Иван Шаман – Граф Суворов. Книга 12 (страница 4)

– У нас сопровождающие, – заметил Таран. – Две группы штурмовиков и яхта с гербом Романовых. Что с ними делать?

– Отрываться, – ответил я. – Выпустить зонд, уходим в маскировочное поле.

– Ночь – наше время, – довольно улыбнулся Таран. Через несколько секунд над нами появился крохотный зонд, почти невидимый в вечернее время. Мы поднялись на полтора километра, и затем я врубил полную маскировку, делая судно почти невидимым как для радаров, так и для стороннего наблюдателя.

– Что за … либо они знают, куда нам нужно, либо маскировка не сработала, – прокомментировал Таран, но и без того было очевидно, что группа сопровождения движется за нами, словно приклеенная. Выждав пару минут, я снял бесполезную маскировку, передал управление Марии, а сам, спустившись в трюм, взглянул на сопровождающие суда в истинном зрении.

– Он там? – спросила сопровождавшая меня Инга.

– Да… разве что в нашем мире таких чудищ много, – поморщившись, ответил я. Похоже, с мостика можно было не уходить, такую мощь я разглядел бы и через толщу брони. И всё же у меня многое не укладывалось в голове. Например, как он нас видел?

– Маша, твои переговоры могли перехватить? – уточнил я.

– Если в деле замешан Багратион, то не только могли, но и должны были, – ответила первая супруга. – Он идёт за нами?

– Да. Предупреди ботик князя Морозова, что на встрече мы будем не одни. Отменять нельзя, если они побывали в центре диссонансного всплеска, могут не дожить до следующего шанса, – сказал я, приняв решение не отступать, а затем вновь сосредоточился на сопровождающих судах.

Рискнуть? Один залп главного калибра может решить разом все проблемы. Конечно, с такой силищей отразить его не составит особого труда, возможно, даже взрыв застрянет в индивидуальном поле. Но под нами несколько километров высоты и холодное Северное море. Кто будет спрашивать, что именно произошло?

А с другой стороны, если снаряд не долетит, промажет или просто будет разрушен в полёте, то естественной ответной реакцией будет уничтожение «Гнева империи» со всем экипажем. И если себя и офицеров на мостике я ещё сумею защитить, то вот остальной экипаж точно погибнет. Не стоит оно того…

В тяжких раздумьях я был несколько минут, пока на экранах не появилась висящая над самой поверхностью воды шлюпка. И почти одновременно с этим пришло два входящих сигнала. Я велел принять оба.

– Не приближайтесь, судно должно пройти карантин, – строго сказал с одного из экранов император. – Мы проведём переговоры удалённо.

– Вы всё верно говорите, – тяжело дыша, произнёс появившийся на втором экране болезненный регент и закашлялся. – Не стоит рисковать собой. Довольно и такого присутствия. Я должен…

Он вновь закашлялся.

– Маршевые – самый малый ход, зависнуть в ста метрах, – приказал я поднимаясь. – Держитесь, князь, я буду через пять минут. Открывайте люки и ждите.

– Я запрещаю вам контакт с искажёнными! – строго сказал император, вместо ответа Ангелина поставила «Гнев» так, чтобы прикрыть им шлюпку. Рисковать экипажем я, и в самом деле, не собирался. Благо, чтобы летать, мне давно уже не нужны были никакие костыли. Только конструкты и небольшой усилитель персонального доспеха.

– Нам угрожают сбитием, – предупредила девушка, когда я выпрыгнул из десантного люка и, активировав пресс, кинул себя в сторону шлюпки. Хорошо хоть сумел восстановиться во время приёмов и переговоров в Сибири, а то никакой опыт бы не спас меня от падения в бушующее ледяное море.

– Отводи «Гнев», я уже на месте, – сказал я, тормозя у зависшего над волнами ботика. Как я и просил, люк был открыт, так что я втиснулся в десантный люк и оказался среди командного состава миротворческого флота. В полутьме всё было нормально, но стоило освещению заработать на полную мощность, как я чуть не попятился.

Зрелище и в самом деле было не для слабонервных. Похоже, они попали если и не в эпицентр, то очень близко к тому. Искажение ещё не завершилось, но было явственно видно, что эти люди умирают и осталось им не так много. День, может, два или три… С кого-то слазила кусками кожа, у кого-то по всему телу образовались опухоли и волдыри, другие были перемотаны бинтами…

– Я ценю ваше желание помочь, цесаревич, но лучше бы вам отступить, – закашлявшись, произнёс регент. Не знаю, на каком стержне он пытался держаться, может, на аристократическом воспитании, а может, на обыкновенной гордости, но выглядел он ничуть не лучше других.

– Заткнитесь и не мешайте мне вас спасать, – жёстко ответил я, выбираясь из доспеха. – Все сели. Верхнюю одежду снять, здесь стесняться некого.

Двинувшись к князю, я отмёл его попытку перенаправить моё внимание на других офицеров. Всё было как во время атаки Синегами на дворец, когда Марию чуть не прикончило. Только здесь был запущенный случай. Не была вовремя оказана помощь, и отсутствовал внутренний резерв праны, который мог бы выступить щитом.

– Будет больно, но другого выходя нет, – серьёзно сказал я, осмотрев Морозова. – Держитесь за поручни и возьмите что-нибудь в зубы.

– Что вы собира-а-А… – речь князя сорвалась на крик, когда я начал править порванные и искажённые меридианы по живому. Сейчас было не до того, чтобы церемониться, более того, классическая медицина в этом случае оказалась бы совершенно бесполезна, разве что вырезать повреждённые органы и имплантировать новые.

Я же занимался тем, что гармонизировал появившиеся в теле отклонения, заставляя их работать на той же частоте, что и нормальный, здоровый организм. Вначале у Морозова, а потом по очереди у его офицеров. Кто пытался сопротивляться, того вырубал и поступал по-своему, хотя у большинства вопросов не возникало. Видно, они себя уже списали и теперь больше ничего не боялись.

– Осторожно, судно с гербами идёт на стыковку, – предупредила меня Ангелина, когда я уже заканчивал с предпоследним пациентом. – Притормозить их?

– Как, хотелось бы мне знать? – усмехнулся я, не отнимая рук от больного. – Всё не отвлекай, занят.

– Удачи, если что, пушки заряжены и наведены, – пожелала мне девушка.

– Будто это может помочь… – пробурчал я, уйдя истинным взором в тело пациента. Голова уже шла кругом, пальцы саднило от количества проведённой энергии, но я не отвлекался, даже когда судно чуть качнулось, а потом на борту появились посторонние. Кто-то дотронулся до моего плеча, но я лишь сбросил чужую руку.

– Всё, – наконец вздохнул я, отряхивая кисти рук, и повернулся. За моей спиной стоял император, глядя на происходящее с холодным интересом. Изучая, словно разделывая скальпелем, мою работу. – Если вы пришли их спасать, то чуть опоздали. Впрочем, если хотели добить – тоже. Теперь они будут жить.

– Мы поговорим об этом дома, Александр, – сухо сказал он, а затем повернулся к князю Морозову. – Пётр, рад тебя видеть живым.

– Ты же мёртв? – удивлённо вздохнул военачальник.

– Как видишь, слухи о моей кончине были сильно преувеличены, – ответил император. – Но я рад, что ты не забыл своего обещания и не оставил сестру без присмотра. Правда, получилось у тебя это отвратительно.

– Ха-ха, – усмехнулся, но тут же скорчился от боли Морозов. – Не верю.

– А так? – спросил Борис Владимирович и сделал какой-то жест, от которого взгляд Петра стал… я бы сказал нервным. – Вижу, вспомнил. Ты много раз играл во дворце во время своей юности, и я прекрасно помню все твои забавы, которые закончились женитьбой на Долгорукой. Впрочем, дочку ты пристроил. Хочешь, назову ЕЁ имя?

– Не нужно, – поморщился Пётр.

– Вот и славно, – сухо ответил император и повернулся ко мне. – Дома, Александр. Мы поговорим дома. Пошли.

– Вначале я закончу с тем, ради чего прилетел, – ответил я поднимаясь. – Вы же не боитесь диссонанса, верно? Пара минут ничего не решит. Где кристалл?

– Там, в сейфе, – ответил Морозов, кивнул на стоящий под креслом ящик, – пароль 230723.

– Благодарю. Советую не возвращаться на подвергшиеся искажению суда. Вообще, садитесь и разбейте палаточные лагеря. Сегодня я вряд ли смогу вытянуть ещё хоть пару человек, а завтра к шести утра прибуду, – ответил я, извлекая из сейфа кристалл с информацией. – Быстро легче не станет, но и хуже быть не должно.

– Спасибо, – слабо улыбнувшись, ответил Морозов.

– Не за что, мне бы ваша дочь не простила, если бы я не помог, – кивнул я и, забравшись в доспех, прошёл вслед за царём на его судно. – Прошу прощения, не привык оставлять своё в чужих, пусть даже надёжных, руках.

– Как тебе угодно, – с лёгкой усмешкой ответил Борис. – Но придётся стоять всю дорогу, кресла под резонансные доспехи не рассчитаны.

– Ну почему же, – проговорил я и, достав страховочный трос, привычно пристегнул свою броню к месту для охранников гвардейцев. Хоть я и редко летал на подобных прогулочных яхтах, но после определённых событий хорошо выучил, где и что находится и как крепится.

– «Гнев», я на борту яхты, держитесь следом, – вызвав товарищей, сказал я.

– Предпочитаешь не доверять охране? – спросил Борис, когда я плюхнулся в кресло напротив него. – Странно видеть паранойю у столь молодого юноши.

– А как же разговор дома? – усмехнулся я, глядя в глаза императору.

– Он обязательно будет, даже не сомневайся, – ответил Борис Владимирович. – Но не лететь же нам молча пятнадцать минут.