Иван Петров – Нулевой образец (страница 6)
Потом, совсем близко от входа в щель, раздался голос, который заставил его кровь застыть.
– Он здесь. Шумилов. Его машина в километре отсюда. Следы ведут сюда. И следы крови. Его кровь. – Это был Глеб Сергеевич. Его голос был аналитический, как у хирурга. – И есть второй набор следов. Нечеловеческий. Глубокие царапины на камне. Он контактировал с Целью. Возможно, внутри пещеры. Проверьте все расщелины.
Артем понял, что ему конец. Его найдут. Вытащат. И тогда он станет либо инструментом, либо образцом на соседнем столе с Хранителем.
В этот момент из глубины пещеры, откуда, казалось, вела только каменная стена, донеслось едва слышное шипение. Как песок, сыплющийся по камню. И снова тот голос, уже слабый, будто истощенный, прозвучал прямо в его голове:
Глубже… За мной…
Часть стены в дальнем углу пещеры, которую он принял за сплошную, дрогнула. Это был не камень, а наслоение вековой пыли и паутины, скрывающее еще один, более узкий лаз. Оттуда тянуло таким холодом, таким древним запахом бесконечного подземелья, что дышать стало невозможно.
Снаружи уже слышались шаги, луч фонаря скользнул по входу в его убежище.
Выбора не было. Сломанная нога страшно болела, но адреналин еще не отступил. Артем пополз на четвереньках в черную дыру нового прохода. Он пролез метра три, когда сзади раздался голос:
– Здесь! Лаз! Он там!
Артем отчаянно прополз еще немного. Проход расширился. Он оказался в небольшом гроте. И здесь, прислоненный к стене, сидел Он. Хранитель.
Вот увидеть его вблизи, в слабом свете, просочившемся извне, было истинным ужасом. Его левая рука была странно вывернута, из груди сочилась темная, почти черная жидкость, которая, казалось, испарялась, не достигая земли. Его лицо было еще бледнее, а глубокие глаза потускнели. Он был ранен. Но не пулями. На его теле, на лохмотьях, были следы ярких, химических ожогов, и в них мерцали крошечные частицы какого-то фосфоресцирующего вещества. Метка.
– Они пометили меня, – скрипуче прошептал Хранитель. – Их новое оружие жжет. Старую кровь.
Он поднял на Артема ослабевший взгляд. – Они возьмут меня. Сети, которые они принесли… они из титановых нитей. С нанопокрытием. Я слишком слаб, чтобы разорвать. После того как они взяли мою кровь (он кивнул на пробирку в руках Артема), они научились.
– Что мне делать? – отчаяно прошептал Артем.
– Беги. Этот проход ведет вниз. В старые ходы. Глубоко. Там… другие. Спящие. Но они не проснутся для тебя. Для тебя они – просто камень. Иди. Или останься и умри.
Сзади уже слышалось шуршание, в лаз полез кто-то из людей Глеба.
Хранитель вдруг поднял свою нераненую руку и резко, когтями, провел по собственной груди, рядом с химическим ожогом. Темная кровь брызнула. Он собрал ее на ладонь и, прежде чем Артем успел отпрянуть, с силой провел рукой по его лицу, по губам.
Мир перевернулся. Вкус – медный, леденящий, полный немыслимой энергии и древней, чужой памяти – заполнил его рот, горло, проник в каждую клетку. Артем почувствовал, как боль в ноге исчезает, сменяясь странным, пульсирующим жаром. Его чувства обострились до невыносимого предела: он услышал, как бьется сердце каждого человека снаружи, учуял десятки запахов крови, пота, металла, ощутил движение воздуха в пещере как физический поток.
– Это защита на время, – голос Хранителя был уже чуть слышен. – И печать. Теперь ты тоже в игре. Беги. И помни – ищи исток. Там, где кровь течет из камня. Там ответы на вопросы, которые ты еще не задал.
Сильные руки схватили Артема за ноги и потащили назад из грота. Он не сопротивлялся. Он видел, как в проход вставляют стволы с сетями, как на Хранителя набрасывают сверкающую паутину, которая шипит при касании его кожи. Он видел, как Глеб Сергеевич входит в грот, и на его бесстрастном лице появляется выражение холодного, научного триумфа.
Их взгляды встретились на мгновение. В глазах Глеба промелькнуло удивление, затем расчет. Он кивнул одному из своих людей в сторону Артема.
Последнее, что увидел Артем, прежде чем его вытащили на свет, где уже стояли прожектора и разворачивалась полевая лаборатория – это как Хранитель, опутанный сетями, медленно поднимает голову. Не на своих похитителей. А на него, Артема. И в тех бездонных глазах, полных боли и гнева, он прочел не проклятие, а поручение. И прощание.
Потом укол в шею. Ледяная волна, пожирающая тот странный жар, что бежал по его венам. И чернота, на этот раз – беспросветная и без сновидений.
Когда он пришел в себя, он лежал не в кузове внедорожника, а в знакомом помещении. Стеллажи с оборудованием, белые стены. Это была одна из чистых комнат «Керноса». Над ним склонился Глеб Сергеевич. В руках у него была та самая пробирка.
– Интересно, – мягко сказал Глеб Сергеевич, глядя не на Артема, а на темный субстрат в стекле. – Он дал тебе свою кровь. Чтобы спасти? Или чтобы сделать своим? Мы выясним. Теперь у нас есть и образец, и живой свидетель трансформации. Начальной её стадии.
Он наконец посмотрел на Артема. Его глаза были холодными, как всегда, но в них горел новый, жадный огонь.
– Добро пожаловать в проект «Феникс», Артем. Теперь уже по-настоящему. Ты больше не оператор. Ты – объект исследования. И, возможно, ключ к пониманию того, как приручить бессмертие.
Дверь чистой комнаты закрылась с тихим щелчком. Артем остался один, привязанный к кушетке. Но он не чувствовал отчаяния. Внутри него, под слоем химической заторможенности, пульсировала новая, чужая сила. И в памяти, как настойчивый сигнал, горели последние слова, услышанные не ушами, а чем-то иным:
Глава 2
Сознание возвращалось к Артему волнами, каждая из которых приносила новое, непривычное ощущение. Сначала – звуки. Не просто гул вентиляции или далекие шаги. Он слышал скрежет металлической задвижки на двери лабораторного холодильника за двумя стенами. Слышал тихий диалог двух техников в коридоре, говоривших о результатах футбольного матча. Словно кто-то выкрутил регулятор громкости мира до предела, и теперь все звуки накладывались друг на друга, создавая оглушительную какофонию. Он застонал и попытался закрыть уши, но руки были мягко, но неумолимо зафиксированы ремнями у боков.
Затем пришли запахи. Резкий, едкий антисептик. Сладковатый запах пластика. Металлический привкус крови – своей? Чужой? И еще что-то тонкое, знакомое. Запах страха. Он исходил от него самого, пропитывая воздух вокруг. Но и другой запах, чуждый и пугающий – холодный, безэмоциональный запах Глеба Сергеевича, смешанный с дорогим лосьоном после бритья и чем-то еще, химически-стерильным.
Он открыл глаза. Ослепительный свет безламповых панелей на потолке заставил его зажмуриться. Больно. Слишком ярко. Он повернул голову – движение далось с трудом, мышцы были ватными, будто после долгой болезни. Он лежал на медицинской кушетке в знакомой чистой комнате «Керноса». Но теперь она была оборудована дополнительно: над ним нависали датчики на штангах, на груди и голове были закреплены электроды, а в вену на левой руке был введен катетер, подключенный к автоматическому инфузомату.
Его взгляд упал на стеклянную стену. За ней, в соседнем помещении, стоял Глеб Сергеевич, изучавший данные на планшете. Рядом с ним была Ирина. Она выглядела уставшей и напряженной, ее взгляд был прикован к мониторам, на которых пульсировали графики – ЭКГ, ЭЭГ, что-то еще.
Глеб заметил, что Артем проснулся. Он что-то сказал Ирине, та кивнула, не глядя, и Глеб вышел из соседней комнаты. Через минуту дверь в чистую комнату открылась, и он вошел. Он был в защитном халате, но без маски и перчаток.
– Доброе утро, или, точнее, добрый вечер, Артем, – сказал он своим ровным, лишенным интонаций голосом. – Как самочувствие?
Артем попытался ответить, но из горла вырвался лишь хрип. Он сглотнул. Голос звучал чужим, низким.
– Что… что вы со мной сделали?
– Мы стабилизировали ваше состояние, – ответил Глеб, подходя ближе. Он смотрел на Артема не как на человека, а как на интересный образец. – После контакта с Целью у вас наблюдался сильный тремор, тахикардия, скачки температуры. Вводили седативные и электролиты. Ваша биохимия сейчас необычна. Но стабильна.
– Он… Хранитель… – прошептал Артем.
Глеб едва заметно оживился.
– Хранитель? Он сам так себя назвал? Интересно. Мы пока обозначаем его как Объект Ноль-Один. Но «Хранитель»… Это многое объясняет.
– Где он?
– В безопасном месте. На специальном режиме содержания. Он представляет огромную ценность. Как, впрочем, и вы теперь.
Артем потянулся к воспоминаниям. Пещера. Темная кровь на его губах. Жар, сменившийся ледяным уколом.
– Его кровь… что она со мной сделала?
Глеб взял со столика планшет, провел по экрану.
– Пока рано делать окончательные выводы. Но изменения есть. Скорость регенерации тканей повысилась в несколько раз. Лейкоцитарная формула изменилась. Активность определенных участков мозга, отвечающих за обработку сенсорной информации, зашкаливает. Вы это, наверное, уже почувствовали. Слух, обоняние.
– Выключите свет, – хрипло попросил Артем. – Он режет глаза.
Глеб кивнул, не отрываясь от планшета.
– Гиперчувствительность к ультрафиолетовому спектру. Еще один маркер. – Он что-то ввел в планшет, и свет в комнате приглушился до мягкого, тусклого свечения. Артему стало легче.