Иван Шаман – Граф Суворов. Книга 13 (страница 3)

– Как эту дрянь можно уничтожить? – тихо проговорил я, перебирая в уме все возможные варианты. Если я буду использовать метод накопления энергии в кристаллах с последующим выжиганием заразы, у меня только на заполнение кристаллов уйдёт… год? Полтора? Если я не сумею в разы увеличить эффективность конструктов. А ещё бы добраться до центра зоны…

– Мы пока не представляем не то, что как её уничтожить, но даже как можно подобное существо замедлить, – ответил Морозов, посчитав, что вопрос задан ему. – Пока вся надежда на то, что общество Теслы, наконец, начнёт исполнять свои прямые обязанности. Но надежда слабая.

– Есть какие-то новости от «отца»? – спросил я.

– Нет, увы, ваше высочество. Если Борис Владимирович с кем-то и контактирует, то я в список этих счастливчиков не вхожу, – покачал головой Пётр. – Но нам сейчас важно другое. Твари неохотно покидают вот эту зону, примерно пятьсот километров от эпицентра, и чем дальше, тем более структурированы их действия.

– Структурированы? Как во время нападения на Днепропетровск? – уточнил я.

– Именно. Тогда в атаке принимало участие то, что мы условно поделили на три войсковых группировки. Если бы речь шла о разумном противнике, а твари с каждым разом становятся всё логичней, и это как плохо, так и хорошо, – покачал ладонью Пётр. – Так вот, если этих существ считать армейской группировкой, то, по данным разведки, она собиралась из отдельных тварей на протяжении трёх месяцев. До выступления к нашим границам базировалась на юго-восточной окраине Варшавы и представляла из себя подобный «мясной аппендикс».

– Ого!.. – не удержался я, глядя на следующее фото. – Ничего себе аппендикс! С десяток километров!

– По меркам тварей – значительный, но не критичный, – возразил Морозов. – Такие регулярно откалываются от основной массы, а затем дробятся на более мелкие, расползаясь во все стороны. Все считали, что и на Днепр пойдёт такая же, потом разобьётся, и мы её уже привычно уничтожим. Но нет, твари пошли волной, да ещё и почти дисциплинировано, со взаимодействием между разными частями и организмами, чего раньше вообще не встречалось.

– Да, вместо того чтобы сожрать ближнего, они их метали через стену, – вздрогнув, вспомнил я. – А птеродактили атаковали только после того, как все суда вышли на низкие боевые позиции… думаете, ими управляют?

– Есть такая вероятность, – кивнул Пётр. – Вот это фото за пятнадцать дней до атаки. Это в день волны у Днепропетровска. А это сегодня. Видите? Там снова появляется аппендикс, словно что-то или кто-то старательно выращивает себе армию.

– Если мы можем запустить высотный разведывательный аэростат… можем мы сбросить с него бомбу? – спросил я, задумчиво посмотрев на Петра.

– Высокое искажение… помехи на всём участке в радиусе двухсот километров от Варшавы, так что мы даже получить радиосигнал не сможем, – поджав губы, ответил Морозов. – Для обычных средств поражения это технически невозможно.

– А нам и не нужны обычные, – возразил я. – Никто не ограничивает нашу фантазию, только время и финансы. Нельзя допустить, чтобы новый аппендикс достаточно разросся и вновь набросился на нас. Но и ломать всю экономику страны ради этого – не вариант.

– Надо думать. Дать задачу учёным и инженерам, – серьёзным тоном сказал Пётр.

– Значит, надо, – согласился я. – Наша задача – обезопасить страну. Остальное – вторично. Так что давайте решать эту проблему.

Глава 2

– Только не подходите ближе, служанки и медсестры могут быть тут только в защите, – предупредила нянечка, не отходящая от императрицы. В принципе приближаться мне не особенно хотелось, я и отсюда прекрасно видел, во что она превратилась. Можно даже было сказать, что Екатерина не пережила своей истерики.

Я видел подобных жертв искажения во время защиты Рубежа, ведь от императрицы мало что осталось человеческого. Даже скелет был искажён и пошёл шипами, протыкая её собственные мышцы и некоторые органы, причиняя жуткие мучения и травмируя её при каждом вздохе.

Не то чтобы лечить тут было нечего… По крайней мере, можно было облегчить её страдания, вот только какой в этом смысл? Над ней также поработали врачи, стараясь избавить от искажённых частей, но если у меня это была лишь кожа и некоторые поверхностные мышцы, остальное защитила энергия, текущая по меридианам, то у императрицы всё было намного хуже.

Передо мной сидел забинтованный сверху донизу инвалид, прикованный к кровати ремнями и всё равно периодически дёргающийся в попытках ухватить подошедших слишком близко медсестёр. Женщины подходили к своим обязанностям со всей ответственностью и предусмотрительно использовали защитные костюмы.

– Может я могу вам что-то подсказать? – спросил подоспевший доктор.

– Нет, а вот ей, пожалуй, способны помочь, – подумав, ответил я. – Её мозг повреждён, шипы на черепе проросли внутрь и искромсали его. Если собираетесь сохранять её жизнь, то хотя бы держите в медикаментозной коме.

– А вы… ну… не можете её исцелить? – аккуратно спросил врач. – Я видел множество свидетельств ваших деяний, а люди буквально о чудесах говорят. Новые руки, ноги, даже восстановление детородных функций у одарённых.

– Это всё физиология. Сложная, но не критичная, – покачал я головой. – Тут же… чтобы просто начать её лечить, придётся провести трепанацию черепа, срезать шипы или заменить его на титановые пластины, затем также поступить с рёбрами и позвоночником, который впивается в спинной мозг, и только потом…

– Это убьёт её раньше, чем мы завершим операцию, – врач закончил за меня мысль.

– Да, скорее всего, – кивнул я. – А если операцию не проводить, то и исцелить её не получится, она будет снова и снова получать внутренние травмы, лишь увеличивая страдания. Увы, но тут либо кома, либо эвтаназия… хорошего выхода для неё я не вижу.

– Возможно, окончательное искажение? – несмело проговорил доктор, и я с удивлением на него посмотрел. – Ничего, забудьте, что я сказал.

– Вы принимали участия в её исследовательской работе? – прямо спросил я, и врач нехотя кивнул. – В таком случае мне понадобится человек, который хорошо разбирается в результатах, полученных при исследовании. Всех результатов, даже тех, которые не слишком этичны.

– Или совсем не этичны? – уточнил врач. – Я же понимаю, к чему вы ведёте, ваше высочество. Мы делали ужасные вещи…

– Возможно, настала пора к ним присмотреться и выбрать наиболее эффективные методы, – ответил я, от чего на лице врача отобразилось немалое удивление. – Что-то не так, доктор?

– Кхм… прошу прощения, ваше высочество, но вас некоторые буквально спустившимся с небес ангелом считают, – прокашлявшись, сказал врач. – Нимб над головой, сияющие крылья и всё такое.

– Если я и ангел, то точно не купидон, – усмехнулся я в ответ. – А вам бы подучить писание, вспомнив о Михаиле, Авадоне и Азраиле. Милейшей души ребята, отвечающие за разрушение, уничтожение человечества во время апокалипсиса, несение мщения и смерти.

– Да уж, – потянув пальцем ворот, проговорил врач. – Вы, несомненно, правы, ваше высочество, в ближайшие дни я предоставлю вам краткий отчёт.

– Лучше соберите глоссарий по полному. Думаю, в исследованиях моей матери могут крыться ответы на многие животрепещущие вопросы, – заметил я. – Может, мы даже приблизимся к исцелению искажённых.

Доктор тут же кивнул, а сопровождавший меня Василий сделал заметку в своём ежедневнике. Карьера у бывшего наставника и денщика давно пошла в гору, но вряд ли он даже надеялся, что когда-нибудь станет личным секретарём будущего императора. Впрочем, меня его надежды особенно не заботили, мне просто нужен был надёжный человек, который записывает, делает пометки и дёргает тех людей, которым я дал не самые важные задания. Мастер на все руки.

К Екатерине же меня привело не любопытство и, естественно, не сыновья любовь и беспокойство за её физическое состояние. В империи осталась одна партия алмазов, инициированная лично Борисом при его недавнем визите. Её должно было хватить исключительно на выпускников элитных военных училищ. Тут речь не то что о простых гражданских четырнадцатого ранга, даже о военных с потенциальным двенадцатым не шла. А отказаться от камней мы пока не могли.

Я сам с трудом управлял конструктами без сторонней помощи резонатора. Да, у меня это получалось, иногда неплохо, но глупо было рассчитывать, что подобные успехи повторит кто-то без должной подготовки. Даже у моих девушек это выходило из рук вон плохо, какие-то секундные просветления на сверхусилиях. Не больше.

А значит, нам нужен был рабочий механизм инициации камней. Хотя бы на следующие лет пять. Где его взять? Первая мысль – выпытать всё, что об этом процессе знала Екатерина, но вследствие необратимого повреждения мозга об этом можно было забыть. Вторая – сотрудничество с Борисом. То, что он пока не вышел на связь, не значит, что в ближайшее время ему не потребуется от меня и от всех нас что-то существенное.

Ну и последнее, на чём я решил сосредоточиться, – своеобразный реверс-инжиниринг. Когда, разбирая готовое изделие, ты тщательно записываешь и зарисовываешь каждую деталь и схему, чтобы потом попытаться её воспроизвести в обратном процессе и добиться такого же результата.

У меня в наличии были все основные компоненты. Камни неинициированные, добытые в разных шахтах. Инициированные, но не активированные алмазы и бриллианты, которые должны были пойти на резонаторы. Активированные действующие камни с живыми владельцами. И конечно, камни, оставшиеся после смерти владельца.