Иван Петров – Нулевой образец (страница 9)
– Глеб Сергеевич, это может повредить нейронные связи у… – начала Ирина, но Глеб резко оборвал ее.
– Выполняйте приказ.
Вторая волна боли была хуже. Артем почти потерял сознание. Он видел, как тело Хранителя выгибается в неестественной судороге, как темная жидкость в трубках пузырится. И тогда, сквозь боль, он услышал. Не образ. Слово. Одно-единственное, прошептанное прямо в его разум, слабое, как последний вздох:
И все. Связь оборвалась. Боль отступила, сменившись пустотой и ледяным холодом. Хранитель замер, его глаза перестали двигаться под веками. Мониторы показывали критическое снижение активности.
Глеб хмуро изучал данные.
– Перестарались. Снижайте дозу до базового уровня. Ирина, приведите субъекта в чувство.
Ирина подошла к Артему, помогла ему подняться на дрожащих ногах. Ее прикосновение было холодным. Она протерла ему лицо влажной салфеткой. И в этот момент, наклонясь, она прошептала так тихо, что даже микрофоны в комнате не могли уловить:
«Он сказал что-то. Что?»
Артем, всё еще оглушенный, только кивнул, едва заметно. Она отвела взгляд и отошла.
С тех пор их молчаливое взаимодействие обрело новую цель. Ирина стала осторожно, под предлогом взятия анализов или проверки датчиков, передавать ему информацию. Она делала это с величайшей осторожностью, зная, что Глеб просматривает записи. Она писала на стикерах, которые потом съедала, цифры – коды доступа к неосновным системам вентиляции. Она оставляла на своем планшете, «забыв» его на столике, схемы нижних уровней комплекса на несколько секунд. Она научила его особым образом дышать и напрягать определенные мышцы, чтобы временно изменять показания датчиков сердечного ритма и энцефалографа, создавая «нормальный» фон, когда его разум был занят чем-то иным.
Артем, в свою очередь, пытался передать ей то, что чувствовал. Не словами, а жестами, взглядами. Он указывал глазами на пол, когда чувствовал всплески активности Хранителя. Он следил за ее реакцией, когда Глеб говорил о «спящих» в других местах, и видел, как она напрягается. Она знала больше, чем показывала.
Однажды, когда Глеб уехал на сутки в Москву «для отчетности перед советом директоров», атмосфера в подземном комплексе изменилась. Охранники, те самые «ранние объекты», стали чуть более расслабленными, хотя дисциплина не ослабевала. Ирина пришла на вечерний обход позже обычного. В руках у нее был не только медицинский набор, но и небольшой планшет.
– Сегодня проводим расширенный мониторинг, – громко сказала она, включая запись. – Нужно проверить реакцию на новый состав питательной смеси.
Она подала ему знак глазами. Артем кивнул, понимая, что это прикрытие. Пока она возилась с капельницей, она положила планшет на стол рядом с ним, открыв на схеме комплекса. Красным кружком был обведен один из технических отсеков на уровне минус два, недалеко от главного лифта.
– Вентиляционный тоннель Т-7, – прошептала она, отворачиваясь, будто проверяя что-то в холодильнике с пробами. – Забор воздуха для крио-изолятора. Проверка раз в неделю, завтра утром. Датчики движения отключаются на время профилактики. На двадцать минут.
Артем быстро запоминал схему. Тоннел шел вдоль внешней стены изолятора Хранителя. Было ли это совпадением? Нет. Она предлагала путь. Краткий, рискованный, но путь ближе к нему.
– Зачем? – так же тихо спросил он, глядя в сторону.
– Он умирает, – ее голос дрогнул. – Настоящей смертью. То, что они делают… Это не исследование. Это вскрытие на живую. Его система не восстанавливается от их ядов. Она адаптируется, но адаптация убивает его суть. Он становится пустым. Как они. – Она кивнула в сторону двери, за которой патрулировали охранники. – Если он умрет, Глеб сосредоточится на тебе. Или на других источниках. Он уже готовит экспедиции в другие точки, отмеченные в старых архивах. Нужно что-то сделать. Пока не поздно.
– Что я могу сделать? Я в клетке.
– Ты связан с ним. Может, ты сможешь достучаться. Узнать что-то, что поможет. Или просто дать ему знать, что не все здесь враги. – Она закрыла планшет, убрала его. – Завтра, в 04:30. Уборщик-автомат будет проходить по коридору к тоннелю. Он создает акустическую помеху на три минуты. Этого может хватить, чтобы проскользнуть в сервисный люк. В тоннеле есть решетка, через которую видно изолятор. Ближе нельзя. Но может быть достаточно.
Это был безумный план. Но это был план.
***
Ночь перед «свиданием» была самой долгой в его жизни. Стабилизатор, введенный Ириной, казалось, почти не действовал. Его чувства были на пределе. Он слышал, как по металлическим воздуховодам гудит вентиляция, как капает конденсат где-то в трубах, как бьются сердца двух охранников за дверью – медленные, синхронизированные, как у хорошо отлаженных механизмов. Он чувствовал холод, идущий от пола, и слабый, слабый зов той самой нити. Зов не боли, а ожидания.
Он думал о том, что скажет. Что может сказать древнему существу, прикованному к столу? «Мне жаль»? «Держись»? Бессмысленно. Но Ирина была права. Если Хранитель умрет, Глеб получит все, что хотел: геном, данные о физиологии, возможно, даже какие-то образцы нервной ткани. И тогда охота на других «спящих» начнется с новой силой. Артем, ставший «отмеченным», будет либо следующим экспонатом, либо инструментом для их поимки.
Он должен был попытаться.
Ровно в 4:25 он, лежа на кровати, начал применять дыхательную технику, которой научила его Ирина. Медленный вдох, задержка, напрячь мышцы живота и грудной клетки, медленный выдох. Датчики на его теле показывали ровный, спокойный сон. Его сердцебиение замедлилось до почти медитативного ритма.
В 4:29 он услышал мягкое жужжание – уборщик-робот, скользящий по коридору. В 4:30 раздался щелчок – сервисная дверь в его комнату была разблокирована Ириной на ее посту наблюдения. Она рисковала не меньше него.
Артем бесшумно поднялся с кровати. Он был одет только в больничные брюки и футболку, но босиком. Холод пола был ему даже приятен. Он прислушался. За дверью, поверх жужжания робота, он уловил ровное дыхание охранников. Они не двигались.
Он надавил на ручку. Дверь бесшумно отъехала в сторону. Коридор был пуст, освещен тусклыми аварийными лампами. В дальнем его конце, у стены, зиял открытый люк вентиляционного тоннеля. Робот-уборщик, похожий на большую шайбу, медленно двигался к нему, полируя пол, его двигатели заглушали любые другие звуки.
Артем скользнул в коридор и, прижимаясь к стене, пошел к люку. Каждый шаг казался ему невероятно громким, но жужжание робота покрывало все. Он добрался до люка, заглянул внутрь. Тоннель был узким, метра полтора в диаметре, обшитым перфорированным металлом. Вдаль уходил темный туннель, и оттуда тянуло потоком холодного, почти ледяного воздуха.
Он вполз внутрь. Люк за его спиной автоматически закрылся, щелкнув замком. Теперь он был в ловушке. Но впереди была цель.
Он пополз по тоннелю на четвереньках. Металл звенел под его руками и коленями, но звук гасился мощным потоком воздуха, выходящим из многочисленных решеток. Он ориентировался по схеме в памяти и по тому внутреннему компасу, который все сильнее тянул его вперед – к концу нити.
Через несколько минут он увидел в полумраке прямоугольник света справа. Решетка. Он подполз к ней и заглянул вниз.
Он смотрел прямо в крио-изолятор. Сверху, с высоты около четырех метров. Комната была залита тем же багровым светом. Хранитель лежал на столе, как и раньше. Но теперь Артем видел больше. Видел, как его иссохшая грудь едва поднимается. Видел, как по щекам из закрытых глаз стекают темные, почти черные слезы, которые испарялись, не достигая стола. Видел тончайшую паутину светящихся трещин на его коже – те самые «нити», которые Артем видел в УФ-спектре, но теперь они были видны и так, тускло мерцая, как угасающие звезды.
Сердце Артема сжалось. Он хотел крикнуть, постучать по решетке, но знал, что это бессмысленно и опасно. Вместо этого он снова сосредоточился на той внутренней связи. Он мысленно потянулся к ней, стараясь не передавать эмоции, только внимание. Тихий зов: «Я здесь».
Прошло несколько секунд. Ничего. Артем уже начал думать, что все напрасно, что Хранитель слишком глубоко под наркозом, но тут веки на бледном лице дрогнули. Медленно, с нечеловеческим усилием, они приподнялись.
Глубокие, темные глаза, полные бездонной боли и усталости, устремились вверх. Они нашли его в решетке, в темноте вентшахты. Взгляд был осознающим. Узнающим.
И снова в сознании Артема, тихо, как шорох сухих листьев, пронеслось:
Артем кивнул, хотя не был уверен, видит ли его Хранитель. Он прижал ладонь к холодной решетке, пытаясь передать хоть каплю человеческого тепла, сочувствия.
– Что я могу сделать? – прошептал Артем, забыв об осторожности.
– Где исток? Как его найти?
Мысли Хранителя становились все более обрывистыми, путанными.
– Держись, – отчаянно прошептал Артем. – Я постараюсь. Я найду способ.