Николай поворачивается к министрам с внезапной твёрдостью.
НИКОЛАЙ
Решение принято. Флот получит кредиты!
Концессия в Корее будет нашей заставой!
И если Япония осмелится напасть —
Мы покажем им мощь русского оружия!
ПЛЕВЕ
(тихо Витте)
Видишь? Он упрям, как бык,
Но только в мелочах,
В вопросах частных, узких,
Кредитах или балете,
И слаб, как малое дитя,
Когда идёт речь о широком.
С трудом он слушает доклады,
Не любит с детства слова «надо».
Он самовластен. и самолюбив—
Боится он, что рухнет миф,
Что он – хозяин земли русской.
Не любит государства он дела.
Лучше война, чем признать,
Что корона ему тяжела.
Николай подходит к карте, его тень падает на Японию.
НИКОЛАЙ
(про себя)
Власть – не дар. Власть – крест, что жжёт плечи.
И я должен нести его до конца,
Хотя бы дорога вела в пропасть…
Хотя бы кровь лилась рекой…
Министры раскланиваются и по жесту Николая уходят.
Кабинет в Зимнем дворце. Ночь. Николай один у окна, смотрит на спящий город
НИКОЛАЙ
Вот он – крест, что мне дан от рожденья.
В день Иова… о, горькое знаменье!
Тот страдалец, лишённый всего,
Богом избранный для страданья земного…
И мне ль, слабому, власть эту нести?
Эту ношу, что давит на плечи?
(Берёт в руки царские регалии)
Вот корона – не лавры в ней, нет!
Терновый венец в её злате сокрыт.
Вот держава – не яблоко сада,
А тяжёлый, как мир этот, шар.
И скипетр – не опора, а плеть,
Что бьёт по тебе, чуть дрогнет рука.
Я рождён для тиши кабинетов,
Для прогулок с детьми по аллеям…
Но я слушать должен советы
Министров, что для меня лакеи.
Да, судьба возвела на престол,
Где вздохи мои – суть законы,
Где ошибки цена – миллионы,
Где луч славы – для сердца укол,
Где простая любовь – уже слабость.
(Подходит к портрету Александра III)
Отец… исполин… как мне быть?
Ты держал эту власть, как титан,
А я… я всего лишь смертный,
Мечтавший о мире и книгах,
А не о троне, где каждый сосед —
Или льстец подлый, или изменник.
Вот министры спорят, как торгаши:
«Война нужна!» – «Нет, мир и покой!»
А я меж ними – мальчик на троне,
Что должен решить – чья возьмёт? 
