, мама, брат?

Домо изобразил тяжёлый вздох и начал объяснять заново:

— Хорошо, давай пока забудем про твоего отца и Витора, а просто сосредоточимся на их отцах — твоем деде Петросе и его брате Инваре. По праву старшинства Инвар должен был унаследовать Гайфу, в то время как Петрос, будучи младшим братом, мог рассчитывать либо на позицию наместника небольшой области Гайфы, либо на карьеру в Империуме по полученной специальности.

— А Петрос — это мой дед? — переспросил Липп. — Типа, отец моего отца?

— Типа да, — подтвердил андроид, передразнивая его. Он уже давно пытался отучить его использовать такие словечки как «типа», но у него мало что получалось. Он продолжил: — Как я говорил, Инвар должен был унаследовать Гайфу, в то время как твой дед не получил бы ничего. Однако случилось непредвиденное. Вся семья их матери, Княгини Анны, была убита во время мятежа крестьян, и Анна стала единственной наследницей всей Энтеи. Однако по закону Империума аристократам запрещено владеть более чем одной планетой. Поэтому было принято решение, что Инвар возьмёт девичью фамилию матери — Лютомир — и улетит править Энтеей, в то время как Петрос унаследует Гайфу. Энтея была ближе к центру Империума и была более богатой и развитой планетой с гораздо более сильной армией, так что Инвар сильно не возражал. Петрос тоже был доволен, так как теперь он был наследником Гайфы. Однако, как это часто бывает у аристократов, семейная идиллия долго не продлилась. У Инвара родились сыновья — Витор и Крид II, — и Инвар начал требовать вернуть ему Гайфу, аргументируя тем, что теперь Витор может править Энтеей, а Крид II унаследует Гайфу после него. Понятное дело, Петросу такой расклад совсем не понравился, и оба брата обратились в Имперский Верховный Суд.

— Погоди, — опять перебил рассказчика Липп. — Как этот Инвар мог претендовать на Гайфу, раз он уже был правителем Энтеи? Почему судья сразу не послал его куда подальше?

— Не забывай, что право первородства всегда было основой аристократического социума. А Инвар был старшим сыном Крида I.

— Но это же нечестно! — возмутился Липп.

Домо опять изобразил тяжёлый вздох.

— Вселенная вообще достаточно нечестная штука. Если бы она была честной, пришлось бы тебе притворяться своим убиенным братом, чтобы получить то, что твоё по праву крови? Или пришлось бы крепостным батрачить на феодалов только потому, что те родились с определённой фамилией?

У Липпа не нашлось что ответить, и Домо продолжил:

— Так вот. После долгих судебных процессов один правовед нашёл старый закон, в котором говорилось, что данный спор можно было решить двумя способами — либо прямым вооружённым конфликтом, либо дуэлью. И вот тут для Инвара возникла проблема. Сам Инвар всегда был интеллектуалом, любившим проводить свободное время за книгами, в то время как его брат Петрос с молодости любил подраться и очень неплохо владел мечом. У Инвара не было ни малейшего шанса против него. Единственный человек, который мог заменить Инвара на дуэли, был его старший сын Витор, но Инвар тоже понимал, что тот не выстоит и минуты ни против своего дяди, ни против его более сильного и тренированного двоюродного брата Бора. При вооружённом конфликте, несмотря на то что у Инвара был более сильный флот, он мог потерять половину своих кораблей. В результате спор был заморожен.

— Раз мой дед Петрос был сильнее, — с нескрываемой гордостью спросил Липп, — то почему он сам не вызвал Инвара на дуэль?

— И что бы он с этого получил? — спросил Домо, вопросительно склонив голову на бок. — Претендовать на Энтею он не мог. Гайфа уже была его. Да и убивать родного брата у него желания тоже особого не было. В отличие от Инвара.

Липп почувствовал страшную неприязнь к этому Инвару. Кем он там ему приходился? Двоюродным дедом? Хотя по итогу уничтожил весь род Бранимиров вовсе не Инвар, а его — Липпа — андроид.

Домо продолжил:

— Раз взять Гайфу силой не получилось, он решил действовать хитростью. Тут надо заметить, что, когда он получил в наследство Энтею, он, как старший брат, получил в подарок и меня. Через несколько лет после конфликта Инвар разыграл перемирие с братом и опять подарил ему меня в качестве свадебного подарка своему племяннику Бору. Вот только перед этим он наказал мне выведать коды доступа к орбитальной обороне Гайфы и выслать их ему через специальный, встроенный в меня передатчик.

— Что ты и сделал, — с досадой процедил Липп.

— Сделал, — согласился Домо. — Но совсем не тогда, когда от меня это ожидали. Петрос оказался просто невероятно везучим. Раздобыть коды мне не составило большого труда, но вот замок оказался экранированным от несанкционированных межпланетных сигналов. И прежде чем я успел выйти из замка, Петрос успел набраться и спьяну выстрелил мне в голову. Видимо, одно моё присутствие напоминало ему о его брате-предателе. В итоге мой мозг был так поврежден что я уже не мог передать никаких кодов. После смерти Петроса я достался Бору, которому я тоже постоянно напоминал о его неполноценном сыне Халле, и он избавился от меня, подарив меня тебе.

В голове Липпа, словно мозаика из мелких кусочков, начала складываться общая картина. Однако в этой картине всё ещё были значительные пробелы — недостающие кусочки.