Иван Шаман – Граф Суворов. Книга 12 (страница 6)

– Скольких ты сможешь обработать в течение суток? – уточнил император.

– Если всё сложится удачно, полтысячи вполне реально, – прикинув, ответил я. – Если особо тяжёлых случаев – сто, сто пятьдесят человек.

– Математика очевидна. Тратить ресурсы на мертвецов нет никакого смысла, – мгновенно принял решение Борис. – Очерёдность простая: в первую очередь – высшее командование и одарённые максимальных рангов, независимо от их степени поражения. Во-вторую – старшие офицеры и одарённые. Затем все одарённые, затем те, кто останутся. Безнадёжно больных из рядового и младшего офицерского состава – отсеять и поселить отдельно. В случае одичания – уничтожить. Надеюсь, ни у кого нет глупых иллюзий, что все жизни одинаково важны?

– Нет, ваше величество, прекраснодушных тут нет, – ответил, скосив на меня глаза, Багратион. Ангелина чуть заметно поджала губы, но я положил ладонь на её руку и чуть сжал пальцы, показывая свою поддержку. – Все понимают, что обучавшийся двенадцать лет опытный офицер и желторотый солдат стоили государству разных сил и времени. Мои люди займутся фильтрацией.

– Отлично, надеюсь на вашу сознательность, – кивнул император. – Если удастся вернуть в строй больше солдат, чем мы потеряем из-за нехватки ресурсов на фронтах, так тому и быть.

– Не все мои люди обладают достаточными силами и знаниями, а корабли хоть и подвергались в Тунгусской зоне воздействию диссонанса, но в существенно меньшем объёме, чем при выбросе, – вновь вмешался я. – Мой экспедиционный флот, почти в полном составе, сможет выдвинуться к обозначенным рубежам и занять позиции для охраны жителей. Хотя некоторые суда придётся оставить в столице, на них не хватит офицерского состава и одарённых.

– Это решаемый вопрос, – тут же сказал Мирослав. – Если вопрос только в силе – мы можем послать студентов и кадетов в реакторные. Отставные же офицеры займут командные посты на судах. Временно, конечно же. После операции они будут возвращены цесаревичу в полном объёме.

– Этот вопрос мы обсудим после разрешения кризиса, – спустя несколько тяжёлых мгновений произнёс Борис Владимирович. – Пока же флот будет передан в общее командование армии. Мирослав, постарайся использовать его максимально эффективно. Далее, информирование населения…

– Мы уже составили срочные интервью, цикл передач и запланировали интервью для ключевых лиц, – сказала Ангелина и, когда на неё взглянул император, сумела продолжить свою речь. – Так мы сумеем показать правдоподобность информации, заинтересуем людей и сможем избежать шока от происходящего.

– Бесполезная трата ресурсов, – возразил Борис Владимирович, и, к моему удивлению, Илларион и Мирослав согласно кивнули. – Достаточно будет краткой сводки в вечерних новостях и предупреждения находящихся в зоне опасности. Незачем устраивать всероссийскую истерию.

– Если информацию не будем давать мы, будут давать наши враги, мы с этим уже не раз сталкивались, от Кавказа и до Сибири, – стоял я на своём. – Тем более что это не требует привлечения сторонних ресурсов, мы сделаем всё сами, как и раньше.

– В этом плане им можно доверять, ваше величество, – вступился за меня Леонид. – Последние полгода их передачи пользуются не снижающейся популярностью. К тому же они правы, англичане уже начали кричать о том, что происходящее – только наша вина, что на Варшаве было испытано экспериментальное оружие, что привело к прорыву диссонанса. Даже создали конспирологическую теорию, что в Петрограде был не теракт, а вышедшая из-под контроля секретная демонстрация.

– Но это же бред! У нас даже видео из дворянского собрания есть, мы его демонстрировали, – ошарашенно проговорила Ангелина.

– Когда речь идёт о геополитике, девочка, такого слова, как «правда», не существует. Только выгодная в данный момент государству точка зрения, – осадил её Борис Владимирович. – И абсолютно не важно, что там говорят в других странах, отношения с ними – это работа дипломатов и купцов. Главное – не волновать наше собственное население.

– Мы не просим разрешения на то, что должны делать, – как можно спокойнее сказал я. – А информируем о том, что будет сделано. Не девятнадцатый век на дворе и даже не начало двадцатого, информация передаётся почти мгновенно, несмотря на отсутствие общей сети.

– Ваше величество, я проконтролирую, чтобы всё было в порядке, – сказал Багратион. – Волнений не будет.

– Отвечать будешь головой, – проговорил Борис. – Ты знаешь, что на кону.

– Как всегда, ваше величество, империя, – чуть улыбнулся Леонид и тут же перевёл беседу в новое русло, обсуждая дипломатические контакты. Что-то скидывалось на известные мне великие рода, но ни одно из важных дел не откладывалось и не переносилось. Главное же, что я усвоил из беседы, – здесь были собраны только те, кто был мне близок. Аналогичные совещания проводились и с другими главами родов, но уже без нашего присутствия.

Зачем? Ответ весьма прост и очевиден: мне наглядно показали, что власть, хоть и отпущенная пятнадцать лет назад, быстро возвращалась в руки императора. А ещё не раз говорилось о том, что население и даже командование среднего звена не должно знать о том, что Борис Владимирович вернулся. И учитывая его кипучую деятельность, это было вдвойне странно.

Нам понадобилось больше часа, чтобы государь окончательно разделил зоны ответственности и нарезал задачи по силам каждому из присутствовавших и стоящих за ними сил. Мне даже казалось, что задач этих перебор, ещё немного и из ушей литься начнёт. Впрочем, одного было не отнять – ничего невозможного он не требовал.

– Хорошо. Свободны, – наконец решил Борис Владимирович. – А ты, Александр, останься.

– Мне нужно готовится к лечению, – сказал я, когда остальные вышли. – Это совсем не так просто, как может показаться на первый взгляд.

– Да уж понятно, – усмехнулся император. – Манипулирование тонким энергетическим телом с помощью внутренних резервов – почти нереально, а ты хочешь заставить этим заниматься необученных парней и девчонок? Они только навредят.

– Нет, они будут подпитывать тела пациентов, пока я не приду и не настрою потоки. Это ускорит мне задачу в десятки раз, а от них не будет требовать никаких особых знаний или умений, – ответил я. – Хотя базу придётся подправить.

– Ладно, если не справишься, их жизни будут на твоей совести, – согласился Борис Владимирович. – Сейчас они буквально списаны. Если удастся спасти хоть три процента от попавших под выброс диссонанса, уже хорошо.

– Могу я задать вопрос? – спросил я, взглянув ему прямо в глаза.

– Задавай, только не факт, что я отвечу, – усмехнулся император. – У тебя и твоих подружек есть вредная привычка разбазаривать ценнейшую информацию, которую можно использовать в шантаже или переговорах. А то и вовсе – болтать во вред себе.

– Ладно, тогда я скажу, а вы меня поправьте, если я не прав, – вздохнув, произнёс я. – Вас не было пятнадцать лет. Но вот вы живой, здоровый и пышущий силой, в самом прямом смысле этой фразы. От вашего фона даже предметы портятся, не говоря уже о растениях в оранжерее. Так почему вы вернулись только сейчас?

– Потому что, если бы я не вернулся, было бы неважно, где я и что делаю, – сухо ответил император. – Никто из вас не в курсе, что делать в текущей ситуации. Более того, никто не способен руководить огромными массами людей в нужном русле.

– Мирослав вполне способен. Багратион, да тот же Долгорукий или Морозов, после того как поправится, – возразил я.

– Если бы я не вмешался, Суворов вместе с сыном были бы в Варшаве, а Леонид в Кракове, – с усмешкой сказал Борис Владимирович. – Петра вытащить не удалось, но и эти двое – хорошее вложение времени.

– Где вы были? С вашей-то силой и влиянием удалось бы избежать катастрофы, бунтов и разделения империи, – насупившись, спросил я.

– Я был там, где был стране и семье нужнее всего, – ответил император. – Как ты верно заметил, сил у меня хоть отбавляй, и детей я больше не могу иметь, это медицинский факт. А значит, ты, вернее, твои дети и мои внуки – единственные претенденты на престол. Только неплохо бы его ещё закрепить нормальным браком, а не творящимся тут бардаком.

– Не очень понимаю, как, находясь где-то вдали, можно помогать своей державе, – возразил я.

– А тебе понимать и не нужно, тебе нужно исполнять, – жёстко ответил Борис Владимирович. – Есть тайны, посвящать в которые отдельных личностей нельзя никак, и ты как раз из таких. Даже если сумеешь понять, что твоя болтливость не выгодна ни тебе, ни стране, не сумеешь сдержаться и поделишься с «супругами».

– Почему вы хотите лишить меня трона? – стараясь держать себя в руках, спросил я. – Или это тоже не моего ума дело?

– Нет, почему же, это очень даже твоего. Император Российской империи – это истинно православный правитель. Он не может быть многоженцем, – спокойно ответил Борис. – К тому же ты не воспитан правителем. И не нужно мне заливать про тайных мастеров и прозрение. Может, у тебя тело и моего сына, но не его душа. У меня достаточно сведений, чтобы знать о прорывах разной природы и степени воздействия на наш мир. Тесла постарался, да только не факт, что во благо планеты.

– Вы говорите как фанатики из ордена Асклепия, которые старались кастрировать всех одарённых в России, – нахмурившись, проговорил я. – Вы заодно?