Иван Шаман – Граф Суворов. Книга 12 (страница 5)

– Ну можно и поговорить, – улыбнулся я. – Ровно в такой же прогулочной яхте с охраной и прочим, меня пытались убить полгода назад.

– Каким образом? – чуть подняв бровь, спросил царь.

– Бомба в двигательном отсеке, затем засада из нескольких судов восставших. Тогда нас спас только прилёт князя Морозова. Хоть и запоздалый, – ответил я, улыбнувшись воспоминаниям, казавшимися такими далёкими и даже по-своему тёплыми. По крайней мере, тогда всё было в разы проще. – Мне казалось, вы об этом знали, раз были в курсе о таких вещах, как образование ордена Александра Невского.

– За всем уследить невозможно. К тому же ты, очевидно, выжил и вышел из кризиса с новым опытом, так что, возможно, в недельные сводки это попало лишь мельком, – ответил Борис Владимирович. – Ты можешь считать по-другому, но в мире происходит множество куда более важных событий, чем те, что крутятся вокруг твоей персоны. Ты не центр земли.

– Нет, конечно, – легко согласился я. – Центр земли находится на глубине нескольких тысяч метров и представляет из себя расплавленное от давления жидкое металлическое ядро.

– Какими ещё тайнами мироздания из школьного курса ты хочешь поделиться? – с улыбкой спросил император.

– Зимой холоднее, чем летом, вода мокрая, а отцы, которые бросают своих детей на произвол судьбы – уроды, – спокойно ответил я. – Поделиться другими откровениями или дома?

– Пожалуй, лучше пока помолчим, – мрачно произнёс император, и я, кивнув, погрузился в чтение отчётов. Времени до утра оставалось не так много, я сам обозначил первые встречи в шесть. Если Морозовские офицеры придут в себя и начнут развёртку войск в полевых лагерях подальше от техники, у них уйдёт на это вся ночь…

Не хотелось перенапрягать и без того пострадавших людей, но выбора не было. Если суда несут в себе остаточное влияние диссонанса, лучше держаться от них подальше, а пока в объявленном карантине все военные находились на походном положении и размещались в своих каютах.

Стараясь действовать незаметно, я ощупывал и осматривал ауру императора, в очередной раз убеждаясь, что не сталкивался ни с чем подобным. Она была словно живая, при этом я не мог прикоснуться или посмотреть на неё напрямую, сразу становилось плохо, но даже косвенных признаков хватало, чтобы понять – она ненормальна. Не такая, как у остальных одарённых.

Вспоминая всех друзей и противников, что я встретил на своём пути, приходилось признать, что несмотря на отличия, аура императора всё же была мало похожа на ауру искажённых, даже очень сильных. У того же Филарета она отличалась в корне. Никаких явных изъянов, фрагментации или выпирающих частей.

– Заходим на посадку, прошу пристегнуть ремни, – объявил пилот в динамик, и я вдруг понял, что застегнул его не задумавшись. Пожалуй, будь тут привязь пилота, крест-накрест, использовал бы и её. Слишком привык к военным судам.

– «Гнев», приём, – активировав КПК, позвал я.

– Идём на посадку, будем через пять минут, – отозвалась Мария.

– Идём, – строго произнёс Борис Владимирович. – Они знают, где тебя искать.

– Прошу прощения, но я вынужден отказаться. Мне необходимо переодеться и вернуть доспех на место, – ответил я, глядя на императора.

– С этим справятся и слуги, а меня твой наряд совершенно не смущает, – ответил император, и я почувствовал нарастающее давление. – Идём.

– Если вы не против, я хотел бы дождаться своих супруг и убедиться, что у них всё в порядке, – ответил я, исторгнув из себя сферу пресса, так же как в зоне диссонанса. Давление на мгновение исчезло, но я уже пустил вторую волну, а за ней и третью, войдя в отработанный тогда ежесекундный режим.

Кресло рядом со мной затрещало, но я лишь улыбнулся чуть нахмурившемуся царю. Похоже, его подобное поведение в корне не устраивало, но куда больше его удивило и отсутствие у меня негативной реакции. Миг, и вокруг нас появилась сфера, которую даже мой пресс не мог, не то что разбить, пошатнуть.

– Сын. Если ты считаешь, что твоё поведение умно и обосновано – ты не прав, – жёстко сказал Борис Владимирович. – Ты ведёшь себя как непослушный и капризный ребёнок, хотя никак под эту категорию не подпадаешь.

– Ну, ваше величество, у меня только два варианта, тут виноваты либо гены, либо воспитание, – усмехнулся, заставив императора сильно нахмуриться.

– Ничего. Перевоспитать можно даже взрослого, – наконец произнёс он. – Для этого целую систему придумали – тюремную. Не заставляй меня прибегать к крайним мерам. Через пятнадцать минут жду тебя в своём кабинете вместе с твоими девками. Пора поставить точки над Й.

Глава 3

– В чём дело? – спросила Мария, когда вместо того, чтобы сразу пойти за церемониймейстером, я отвёл девушек в покои.

– Стоит переодеться… по-деловому, – ответил я.

– На ночь глядя? – удивлённо посмотрела на меня Ангелина.

– Скажем так, предчувствие, – сказал я. Благо много времени нам не понадобилось, вся необходимая одежда была в наличии, и к обговоренному сроку мы прошли в небольшой зал, чаще всего использовавшийся как зал для совещаний.

Мне казалось, что меня уже ничем не удивить. Что царь будет меня запугивать или попробует применить силу, а потому я был готов ко всему. Почти.

– Добрый вечер, ваше высочество, – проговорил с вежливой улыбкой князь Леонид Багратион, входя в зал. Следом за ним зашли и поздоровались Мирослав Суворов и опирающийся на трость Илларион Долгорукий, отец Михаила и по совместительству глава всей столичной жандармерии.

– Как ваше здоровье, князь? – спросил я, видя, что он всё ещё прихрамывает.

– Благодарю вас, ваше высочество, вашими молитвами и трудами – хорошо, – ответил Илларион, едва заметно смутившись.

– Вы успели вырваться из Варшавы раньше? – посмотрел я на Мирослава.

– Трагедия застала меня во время ротации, – ответил Суворов. – Роману повезло меньше, хотя его тоже задело лишь отголосками. Сейчас он помогает эвакуации у Львова.

– Пусть обязательно навестит меня после возвращения, а если почувствует себя плохо – просит суточный отпуск, пока не стало слишком поздно. Я его исцелю, – ответил я, и Мирослав чуть поклонился. – Ваши сыновья мне очень помогают, господа. Я был вынужден оставить Михаила временным губернатором, а Константина обер-прокурором Сибири. Но думаю, вскоре придётся отозвать их в столицу.

– Не придётся, – сказал услышавший конец разговора Борис. Он вошёл в зал вместе с бледной Екатериной. Не похоже, что она сумела оправиться от прошлого скандала, а потому вела себя как мышка. – Восточную границу тоже нужно контролировать, а мы почти без флота. Присаживайтесь, господа.

– Ваше императорское величество, – низко поклонились все три мужчины.

– Сожалею, что пришлось оторвать вас от текущих дел и семей, но ситуация чрезвычайная. Именно поэтому мне и пришлось вмешаться лично, – сказал император, садясь во главе стола. – Единственная хорошая новость – немцы выполняют условия договора и отвели свои войска от наших границ. Мы отдадим им требуемое в течение суток, верно, твоё высочество?

– Если речь о находящейся у меня в плену личности… – начал было я.

– Именно. Озвучивать её не имеет смысла, главное, что их союз с Англией будет разорван и Священная римская империя обязуется не вступать с нами в конфликты, – оборвал меня Борис Владимирович. – К сожалению, Пётр не сможет взяться за организацию обороны Минска, а потому эта обязанность ложится на ваши плечи, Мирослав. Надеюсь, с этим не возникнет проблем?

– Боюсь, нам не хватит сил на полноценное блокирование искажённых, – как ни в чём не бывало ответил Суворов, и я на всякий случай посмотрел на него в истинном зрении. Было сложно, учитывая свечение от императора, но и того, что я увидел, хватило – это и в самом деле был мой приёмный дед.

Учитывая, что и он, и Багратион вели себя совершенно естественно, словно ничего необычного не происходило, у меня в голове осталось лишь две теории. Первая – на них воздействовали в ментальном плане. Контролировали с помощью какой-то неизвестной способности. То, что я о подобном не слышал, не значит, что его нет. О возможности раздирать само пространство криком я тоже не слышал, до столкновения с Синегами.

Вторая возможность объяснить происходящее нравилась мне ещё меньше. Все присутствовавшие были хорошо за сорок. А значит, пятнадцать лет назад не просто могли, а обязаны были приносить присягу императору. Если он сумел доказать им, что он настоящий, а это можно было сделать разными путями, с помощью предметов или даже просто общих воспоминаний, непонятных для постороннего, то выхода нет.

– Александр со своей группой возьмёт под контроль Киевское направление через Сарны и Коростень, – продолжал отдавать распоряжения император. – Судя по твоему виду, есть возражения… говори.

– Я не против выдвинуться в указанное место, но сейчас моё присутствие куда важнее и полезнее в столице. Моё и моих людей, достигших определённых успехов в освоении духовных практик, – сказал я, выдержав тяжёлый взгляд царя. – Сами они не справятся, придётся направлять и показывать, что делать, но и я без их помощи не сумею излечить всех солдат и офицеров, попавших под диссонанс.

– Сколько у тебя обученных людей? – прямо спросил Борис Владимирович.

– Тех, кто смогут действовать под моим надзором, но самостоятельно – десяток. Тех, кто сумеет помочь и поделиться силами – шестьдесят, – подумав, ответил я. – Если палаточный городок будет развёрнут к утру и вторичный фактор диссонанса удастся свести на нет, мы возьмём на себя лечение начиная с самых тяжёлых случаев.