Иван Петров – Нулевой образец. Час расплаты (страница 2)

– Что там? – тихо спросил он.

– Не мешай, – отмахнулась она, но через минуту сняла наушники и повернулась к нему. В ее глазах горело возбуждение исследователя, нашедшего золотую жилу. – Там ритм. Четкий, повторяющийся. Не случайный шум, не природная вибрация. Это код.

– Код?

– Смотри. – Она развернула планшет к нему, показала спектрограмму записи. На фоне ровного шумового поля выделялись пики, расположенные с математической точностью. – Семь импульсов, пауза, снова семь, но с другим интервалом. Как морзянка, только не двоичная, а… ну, не знаю, семеричная система счисления? Или это просто количество носителей, которых нужно найти? Или указание на семь точек на карте?

– Или предупреждение: "Осталось семь дней", – мрачно пошутил Артем.

– Не смешно. – Ирина убрала спектрограмму. – Я попробую расшифровать в пути. У нас будет время. Но одно ясно точно: это не "Гея". Их сигналы – стандартные, военные, с жестким шифрованием. А это… это живое. Дышащее.

– Значит, мы идем туда, – констатировал Артем. – Вопрос: когда?

– Сегодня. Чем быстрее, тем лучше. Сигнал усиливается. Если мы не ответим, Память может решить, что мы не слышим, и начать кричать громче. А крик в каменных недрах – это землетрясения, оползни, бог знает что еще. Мы не знаем пределов ее возможностей.

Они позавтракали в молчании. Ирина пила чай и жевала галеты, Артем просто сидел, глядя в окно-бойницу на море. Его организм уже адаптировался к режиму питания раз в три-четыре дня. Голод напоминал о себе лишь легким покалыванием в кончиках пальцев и легким, почти приятным холодком в животе.

В одиннадцать утра они вышли. Рюкзаки за спиной, минимум вещей, максимум решимости. Артем замаскировал вход в башню камнями и ветками – на случай, если они не вернутся, но кто-то другой найдет их убежище. Или если вернутся, но застанут здесь чужих.

Тропа повела их вверх, прочь от моря, в глубь гор. Первые километры дались легко – они шли по знакомым местам, где бродили последние месяцы. Но уже к вечеру, когда солнце скрылось за хребтом, а тени стали длинными и хищными, началась неизведанная территория.

Лес сменился криволесьем, криволесье – каменистыми осыпями. Ноги скользили по щебню, рюкзак тянул плечи, воздух становился разреженнее и холоднее. Артем чувствовал, как его тело автоматически подстраивается под нагрузку: дыхание углубляется, мышцы работают экономичнее, зрение переключается в сумеречный режим. Он видел каждый камень, каждую ветку, каждую нору в склоне. Слышал каждый писк полевки, каждый шорох сонной птицы.

Ирина шла след в след, экономя силы. Она тоже изменилась – он чувствовал это по ее дыханию, по пульсу, который улавливал даже сквозь шум ветра. Ее сердце билось ровно, без сбоев, но быстрее обычного. Организм мобилизовался.

К полуночи они вышли на плато – ровное, поросшее жесткой травой место на высоте около тысячи метров. Впереди, в разрывах облаков, угадывались силуэты более высоких вершин. Где-то там, за ними, лежала цель.

– Привал, – скомандовал Артем, сбрасывая рюкзак. – Четыре часа сна. Потом дальше.

Ирина молча кивнула, опустилась на траву и почти мгновенно отключилась. Артем постоял над ней несколько минут, вслушиваясь в ночь. Ничего подозрительного. Только ветер, только горы, только далекий, настойчивый гул в его собственной голове – тот самый, что вел их вперед.

Он не стал ложиться. Сел на камень, прислонившись спиной к рюкзаку, и закрыл глаза. Спать ему не хотелось. Хотелось слушать.

Гул был громче, чем внизу, у моря. Здесь, ближе к небу, ближе к камню, он звучал почти музыкально – басовой нотой, на которую накладывались обертоны помельче. Артем попытался разобрать в них знакомые паттерны, как учила Ирина, но ничего не вышло. Слишком сложно, слишком много слоев.

Зато пришло другое. Ощущение. Почти физическое – чье-то присутствие. Не враждебное. Наблюдающее.

Он открыл глаза и медленно повел головой, сканируя пространство своим инфракрасным зрением. Трава, камни, кусты можжевельника. Теплые пятна – Ирина, пара зайцев метрах в ста, сова на скале. И ничего. Пусто.

Но ощущение не проходило. Кто-то смотрел. Откуда-то сверху. С неба?

Артем поднял голову. Луна еще не взошла, звезды горели ярко и холодно. Черный провал космоса над головой. Ничего.

И вдруг он понял. Смотрели не сверху. Смотрели изнутри. Горы смотрели на него. Вся эта каменная громада, на которой они сидели, была живой. Не в переносном смысле. В прямом. Каждая молекула кремния, каждый кристалл кварца, каждая прожилка руды обладали памятью. И эта память сейчас фокусировалась на нем, изучала его, оценивала.

– Ты чувствуешь? – прошептал он, обращаясь неизвестно к кому.

И в ответ пришла волна. Не мысль, не слово, а именно волна – теплая, тяжелая, древняя. Она накрыла его, проникла в каждую клетку, и на миг он увидел.

Увидел горы такими, какими они были миллионы лет назад – кипящим магматическим котлом, где рождались минералы. Увидел море, наступавшее и отступавшее, оставлявшее слои ракушечника и известняка. Увидел первых людей, прятавшихся в пещерах от холода и хищников. Увидел их страх, их надежды, их жертвы – кровь, пролитую на камни, чтобы умилостивить духов гор.

И увидел тех, кто пришел позже. В белых халатах, с бурами и взрывчаткой. Тех, кто не просил, а брал. Тех, чьи "железные черви" вгрызались в тело горы, добираясь до самого сердца, до спящего Гнева.

Видение оборвалось так же внезапно, как и началось. Артем тряхнул головой, чувствуя, как из носа течет кровь – тонкая, темная струйка. Он вытер ее рукавом, посмотрел на руку. Кровь была не алой, а почти черной, с металлическим отливом. Слишком много "камня" в ней стало.

– Ты в порядке? – голос Ирины вырвал его из оцепенения. Она сидела, глядя на него с тревогой. Видимо, проснулась от его вскрика.

– Да, – хрипло ответил он. – Кажется, меня только что поприветствовали.

– Горы?

– Они самые. – Он поднялся, чувствуя легкое головокружение. – Знаешь, что самое страшное? Они не злятся. Они просто ждут. Ждут, что мы сделаем выбор. Им все равно, победим мы или проиграем, выживем или умрем. Они – вечность. А мы – пыль на их склонах. Но если мы разбудим Гнев, им тоже будет больно.

– Откуда ты знаешь?

– Они показали. – Он провел рукой по ближайшему валуну. Камень был теплым – накопил солнечное тепло за день и теперь отдавал его ночи. Обычное дело. Но сейчас это тепло казалось Артему рукопожатием. – Они хотят, чтобы мы нашли других. Чтобы мы успели.

– Тогда не будем терять времени, – Ирина встала, отряхнулась. – Спать больше не хочется. Идем?

– Идем.

Они двинулись дальше, в ночь, по едва заметной тропе, которую Артем угадывал скорее интуитивно, чем видел глазами. Звезды над ними сдвигались к западу, луна наконец выползла из-за хребта, залив плато серебристым, призрачным светом. Тени стали резкими, глубокими.

К рассвету они прошли еще километров пятнадцать. Плато кончилось, начался спуск в очередное ущелье, на дне которого шумела река. Артем слышал ее задолго до того, как увидел – тяжелый, ровный гул воды, перекатывающей валуны.

Спуск был опасным. Тропа, если это можно было назвать тропой, вилась по самому краю осыпи, где каждый неверный шаг грозил камнепадом. Артем шел первым, проверяя каждый камень ногой, прежде чем перенести на него вес. Ирина страховала сзади.

На середине спуска случилось то, чего они опасались больше всего.

Сначала Артем услышал звук. Необычный – высокий, вибрирующий, чуждый природе этого места. Дрон. Маленький, разведывательный, с тихими электромоторами. Он шел со стороны ущелья, метрах в трехстах ниже по склону, сканируя местность.

– Ложись! – скомандовал Артем, прижимаясь к камням.

Ирина рухнула плашмя, замерла. Дрон приближался. Его инфракрасные сенсоры сейчас прощупывали каждый метр склона. Обычного человека они бы засекли мгновенно – тепло тела выдает. Но Артем был холодным. Его температура в состоянии покоя опускалась до двадцати пяти градусов – почти как у камня. Ирина была теплее, но в спальнике, накинутом на плечи, и с включенным режимом минимальной активности, которому она научилась, ее тепловая сигнатура тоже была смазанной, нечеткой.

Дрон пролетел метрах в пятидесяти над ними, покружил на месте и ушел дальше, в глубь ущелья.

– "Гея", – выдохнула Ирина, когда жужжание стихло. – Их разведка. Значит, они знают, что мы двинулись в горы. Или просто прочесывают район после "Антея".

– Или ищут не нас, – предположил Артем. – Может, у них там свои проблемы. Спящие просыпаются, сигналы идут. Они тоже это видят на своих приборах.

– Тогда у нас фора. Они будут гадать, что это – природная аномалия или активность носителей. Пока они решат, мы уже будем далеко.

– Если повезет, – Артем поднялся, отряхнулся. – Пошли. Нужно успеть пересечь ущелье до темноты. Ночью они могут запустить беспилотники с тепловизорами. В темноте мы будем заметнее.

Они ускорились. Спуск, переправа через реку вброд (вода ледяная, обжигающая даже для Артема), подъем по противоположному склону. К вечеру они выбрались на очередное плато, за которым начинался уже настоящий высокогорный пояс – скалы, ледники, вечные снега.

Здесь, на высоте двух с половиной тысяч метров, воздух был таким чистым и прозрачным, что звезды казались рукой подать. Артем остановился на краю плато, глядя на открывающуюся панораму. Где-то там, за этими пиками, за перевалами и ледниками, лежала цель. "Пещерный монах". Тот, кто, возможно, знал ответы.