Иван Петров – Нулевой образец (страница 3)
А что, если немного «подправить» эти данные? Не отключать систему, не саботировать работу – это бы сразу заметили. Но можно было попытаться встроить в отчет «шум». Создать несколько ложных, призрачных точек-отражений в других районах. Чтобы истинный сигнал затерялся среди десятка таких же вероятных. Это требовало ювелирной работы – нужно было понять, как алгоритм интерпретирует данные, и аккуратно, на самом низком уровне, подменить часть из них, сделав это так, чтобы не сработали проверки на целостность.
Это была гонка со временем. И с невидимыми надзирателями, которые, он был уверен, могли в любой момент получить доступ к его экрану. Артем сделал глубокий вдох, почувствовав странное, леденящее спокойствие. Страх отступил, его место заняла сосредоточенная, острая решимость.
Он начал работать. Одним окном он запустил официальную триангуляцию, чтобы система фиксировала активность. В другом – начал копаться в коде и данных, ища слабое место. Он думал о том живом сигнале в горах. О человеке или существе, которое, возможно, просто хотело, чтобы его оставили в покое. Так же, как и он сам.
За окном медленно разгорался крымский день. В квартире пахло озоном от работающей серверной стойки и страхом, который теперь трансформировался в тихое, опасное сопротивление. Артем Шумилов, биоинформатик, любитель полевых выездов на Фиолент, в одночасье стал диверсантом в своей собственной миссии. Он не знал, удастся ли ему обмануть систему. Не знал, что ждет его в случае провала. Но он знал, что нажатие одной лишь кнопки «подтвердить» стало для него актом морального выбора. И он этот выбор сделал.
***
В горной пещере над Байдарской долиной, куда не доносился шум машин, а только шелест крыльев ночных птиц и шепот ветра в расщелинах, старый охотник по имени Данила пил крепкий, горький чай из походного котелка. Он не знал, что такое ДНК. Но он знал, что последние дни по ночам над долиной иногда, без звука, пролетали не те самолеты. И что по лесным тропам стали попадаться слишком чистые, слишком городские люди с рюкзаками, в которых не было ни еды, ни спальников. Данила чувствовал, как сжимается круг. Как что-то, живущее здесь испокон веков, что было частью этих скал и лесов, стало мишенью. Он положил руку на холодный камень пещеры. Камень, под которым в глубокой расселине, если верить семейным преданиям, спал тот, кого его прадед называл «Хозяином горы». Спал долгим, тяжелым сном, который, похоже, подходил к концу.
А в Севастополе, в своей клетке на пятом километре, Артем, стиснув зубы, вводил первую строку кода, которая должна была запутать следы. Игра началась. И ставки в ней были куда выше, чем он мог предположить.
***
Прошло шесть часов. Шесть часов напряженного молчания, прерываемого только тихим гулом серверной стойки и яростным стуком клавиш. Артем работал на грани своих возможностей, разрываясь между двумя реальностями. В одной – он добросовестный аналитик, чьи алгоритмы методично сужали круг поиска на карте. Истинный сигнал из района Байдарской долины упрямо сохранял стабильность, но теперь вокруг него, как ложные огоньки болотных духов, вспыхивали и гасли шесть других точек-призраков. Артем создал их, искусственно «загрязнив» часть сырых данных метками слабого сходства с паттерном «Омега». Это была сложная, изматывающая работа – нужно было не просто подделать данные, но сделать это в рамках вероятностной модели, чтобы не вызвать подозрений у системы проверки.
Во второй реальности он пытался понять, с чем имеет дело. Он углубился в историю проекта, в те немногие открытые (или взломанные им за эти часы) служебные файлы. Он искал любые упоминания о подобных феноменах. И нашел. Не в официальных отчетах «Керноса», а в зашифрованном архивном каталоге, доступ к которому, судя по всему, имел только Рощин. Артему удалось подобрать ключ – это была дата основания компании. В архиве хранились сканы пожелтевших, напечатанных на машинке страниц, протоколы полевых исследований конца 80-х, начала 90-х. Они были подписаны организациями, которых уже не существовало: «Специальная биофизическая лаборатория №8», «Комиссия по аномальным биологическим явлениям при АН СССР».
И там, среди сухих отчетов об изучении телекинеза у «особо одаренных детей» и влияния геопатогенных зон на рост растений, он нашел то, что искал. Небольшую папку с грифом «Крым. Категория «Призрак». В ней было несколько кратких записок.
«…образцы тканей, полученные от местного контактера (кличка «Страж»), демонстрируют аномальную резистентность к факторам некроза. Регенерация in vitro превышает контрольные показатели в 30-40 раз. Механизм неизвестен…»
«…попытки локализации источника, описанного контактером («место силы» в районе горы Спилия), успехом не увенчались. Группа столкнулась с явлением необъяснимой потери ориентации, отказов техники. Два члена группы получили нервные расстройства… Рекомендую прекратить полевые работы. Феномен не поддается классическому научному изучению…»
«…контактер «Страж» погиб при невыясненных обстоятельствах. Все биоматериалы утеряны. Дело по категории «Призрак» подлежит закрытию и передаче в архив на хранение до появления новых методических возможностей…»
Дата последней записи – 1991 год. Месяц – декабрь. Страна, финансировавшая эти странные изыскания, умирала. Но кто-то сохранил архивы. Кто-то, как Рощин, увидел в них не мистический бред, а сырую, необработанную руду данных. И теперь, с появлением современных геномных технологий и алгоритмов машинного обучения, эта руда пошла в переплавку. Алгоритм Артема стал тем самым фильтром, который отделил «золото» – конкретные генетические маркеры – от «пустой породы» советских мифов.
«Страж». «Место силы». Гора Спилия. Артем быстро нашел ее на карте. Это была одна из вершин в том самом массиве, где сейчас светилась его целевая точка. Ледяной ком сжался в его желудке. Это не было случайностью. Охота шла не первый год. Она началась десятилетия назад, затихла и теперь возобновлялась с новой, технологичной жестокостью.
На ноутбуке всплыло предупреждение: «Первичная триангуляция завершена. Формирование отчета». Через пять минут система автоматически отправит данные Глебу Сергеевичу. В отчете будет семь точек с разной степенью вероятности. Истинная будет лишь одной из них, замаскированной его собственным «шумом». Он молился, чтобы этого хватило. Чтобы команда Глеба Сергеевича бросила силы на проверку всех семи точек, потратила время, дала шанс. Кому? Безымянному «носителю»? Самому себе?
Он нажал кнопку «Отправить». Данные ушли в черную дыру защищенного канала. Артем почувствовал страшную усталость, будто выжатый лимон. Он встал, подошел к окну. Начинались сумерки. Небо над спальными районами горело грязновато-оранжевым от света фонарей. Где-то там, в этих сумерках, двигались люди Глеба Сергеевича. Или уже нет? Может, его обман раскрыли мгновенно?
Его телефон, личный, вдруг завибрировал в кармане. Неизвестный номер. Сердце Артема упало. Он медленно поднес аппарат к уху.
– Алло?
– Артем? – женский голос. Тихий, сдержанный, но в нем чувствовалась стальная жила. – Говорит Ирина из геномики. Мы встречались на корпоративе.
Артем с трудом вспомнил. Ирина. Высокая, строгая женщина лет сорока, заведующая сектором секвенирования. Умные, пронзительные глаза. Они обменялись парой фраз о новых методах библиотек.
– Да, привет, Ирина. Что случилось?
– Мне нужно с тобой встретиться. Срочно. Не по рабочим вопросам. Вернее… по тем, которые стали слишком рабочими.
Артем насторожился.
– О чем ты?
– О твоем новом оборудовании. И о том, что ты отправил пять минут назад. Я не могу говорить по телефону. Приходи в «Старую гавань». Кафе на проспекте, напротив памятника Солдату. Через сорок минут.
– Почему я должен… – начал Артем, но связь прервалась.
Он остался стоять с телефоном в руке. Ирина. Отдел секвенирования. Если кто и мог заметить аномалии в потоке данных из его квартиры, так это она. Все образцы, даже те, что шли к нему напрямую, должны были проходить предварительную подготовку в ее лаборатории. Она видела сырье. Она могла сопоставить объемы, типы проб. И, судя по всему, сопоставила.
Быть на улице было страшно. Но оставаться в квартире, которая превратилась в цифровую ловушку, было еще страшнее. Он накинул куртку, выключил основной свет, оставив только дежурный, и вышел.
«Старая гавань» была типичным севастопольским кафе с темными деревянными столами, запахом жареной рыбы и дешевого кофе. Артем увидел Ирину сразу. Она сидела в углу, спиной к стене, пила чай и смотрела в окно. На ней был простой свитер и джинсы, но осанка выдавала внутреннюю собранность.
Он подошел, сел напротив. Она кивнула, оглядев зал профессиональным, быстрым взглядом.
– Спасибо, что пришел, – сказала она без предисловий. – У нас мало времени. Я вижу образцы, которые идут на твой адрес. Панорамный экологический скрининг высочайшей чувствительности. Военные или спецслужбы. И я вижу твои отчеты. Вернее, вижу, как после начала твоей работы к нам пришли люди в штатском и изъяли все журналы регистрации проб, все резервные копии. Под расписку о неразглашении государственной тайны.
– Что ты хочешь сказать, Ирина?