Иван Петров – Нулевой образец (страница 5)

Они нашли его. Как? Следили за машиной? У GPS был маячок? Ирина выдала? Неважно. Он был в ловушке.

Артем не бросил рюкзак. Он рванулся назад, туда, где, как ему казалось, оставался просвет. Но нога провалилась в невидимую промоину, он с грохотом рухнул на землю, чувствуя, как боль пронзает голеностоп. Фонарик вылетел из руки и, ударившись о камень, мигнул и погас.

Над ним встали две темные фигуры, блокируя слабый свет неба. У одного в руке был не пистолет, а какой-то продолговатый предмет, похожий на шприц-пистолет.

– Успокоительное, – пояснил тот, что говорил. – Не дергайся, будет больнее.

Артем отползал назад, упираясь в землю локтями. Он видел только их силуэты, слышал их ровное, спокойное дыхание. Профессионалы. Им было все равно, кто он. Он был объектом, который нужно изъять.

В этот момент сзади, из глубины леса, донеслось новое звучание. Не крик, не рык. Это был… шепот. Но такой громкий, насыщенный и многоголосый, будто шептали сразу тысячи уст, сливаясь в один поток нечеловеческой речи. Шепот, полный древних, забытых слов, шипящих согласных и гласных, растянутых до скрипа. От этого звука по коже побежали ледяные мурашки, а в ушах зазвенело.

Охотники замерли, мгновенно развернувшись к источнику звука. Их профессиональное спокойствие дало трещину.

– Что это? – тихо спросил второй.

– Неведомо. Не по инструкции, – ответил первый, поднимая шприц-пистолет уже в сторону леса.

И тут лес ожил. Но не так, как должен был. Не зашумел листьями, не захрустел ветками. Он… задвигался. Тени, казавшиеся стволами деревьев, отделились от своих основ и поползли по земле, сливаясь в единую, черную, бесформенную массу. Воздух стал густым, вязким, им стало трудно дышать. Запахло озоном, сыростью подземелья и чем-то сладковато-приторным – как разложившаяся роза.

– Отходим к машине! Немедленно! – скомандовал ведущий, и в его голосе впервые прозвучал страх.

Но было поздно. Черная тень накрыла того, что был левее. Не было крика. Был лишь короткий, влажный звук, похожий на хлопок, и тишина. Второй охотник открыл огонь – не из шприц-пистолета, а из настоящего пистолета с глушителем. Вспышки выстрелов на миг осветили сумасшедшую картину: деревья с искривленными, почти гротескными стволами, клубящийся черный туман и… фигуру.

Человеческую? Да, но не совсем. Высокую, невероятно худую, одетую в лохмотья, которые могли быть когда-то плащом или рясой. Лица не было видно, только бледное пятно в рамке темных клочьев. И руки. Длинные, с непропорционально большими кистями и пальцами, которые заканчивались не ногтями, а чем-то вроде темных, острых когтей.

Охотник выстрелил еще раз. Фигура дернулась, но не упала. Она, казалось, впитала пули, как вода впитывает капли. И двинулась вперед. Не бегом. Она просто плыла над землей, не касаясь ее, растворяясь и появляясь в клубах движущейся тени.

Артем, забыв о боли в ноге, отползал, уткнувшись спиной в холодный камень. Он не мог оторвать глаз. Это было не из его мира. Не из мира науки, данных, логики. Это было из древних кошмаров, из тех самых советских папок «Категория «Призрак».

Второй охотник понял, что его оружие бесполезно. Он бросился бежать. Но ноги его будто увязли в трясине. Черная тень настигла его, обвила, и он просто… исчез в ней. Без звука.

Тишина вернулась. Но теперь она была иной. Насыщенной, тяжелой, внимательной. Артем сидел, прижавшись к камню, не в силах пошевелиться. Он видел, как та черная масса отступила, втянулась обратно в лес, как вода в песок. А та фигура осталась. Она стояла, неподвижная, в двадцати метрах от него, повернув бледное пятно лица в его сторону.

Артем почувствовал не взгляд, а давление. Физическое, как рука, сжимающая череп. В голове что-то зашевелилось, запротестовало. Он хотел закрыть глаза, отвернуться, но не мог.

Фигура сделала шаг. Потом еще один. Теперь она шла по земле, но ее шаги были бесшумными. Она приближалась. Артем видел детали. Лохмотья, сотканные из тьмы и древней пыли. Бледную, как мрамор, кожу, покрытую сетью тончайших, почти невидимых трещин, как на старом фарфоре. И глаза. Когда она подошла достаточно близко, он увидел глаза. Они не светились. Они были темными, глубокими, как колодцы, уходящими в бесконечность. Но в их глубине мерцали отражения – не звезд, не огня, а каких-то далеких, чужих воспоминаний. Страданий. И неутолимого, вечного голода.

Она остановилась в двух шагах. Артем задыхался. Воздух вокруг нее был холодным, вымороженным, и пахло теперь только старой кровью и пылью заброшенных склепов.

Сухое, похожее на шелест пергамента, движение. Она подняла руку. Длинный, костлявый палец с темным когтем медленно протянулся к его лицу. Артем зажмурился, ожидая конца.

Но конец не наступил. Коснулись не его кожи, а куртки. Там, где лежала пробирка. Палец замер, будто ощупывая что-то невидимое. Потом раздался голос. Не шепот, как раньше, а настоящий голос. Сухой, скрипучий, будто не использовавшийся веками, но безупречно правильный, старомодно-книжный русский.

– Ты несёшь частицу Крови Камня. Откуда?

Артем не мог говорить. Его горло было сжато.

– Говори. Пока я еще помню человеческую речь.

– Ла… лаборатория, – выдавил Артем. – Её взяли… из воздуха. Вас ищут. Охотятся. Много людей. С оружием. Они уже в пути.

Глубокие глаза, казалось, вглядывались в него, через кожу, через кости, прямо в смятенную, трепещущую душу. В них промелькнуло что-то вроде понимания. И усталой, бесконечной печали.

– Охота… – проскрипел голос. – Всегда охота. Столетия. Они никогда не учатся. Никогда не оставляют в покое.

Она опустила руку.

– Встань. Твоя нога сломана. Но это сейчас не важно.

– Кто вы? – хрипло спросил Артем, не в силах сдержаться.

Существо – вампир, ведь это мог быть только он, мысли о чем раньше казались бредом, – на миг задумалось.

– Имена… стерлись. Осталось только место. Хранитель. Или Узник. Смотря с чьей стороны. – Он (теперь Артем чувствовал, что это «он») повернул голову, будто прислушиваясь к чему-то вдали. – Они близко. Машины. Металлический запах. Огонь в жилах. Они придут сюда.

– Что будем делать? – спросил Артем, и сам удивился этому «мы».

Хранитель посмотрел на него с едва уловимой, горькой усмешкой, исказившей его бескровные губы.

– «Мы»? Ты принес им след. Ты часть охоты. Почему я должен тебе доверять?

Артем, неожиданно для себя, выпрямился, опираясь на камень. Боль в ноге пронзила его, но и она была лучше того леденящего страха.

– Потому что я испортил их данные. Потому что я бежал, чтобы предупредить. Потому что… – он потянулся к внутреннему карману, с трудом вытащил пробирку в пакете. – Потому что я принес это. Чтобы вернуть.

Он протянул пакет. Хранитель не взял его. Он лишь смотрел на крошечную пробирку, и в его темных глазах что-то вспыхнуло. Не голод. Не ярость. Что-то вроде… тоски по дому.

– Кровь Камня, – повторил он. – Моя кровь. Но уже не совсем. Они разобрали её, да? На частицы. На буквы. На секреты, которые им не принадлежат.

Он внезапно резко поднял голову. Его тело напряглось, как струна.

– Они здесь.

Вдалеке, сквозь лес, пробился луч мощной фары. Потом еще один. Послышался рокот двигателей внедорожников, лязг железа.

– Пещера, – скрипуче сказал Хранитель. – В скале за моей спиной. Вход скрыт. Иди туда. Не зажигай свет. Не касайся стен. Сиди и не дыши. Если хочешь жить.

– А вы?

– Я отвлеку их. Охота должна иметь цель. – В его голосе снова прозвучала та же сухая, страшная усмешка. – И охотники должны знать, на кого вышли.

Он повернулся, и его лохмотья вдруг затрепетали, хотя ветра не было. Он начал меняться. Его контуры поплыли, он будто растворялся в окружающей темноте, становясь её частью, её олицетворением. Черная, холодная аура вокруг него сгущалась, и из нее снова проступили те самые многоголосые, леденящие душу шепоты.

– Иди! – прозвучал уже не голос, а прямо в его сознании, властно и не терпяще возражений.

Артем, хромая и спотыкаясь, пополз за скалу. Он нашел узкую, почти невидимую щель, ведущую вглубь каменного массива. Он протиснулся в нее, чувствуя, как холодный камень обнимает его. Он не оглядывался.

Снаружи раздался первый крик – человеческий, полный невыразимого ужаса. Потом треск веток, гулкий, нечеловеческий рык, в котором смешались ярость и боль, и беспорядочная стрельба, короткими очередями.

Артем забился в глубь узкого прохода, который вывел его в небольшую пещеру. Пол был усыпан костями. Не человеческими. Оленьими, кабаньими. И другими, чьих форм он не узнавал. В воздухе висел тот же сладковато-гнилостный запах. Он сел на холодный камень, прижал колени к груди, зажал уши, чтобы не слышать звуков бойни снаружи. Но он чувствовал ее. Через вибрацию камня. Через леденящий холод, который пробивался даже сюда.

Он сидел так, не зная, сколько времени прошло. Минуты? Часы? Стрельба стихла, сменилась тишиной, еще более страшной. Потом до него донесся новый звук – методичный, технологичный. Жужжание дронов. Шаги многих людей. Голоса, отдающие приказы, уже без паники, с ледяной профессиональной четкостью. Глеб Сергеевич прибыл на место.

Артем затаился, превратившись в часть камня. Он слышал, как они работали снаружи: собирали образцы, ставили датчики, говорили о «нелетальном подавлении», о «сетях», о «генетическом коде цели».