И каждый совет – как петля на шее,
И каждый приказ – как приговор.
(Останавливается у карты России)
Вот она – вся от края до края,
Вся в снегах и в полях золотых…
Хотел бы я, чтобы подобьем Рая
Она была в руках моих,
Но как сего добиться – я не знаю,
На шёпот Бога только уповаю.
Как ребёнок неразумный, крикнуть хочу:
«Я не справлюсь! Возьмите обратно!»
Но молчу… ибо Царь – это пленник,
Заключённый в алмазные цепи.
И, возможно, прав Плеве в одном —
Что маленькой войной можно отвлечь…
Но господи! Разве кровь – лекарство?
Разве смерть – утешенье для живых?
(Пауза. Смотрит на свои руки)
Эти руки… они для ласки детской,
Для писем Аликс, для ружий метких…
Но им вручили бразды державы,
Им указали: «Веди!» – в темноту.
И я поведу… куда? В пропасть? К славе?
Нет… просто вперёд… как тот Иов,
Кто терял всё, но веру хранил.
Может, и я… может, и мне…
Удостоюсь в конце пониманья?
Или история напишет: «Был слаб»?
Я – царь, и я – самодержавья раб.
(Возвращается к окну)
Спи, Петербург. Спи, Россия.
Твой царь бодрствует за тебя.
И несёт свой крест… несёт…
Хоть и падает под тяжестью…
Хоть и плачет в подушку ночами…
Но несёт. Ибо должен. Ибо рождён
В день страдальца. Для страданья.
Для этого креста. Для этой власти —
Что и дар, и проклятье. И крест.
Занавес медленно опускается под мерный стук метронома – словно отсчёт времени до Цусимы.
СЦЕНА 3. Маленькая победоносная война
Часть первая. Решение
Кабинет Императора в Зимнем дворце. Январь 1904 года. НИКОЛАЙ II стоит над картой Дальнего Востока. Рядом – министры, военные. Воздух напряжен.
НИКОЛАЙ
(уверенно, почти торжественно)
Итак, господа, пробил час.
Дерзость японцев
Переполнила чашу.
Порт-Артур и Маньчжурия наши,
Обезьяны эти на нас
Пойти осмелились,
Как против солнца!
Они посягнули на честь
Державного двуглавого орла.
Ответом будет сталь и порох.
(проводит рукой по карте)
Их флот – игрушка против
Наших броненосцев,
Их флот – лишь груда,
Бумажных кораблей,
Лишенных искусства
Им победить поможет
Только чудо!.
Один удар – и отныне
Тихоокеанская твердыня 
